What the Darkness Whispers — О чём шепчет тьма | том 1

‎— Пошла нахуй, грязная шлюха! ‎ ‎После этих громких слов, что разнеслись по всему бару, парень плюнул девушке в лицо и попал ровно в глаз. Девушка вскрикнула, отшатнулась и побежала прочь промывать глаз. ‎ ‎— Дороговато берёт для обычной проститутки. Ненавижу шлюх! ‎ ‎Парень сидел за барной стойкой, закинув ноги на стол, и попивал уже наполовину осушенную кружку пива. У него были красивые карие глаза, миловидное личико и довольно крепкое тело. Волосы его были странные, не естественного цвета уж точно, а именно красные. ‎ ‎Сидел он в костюме наёмника, которому на вид можно было дать лет десять на вскидку. Да и сам наряд был ему великоват, но люди уже привыкли видеть его в таком виде. ‎— Ладненько, спасибо, — парень небрежно швырнул деньги за выпивку на стол и поднялся на второй этаж салуна. ‎— Может уже заплатишь за комнату? Ты всю жизнь за комнату ни копейки не отдал! ‎— Не-а. ‎— Артём, твою мать! ‎Не дослушав бармена, парень громко хлопнув дверью заявил о своём уходе в свои покои. Как можно понять, звали парня необычным для этих мест именем. ‎— Ай! ‎Артём споткнулся об собственную кучу мятой одежды, что лежала прямо перед дверью. Оказалась она там утром, когда парень переодевался и швырнул скомканные вещи куда-то в сторону. ‎Да, в комнате царил ад для перфекционистов. Стол покрылся пылью и пропах табачным запахом, на полу валяется одежда, книги, оружие и пустые бутылки от вискаря среднего качества. Проще говоря, в комнате полный срач, и он в этом сраче достаточно долго живёт. ‎— Доброе утро! ‎ ‎Это он сказал уже давно засохшему цветку в горшочке, стоявшем на окне, уже третьему. ‎ ‎— Скучно-о-о-о, — пожаловался парень самому себе. ‎С этими мыслями Артём сиганул в окно. Нет, это не самоубийство. Мгновение, и он за несколько прыжков оказался на крыше. Навыки паркура всегда полезны в это время. С разбегу он прыгает по крышам, пока не достигает места встречи. ‎— А я уже заждался, — сказал ещё один паренёк, возрастом чуть старше Артёма. ‎— Соскучился, Клаус? ‎— Ещё бы. Смотри, вот-вот подойдут. ‎ ‎Клаус указал на «район палаток», который выглядел довольно бедно. У этого района есть и другое название, но Артём не смог его запомнить и назвал его первым, что пришло в голову. Контингент людей соответствует названию. Сборище бомжей, живущих в палатках и спускающих заработанные попрошайничеством деньги на выпивку. «Мерзость», — думал Артём. ‎Друзья спрыгнули с крыши в стог сена, успешно из него выбрались и встали по позициям. В то же время толпа из шестерых пьянчуг зашла в район. ‎ ‎— Что, опять нажрались, алкашня? — встретил их этим вопросом Артём. ‎ ‎Мужики подняли голову на юношу и выпучили глаза. ‎ ‎— Что сказал, блять?! — в унисон свирепым тоном крикнула толпа. ‎Артём усмехнулся, достал из кармана пачку сигарет и поджёг одну. ‎— Что слышали, кучка отбросов. Разве можно избить бедного маленького мальчика по такому поводу? На помощь, на по-мо-щь! — По голосу Артёма было видно как день сразу, что он в открытую над ними издевается. Хотя он это и не скрывал. ‎ ‎Шесть плечистых мужчин в оборванной одежде начали медленно двигаться в сторону Артёма. ‎ ‎— Не стыдно? Шесть мужиков идут на одного, нечестно как-то не находите? ‎ ‎  Клаус вышел из-за угла дома, что стоял рядом с этим районом. В руках наёмник держал несколько метательных ножей, которые он держал как колоду карт. ‎ ‎Пока синие встали в ступор, два парня вплотную в пару прыжков оказались у них. Артём дыхнул табачным дымом им в лица. Они рефлекторно закрыли глаза и закашляли, а Артём в это время заломал одному из мужчин руку. Тот упал на колени и громко вскрикнул от боли. Следующий удар был нанесён ему в челюсть ногой. Артём носил твёрдые сапоги, и это придало удару ещё больше силы. Песок окрасился в красный цвет, а челюсть мужчины хрустнула, и он потерял сознание. ‎ ‎К нему начали подходить ещё двое, и Артём, не церемонясь, достал боевой нож и быстрым ударом вскрыл поперёк вены на руке. Друг человека, которому вскрыли вены, внезапно отпрыгнул и попытался убежать. К его несчастью и счастью Артёма, ему это не удалось. Наёмник метнул метательные ножи прямо в ноги жертвы. ‎ ‎Артём взял упавшего мужчину за волосы, подтащил к стенке дома и начал бить его лицом об стену, окрашивая её всё сильнее в кровавый цвет, пока лицо не превратилось в кровавую кашу. ‎ ‎Третьего по счёту Артём поймал без труда, ведь тот встал как вкопанный, смотря, как его друзей по выпивке избивают самыми жестокими способами. Он попытался ударить юношу в живот острым камнем, но Артём успел выбить точным ударом ноги этот камень и в придачу отбить ему руку, так сильно, что он не мог ей функционировать. ‎ ‎— Блять... ‎ ‎Последние слова, что успел шёпотом произнести мужчина перед тем, как Артём порезал ему грудь поперёк. Мужик упал лицом на остывший песок. Наёмник перевернул его, открыл синему рот и насыпал туда огромную горстку песка. ‎ ‎— Что же ты, не нравится? Мне на ваши пьяные бездомные хари тоже не нравится смотреть каждый вечер из окна. ‎ ‎На самом деле как-то лицемерно выходит, что, будучи сам пьяным, он порицает за это других. ‎ ‎— Заканчивай ты уже, ишь растянул, — раздался из-за спины голос Клауса. ‎Артём со всей силы вмазал мужчине ногой между ног, добившись заветного хруста, и осмотрелся вокруг. ‎ ‎— Перестарался ты, дружище. ‎Артём был прав. Клаус убил двоих алкашей, что уж явно не входило в их планы. ‎— Ладно, давай уже закончим начатое и свалим, пока на их крики не пришли дяденьки с револьверами по нашу душу. ‎ ‎Друзья-наёмники тщательно проверили все карманы лежащих без сознания людей. ‎ ‎— два... Пять... Шестнадцать... Восемнадцать, — Клаус считал заветные деньги, что они смогли найти у бедняг, валявшихся на холодном песке. ‎— Значит, девять мне и девять тебе. ‎Артём подошёл к мужику с вскрытыми венами и потушил сигаретный окурок об его руку и так изуродованную руку. Сидя на коленках, Артём сказал: ‎ ‎— И как у такого мусора могут быть такие деньги... ‎ ‎Да, как вы могли понять, зарабатывали они грабежом алкашей. Они выбрали эту цель из-за двух причин: личная неприязнь и отношение общества к таким бездомным. Многим людям плевать на человека, который не желает себя прокормить и только и делает, что заливает в себя несколько литров медленно, но верно действующего яда. Смерти их спишут на потасовку между друг другом, и никто не будет разбираться. ‎ ‎Сами же забулдыги как исцелят свои раны, забудут про своих товарищей, и опять им никакая опасность не страшна. И так по кругу: они зарабатывают, пьют, и Артём с Клаусом их грабят. ‎ ‎На следующий день они встретились в салуне. ‎ ‎— На самом деле в этом городе за семь то лет стало довольно скучно. ‎— Тебе разве не четырнадцать? ‎— Я не отсюда, прям как и ты. ‎— Расскажешь, где жил до этого? ‎— Мы знакомы всего три месяца, не рано ли мне открываться? ‎— Как знаешь... ‎ ‎Артём достал уже вторую за тридцать минут по счёту сигарету и ловкими движениями поджёг. ‎ ‎— Я вот что думаю, отчего ты такой циничный? То есть ты прям удовольствие получаешь, когда избиваешь этих пьяниц. С чем это связано? ‎— А смысл таким людям существовать? Мы много раз убедились, что они готовы пойти на всё ради бутылки виски или пива: избить, изнасиловать, убить, ограбить. Мы просто очищаем общество от мусора. ‎— Видимо, тебе это с детства привили. ‎— Считай как знаешь. ‎ ‎Артём выдохнул дым и предложил сигарету Клаусу, хотя тот обычно отказывался. ‎ ‎— Ты магией владеешь? — вдруг спросил Клаус. ‎— Не наблюдал за собой ничего. Хотя нет, я усиливать могу оружие. К чему, собственно, вопрос? ‎— Я не видел, чтобы ты использовал магию в бою или в бытовой жизни. Я вот уклоняюсь автоматически. ‎Артём лишь пожал плечами и посмотрел в глаза Клаусу — синие, словно небо. ‎ ‎Клаус тоже обладал яркой внешностью. Его тело было хорошо развито, а плечи широкими, что создавало резкий контраст с его невыразительным лицом. У Клауса был тонкий нос, синие глаза и сухие губы. У него были поистине уникальные глаза. Левый глаз был бледно-синим, как будто выцветшим, но правый сиял так ярко, что казалось, будто он светится. Его кожа выглядела удивительно бледной, несмотря на то, что он уже три месяца жил в пустыне. Цвет его волос был не просто седым, а белоснежным. ‎ ‎Одет он был как и многие ковбои в то время: джинсы, белую футболку и синюю куртку-бомбер. Ему был всего двадцать один, почти двадцать второй год. Не пьёт, но иногда позволяет себе покурить. ‎ ‎— Есть что рассказать? ‎— Ну а что мне рассказывать? ‎— Не знаю, ты живёшь здесь почти всю жизнь, а не я. ‎ ‎Артём встал, подошёл к столику, за которым сидела женщина, и вырвал у неё из рук газету с заголовком «Еженедельный журнал моды 1874 года». ‎ ‎— Спасибо. ‎ ‎Парень высморкался прямо в середину страницы и засунул обратно в руки использованную не по назначению газету. ‎ ‎— На чём мы там остановились? — спросил он, усевшись обратно к Клаусу. ‎ ‎— Как ты любишь курить? Есть какой нибудь обряд как ты это делаешь? ‎ ‎Артём замер на секунду, сигарета на полпути ко рту. Вопрос, столь простой и бытовой, казалось, задел какую-то потаённую струну. Он медленно выдохнул струйку дыма, на этот раз не в сторону, а вверх, следя за тем, как кольца тают в застоявшемся воздухе салуна. ‎ ‎— Обряд? — он усмехнулся, — ну, если только для психа. — Он повертел сигарету в пальцах, рассматривая тлеющий кончик. — Сначала — удар. Нужно щёлкнуть зажигалкой резко, чтоб искра была одна и чёткая. Потом — первый вдох. Он не для лёгких, он для глотки. Чтоб обжигало. Звучит как мазохизм, но вскоре привыкаешь и ловишь кайф. Ну и дальше красуешься сигареткой. ‎ ‎Артём потушил окурок и кинул его в кружку бедняка, который вымаливал деньги у входа в салун. ‎ ‎— В яблочко! ‎— Жестоко ты с ним. ‎ ‎Артём помолчал минуту, и вдруг в его глазах загорелась мысль. ‎ ‎— Что бы ты делал, если бы стал невидимкой? ‎— Интересный вопрос... Наверное, бы за людьми наблюдал, на девушек бы поглядывал... ‎— Ты бы их трахал, давай будем честны. ‎— Да, я бы их трахал. Ну а ты бы что делал? ‎ ‎Красноволосый парень хлебнул пиво из жёлтой стеклянной бутылки и ехидно улыбнулся. ‎ ‎— Милый друг, подглядывать за девушками в бане — это низко и не масштабно. Смотри, ты на протяжении дня писаешь в большую бутылку, потом в невидимости заходишь в отель и выливаешь эту гадость каждому под дверь, а если дверь открыта, то можно и на тапки помочиться. ‎ ‎— Фу, Артём! ‎— Ну а что? Нет, вот что придумал. Украсть вывеску этого салуна и повесить на бордель, а вывеску борделя как раз сюда. А если говорить про подглядывание в женские бани, то обливаешь себя грязью, чтобы было видно тело, надеваешь череп коровы и забегаешь к ним. Они так разорвутся от страха. Ну и под конец украсть у них одежду, чтобы им пришлось по улице полностью голыми щеголять. ‎— Ну ты и чёрт, однако. ‎ ‎Артём допил бутылку ликёра и вытерся костюмом наёмника. ‎ ‎— Ну или бы просто надрочил кому-нибудь в выпивку. — ‎ ‎Клаус уставился на него с недоумением на лице. ‎ ‎— Жара. ‎— Ещё какая. ‎— Сыграем в русскую рулетку? ‎— Нет, конечно. ‎ ‎Лицо Артёма сразу заметнее погрустнело. ‎ ‎— Ну и ладно, я в церковь. ‎ ‎Салун наполнился звонким смехом Клауса. ‎ ‎— Ты?! В церковь?! Боже ты мой, тебя ничего не исправит, хоть ты себя к кресту прибьёшь гвоздями. ‎— Зато я умнее тебя, — окончательно обиделся Артём. ‎— Да-да-да, охотно верю. ‎ ‎Артём поднялся в свою комнату переодеваться, и на этом разговор с Клаусом был исчерпан. ‎ ‎