Юркино логово

Юрка В кои-то веки Юрке не хотелось, чтобы ужин заканчивался. Когда это было, чтобы он не хотел после насыщенного дня скрыться от всех в своем чердачном логове? Туда, куда только Васька нос свой любопытный не ленилась совать. Узкая, крутая лестница, уходящая под высокий потолок лишь Юрку в восторг и приводила. Оч удобно, кстати! И чего только не было притащено пацаном в узкую, длинную комнатуху. Он туда даже покрышку Нивушную втащил. Выцветшие постеры намеренно не обновлялись. Настоящий ценитель металла своих кумиров не меняет! И они у него не стареют. Пусть простая, но лично-собранная моделька истребителя, гордо была выставлена на видном месте, у изголовья узкой койки, на тумбе. Логово даже не портили шкафы, выстроившиеся вдоль стен. Они тоже понесли на себе выжигательно-вырезательное творчество старшего Гордеева отпрыска. И забиты были на треть его очень нужным "барахлом", как окрестила Юркины находки тетя Лена. *** За столом на веранде было оживленно. Юрка вообще за весь день не думал об обещанном папкой вечером "разговоре", как увидел квадроциклы в живую, так и выкинул из головы вообще все печали... Сейчас бы тоже не стал думать. Но, обычно, после уборки со стола, компания рассасывалась отдыхать по своим углам. Если дела какого общего не находилось. К примеру: - Сегодня сериал новый по тнт в одиннадцать. Говорят крутой. Я буду смотреть. Кто со мной? Это, в общем-то, значило, что смотрящие спать улягутся за полночь. Ну кто так поздно шуметь будет? По-дурацки, конечно, оттягивать. Не сегодня, так завтра, но обещанное выдадут. Но то за-автра же... Отец Юрки Васена просяще высунулась из своей комнаты, лихо зависнув на пороге на одной ноге и руке, но мама без разговоров направила ее в постель и пошла в душ. - А ты ни о чем не забыл, дружок? Или бегать от меня собрался? Вообще-то можно было и посидеть перед Байками из склепа, хрумкая чипсами. Лезть по крутой лестнице в узкое, будто нарочно отмеренное под подростка пространство, и устраивать сынишке взбучку после такого затейного дня хотелось меньше всего. Но раз обещал, выполнять надо. - За тобой должок, дружочек. После мамЛены твоя очередь и наверх шагом марш. Юрка - Вообще-т, каникулы на дворе, - предъявил Юрка, которому снова уши пригрело от напоминания во всеуслышание. Может, лучше и было тихой сапой наверх к себе свалить, чем так. - И вообще, долги успеются... - последнее старательно сказано было, чтобы папке только. Теть Лена скрылась в душе и Юрка попробовал подкатить к папке ещё. - Пап, может потом, а? Ну... Когда уже уезжать. Юрка даже толком сам не понимал, зачем ему это. Просто, ну а вдруг? Не будешь использовать шансы - точняк останешься ни с чем. Так ведь? Отец Юрки Папка заливал кипятком заварку. На время нахального заявления остановился, наблюдая за водоворотом чаинок в глубокой самой большой в доме чашке и исчезновением нарезанной тонкими ломтиками колбасы из-под руки, а когда сынишка перешел к торговле, продолжил свое занятие. Пару раз крутнул в чае ложкой. - "Потом" с процентами получится, - авторитетно заявил взрослый, с глухим взвоном поставил на подставку чайник и сел, теперь уже глядя на Юрку. Юрка Юрка пыхнул, как тот чайник. Ставки растут. Торговаться резко стало неприятно. Как подумал сколько там процентами может плюсануться, так и скуксил нос от такого подхода вообще. - И сколько? - собравшись, постарался равнодушно поинтересоваться, заражаясь отцовской деловитостью. Блин, все равно тошно. Отец Юрки - Давай посчитаем. Ложка вынырнула из чашки и полезла в малиновое варенье, черпая с горкой. Рубиновые ягоды окрасили чай новым оттенком. - Сегодня твоя ставка двадцать пять рубцов. Завтра станет уже тридцать. К выходным до полтинника дотянешь. А в машине сидеть придется. Может, ну его, сериал? М? Юрка Взгляд зацепился за неторопливую ложку. Проводил до чая. Юрку первая цифра покоробила до прохладного комка в желудке, а потом стало ясно-понятно, что такая прогрессия ему ваще ни к чему. Полтинник! На папку ушел недоверчивый взгляд. Сидит. Невозмутимый такой. Фиг поймешь, насколько пугает, разглядывая сейчас сына вполне сочувствующе. И Юрик сухо-согласно шмыгнул носом: - Ну. Из душа, будто только этого и ждала, вышла Василискина мама, завернула в спальню. Юрка тут же снялся со стула и потопал в ещё парящий закуток с душем. Когда он выполз таки оттуда, за столом никого уже не было. В своем чердачном, по духоте с распахнутыми настежь окнами логове Юрка разделся полностью и уселся на кровати. Было даже не то что страшно, - кисло. Глупая надежда ещё вертелась в мыслях, что папка не придет. Сидел, вслушивался в звуки снизу и надеялся. Пока те ожидаемые звуки, все же, не зазвучали. Юрка до последнего их слушал, сидя, покусывая губы, пока в проеме люка не показалась папкина макушка. Только тогда пацан нырнул под тонкое одеяло. Боднул подушку лбом, просовывая под неё руки, сжал в кулаках простынь. Отец Юрки С прошлого лета комната, кажется, еще уменьшилась. Люк сузился, постеры уже давно выгоревшие до желто-серого спектра в свете ночника проявились точнее. Герои папкиной юности на них застыли нетронутыми временем. Сейчас Кипелов уже не тот. Потертый половик скрал шаги, а старые доски, напротив, громко пожаловались на чрезмерный рост и вес посетителя. Легким подзатыльником намекнул на неуместность присутствия резко выпрямившемуся взрослому и потолок. Замахнуться с плеча не получится - все на Юркиной стороне. Он был готов. Не спал, торча вверх острыми лопатками. Слушал, не позволяя страху собой завладеть. Вихры, обычно жесткие и упрямые, после душа улеглись влажными прядями. - Время, Юрец. Отец прикрыл одну створку окна, прикинул, что на будущий год потомок пожилую коечку перерастет,- уже считай в спинку упирается, - выловил где-то у щиколотки одеяльный уголок и одним жестом сдернул укрытие к стенке, открыв вечерней прохладе неуютно поджавшиеся на воле незагорелые места. Долговязый становится. Плечи широкие, ребра проступают, а задница с кулак. Хоть и обмускуленная. Футбол, паркур, легкая атлетика, в воду прыжки, самбо - чем только не занимался. Да все перерос. Теперь вот романтику познает. Сплавы, горы, походы... И что интересно - не гонят. Приходится к месту, если хочет. Позитивный, общительный, где надо упрямый. Только, к сожалению, безответственный. С ночника прямо в ямочку на ближней булке шлепнулся ночной мотылек, перевернулся недовольно на лапки и замер. Разглядывал, как родитель ремешок узкий портупейный (или планшетки офицерской) к руке прилаживает, наверно. Им его и смахнули, щекотно чиркнув повдоль. - Ну держись, походник. Мальчишку ожгло. Юрка Поскрипывания не торопились, равномерно прозвучали через всю комнату, протянулись до самого окна. Негромко скрипнуло и оно. Время. Пришло таки. Юрка глубже утопил лоб в мягкое, оставив под носом место подышать. Чаще сейчас, пока покрывало не слетело, потом дыхание замерло. В какой момент окатит горячим? Сейчас или ещё чуть вдохнуть выдохнуть удастся? Мягко что-то шлепнулось на дрогнувший зад. Юрка вздохнул, но тянуть руки, убирая это нечто, не стал. Отец вон, над ним. Его большая фигура тяжело ощущалась без всяких глаз. Юрец себя снова мелким ощутил. Раньше в такие моменты просто зарыться в постель хотелось... По булке щекотнуло и прозвучало предупреждение. Походник. И Юрка вдруг поймал себя, что если и боится сейчас чего, то точно не папку. Ох, ё. Вот этого да, немного, ну, - больно же, все же. Юрца чуть дернуло вбок, но справился, ткань под пальцами ближе ко лбу перебрал только. Хлопнуло негромко, ремень узкий. Уу, ну и перепадет же сейчас! И че про деньги сразу не ляпнул, дурак? (По дороге на дачу был разговор и выбор дан: карманных лишиться или порка. Юрка в спорную торговлю полез, ну папка и выбрал сам…) Отец Юрки По команде пацан уперся пальцами ног в спинку, подобрался и словил первый безукоризненно. Но забыл уже, небось, как ремешочек папин учит. Последний раз когда было? Зимой. Нет, в октябре. За возвращение в три утра. Мать утверждала, что трезвым, только дымом пропахшим. Тоже просила мер не принимать. Женщины... Верят, что от их покрасневшего носика у мальчишки сразу отвращение к пиротехническому шоу проявится. Не проявится. И жадности ко всякого рода опытам не уменьшится. И сознательности - звонить и сообщать, что задерживается домой- не увеличится. Он там занят. Ему не до мамы. К первому порозовевшему узкому следу присоединился новый. А вот взбучка, которая неотвратимо последует за свинским отношением к родным и детскими выходками - это та самая мера, с которой трудно не считаться. Пусть и не очень больно попадает, лбину такую двадцаткой хорошенько не пронять, а глядеть сериал все равно лучше, чем лежать вот так и упираться, передавливая дыханье. Третий хлопнулся порезче и поярче проступил. Пока мальчишка не вертится, все прилетит параллельно и четко на середину поджарого зада. Юрка Следующим огрело не торопясь. Юрка успел переварить первую боль, потому за второй последовало почти такое же короткое движение и новая готовность. А Юрец и в самом деле неслабо подрос. Уже не нужно было очень сползать ниже к спинке, чтобы подсунуть пальцы ног между матрасом и планкой. Такой маневр не всегда помогал, но давал дополнительную возможность сдержать самого себя. В последний раз, когда ему попало, особенно цепляться не за что было, но и то выдержал почти без слякоти под носом. Правда, там ремень попроще был... А почти за то же ведь влетело! Не предупредил, пропал. Пора бы привыкнуть. Не, не Юрке - родителям. Поняли бы, что с мозгами у него все ок и волноваться не о чем… Новая вспышка пресекла недовольную мысль, принеся на вильнувшую задницу боли чуть не вдвое сильнее первой. Резко отняв лоб от вмятой подушки, пацан зажмурился, на пару мгновений снова сжав зубы и не дыша, потом ткнулся назад. Вообще, Юрка не помнил, чтобы отец когда-нибудь требовал от него тишины при таких разборках. Но вякать всегда было стыдно. Отец Юрки Ещё пара стежков, под скупые хлопки, сильнее разлиновала мальчишечью серёдку, добавила красок припухшему и, вместе с поджатым задиком, окрасила сочным штрихом сам воздух - под пацаном глухо лязгнуло и от малейшего движения начала скрипеть кровать. Ремешок невозмутимо продолжил прыгать на выставленные уже не так безропотно булки - насколько позволял родителю замахнуться потолок, настолько и цапала незагорелое тело выдубленная кожа. В окно густой тишиной заливалась ночная прохлада. Выдавать нечаянным слушателям подробности происходящего не хотелось и папка Юрцу ничего говорить не стал. А хотелось бы навести на пару мыслей. Что маме волноваться вредно, а такое вот проделанное дистанционное признание и вовсе отдает детсадовским "я в домике". От чего и наказание детское, пажопное. Не смотря на замеченное папкой Юркино взросление. Да, дружочек, будет гореть место мягкое, если голова выводов не делает. Сжавшиеся половинки успели основательно покраснеть. Но еще недостаточно для передышки. Терпи, сынок. Папка чуть сдвинулся и охватил теперь более широкую траекторию, вырисовывая узкие припухлости ниже битого - почти на бедрах. Юрка Дальше прилетело ничуть не слабее и Юрка, пусть так же и не подав голоса, дрыгнулся сильнее, отхватил обжигающего ещё и, с новым рывком, уперевшись крепче в спинку, услышал и почувствовал, как под ним просела с одного бока кровать. Крепление, похоже, сломалось. Пофиг бы, да шевельнувшись, старая койка, до того прилично не издававшая никогда лишних звуков, мерзко и отчетливо скрипнула. Вот засада, а! Додумать новую неприятность мальчишке не дал ещё один, хлестко-влепившийся в уже гудящие больные булки, удар. Памятуя о скрипучей подставе, Юрка перенес жгучее почти бездвижно, вжимая лоб в подушку и прерывисто втягивая воздуха сквозь зубы. Но переваривать становилось труднее. Похоже, Юрец уже не успевал. Потому что от следующего снова дернулся, вскидываясь. Папка-а! Больно, блиин! А заскрипело как! Пришлось замереть снова совсем. Фигово как! Опаска спровоцировать палевные звуки сковывала покрепче всяких привязей. Ну, в самом деле, стрем такой, тут не только в доме, вся округа задумается. И Юрка старался не шевелиться, не вскидываться, даже ногами не упирался привычно. Напряжение сказалось трудноунимаемой мелкой дрожью, что охватила зад и верх ног. Но и не озвучивал пока пацан своей боли. Терпееел. Пока не стало попадать ниже. Снова вредно скрипнула потревоженная движением кровать и мальчишка не удержал глухого мычания. Расстроенно, болезненно. Пекло на заднице, по низу же болючей волной резче накрывало. Отец Юрки Жалоба дошла до высшей инстанции. Но рассматривать столь незначительное донесение папка не стал. Заглянул за койку, качнул спинку на пробу, в результате чего снова что-то трынькнуло и лежанка под пацаном накренилась к стене, проглотив подпихнутое к краю одеяло. - Вставай, страдалец. Доломал эшафот. Юрка - Потому что на нем спят, а не это... - без задней мысли пробурчал поднявшийся с перекосившейся койки страдалец, потирая последний вспухший след под задницей. А поломка-то, как нельзя кстати оказалась! Юрка уж думал ему так и придется всё назначенное терпеть недвижно. А это ух как нелегко оказывается. А так глядишь и порке конец. И, чтобы как бы не затягивать и не ждать продолжения, Юрец подцепил спортивки: - За инструментом сбегаю... Именно сбегать, поискать там, потом починка... Вот именно это Юрке с папкой и нравилось. То, как вместе делали что-то, будь то подновление забора или тихая рыбалка рано утром на озере. С отчимом разве что в кино да в бильярд сыграть можно. На большее и времени не было у того. Зато вот и пазаднице Юрка даже представить себе не мог от маминого мужа. Ни в жизнь бы не позволил. Отец Юрки - "Эээто" - передразнил взрослый, - На нем еще твоих предков воспитывали. Уваженье прояви. Папка не зло ткнул пацана в макушку, шутейно-невесомым подзатыльником, и закинул ремень на плечо, когда Юрец, живо спустив правую коленку, мелькнул локтями и стриженным затылком, вертикализуя юный организм. Придержал битое ладошкой. Не держи, не отвалится. Там все на совесть сработано. Однако, ремень под рукой - на комод не отложил, на раму оконную не повесил, как бывало. Искал потом сам же. Рядышком, в один жест дотянуться - демонстрация в действии: ничего пока для походника не кончилось насовсем. - Дело, - взрослый не без восхищения заценил, как пацан сориентировался, - Быстрей починим, быстрее продолжим. Юрка - Ну, пап... - расстроенно глянул на родителя Юрка, застопоривший быстрое натягивание штанов. Подтянул и поправил их на поясе уже гораздо медленнее. Отец вполне благодушно выглядел, если бы не узкая кожаная полоса ремня свесившаяся с его плеча. Со своей портупеи, походу. Жарило не хило. И отмазаться от продолжения не выходит. Пришлось спускаться вниз, стараясь не шуметь, пробираться в сарай... - Между прочим, раньше, если эшафот там ломался или веревка рвалась, приговоренных помиловать полагалось, - ставя перед отцом пластиковый ящик с набором инструментов, припомнил читающий иногда Юрка. Отец Юрки - Какие глубоо-кие познания. Придержи. - пока мальчишки не было, папка перенес матрас на кресло и положил кровать на бок. Теперь перебрался на "раненную" сторону, где требовалось убрать гнутые болты, зачистить ржавчину и соединить все обратно. Вылетало сооружение из пазов и раньше. Ничего страшного. - Щетку железную. - тоном хирурга потребовал родитель и присел, вывесив на край развернувшееся мгновенно из комка одеяло. - Это что же получается: ты с мамой вот так, прошлым временем, по полной обошелся, а как с тобой тем же порядком - помиловать полагается? Держи крепче. Кашу ел ведь. Мальчишка стоял совсем рядом, мягко отсвечивал веснушками, розовыми от общей ситуации ушами, пах шампунем для мужчин и нехотя держал железно-фанерное сооружение, не исключая того, что по первой команде отца снова растянется на нем ремешка получать. Юрка Ответить на папкин укор Юрке особо было нечего. Даже стыдно немного стало. Хотя и не заставило азартнее помогать чинить себе эшафот. Папкины руки умело и быстро зачистили и собрали, стянули где надо. А с ремешком так и не расстался. Он Юрцу так и мозолил взгляд, постоянно попадаясь на глаза. Что не мудрено было. Отец его только на шею удобнее перевесил. А сам вот, рядом постоянно был. То руку протянет, щетку забрать, то ещё ближе нужно быть, сильнее сжимая железные планки. Здорово бы это все, если бы не этот досадный предмет, что вот эти сильные руки скоро возьмут. - Чего, и тебя дед на ней воспитывал? - ехидно поинтересовался Юрец, чуя приближение продолжения приговора, и совсем не порываясь укладываться по собственному желанию на установленную на место, собранную и заправленную, как обычно, готовую к приему своего нынешнего хозяина койку. Отец Юрки Проверив все крепления, поставили Юркино ложе на место, водрузили матрас и Юрец взялся застилаться, совсем неспешно и очень тщательно: одеяло стряхнул, простыню разгладил, а теперь мял подушку, задавая родителю каверзные вопросы и цели своей косвенно достиг, напомнив взрослому, каково это - ремня получать. Память пусть не подробности, но ощущения верно подсунула. Досаду, беспомощность и надежду не попадающую на то, что все-таки несильно влетит, недолго. - Как сидорову козу, - и не подумал запираться папка, - Задница после, как арбуз переспелый гудела - резкого движения сделать трижды подумаешь. А за особые заслуги и пряжкой напоследок бывало. Лежишь себе носом в покрывало между всполохами и думаешь: ну не дурак ли я, зачем полез. На баржи вечерами наспор пробирались, которые на ночевку причаливали. Милиция. Штраф. Запах валидола по квартире. На всю жизнь запомнилось. Отец отобрал у пацана подушку и бухнул на край. - Залезай. Поздно уже. Юрка Чего Юрка не ждал, так это откровенного рассказа вот прямо сейчас. Папка обычно и не зажимал поучительных историй детям, но то что вот так легко про порку свою поделится - мальчишку удивило. И ничего себе, как бате доставалось! Юрка поёжился и ему даже непонятно стыдно стало, что он вот жмется из-за каких-то десятка, или сколько там ещё осталось, шлепков. Хотя, нет конечно. Когда подушка плюхнулась на место и ничего другого, как снимать штаны да подставлять под узкий ремень ещё не остывшую толком пятую точку не осталось, тогда вот снова своё пренебрежение к грядущему куда-то испаряться начало. Но и чего-то ещё говорить в свою защиту - тоже совести хватило зажать. Спортивки Юрка снял совсем, оставшись, как и получал до того - раздетым. Улегся - кровать и не пикнула. Быстро потер ставшие чувствительными половинки. Подсунул под подушку руки, боднул её лбом. И тут его посетила мысль, почти как папку в его детстве: "и чего я действительно маме не сказал сначала? в общем-то, мог найти пару минут забежать на работу... нееет, уперся сразу, не захотев выслушивать недовольства и убеждать... а она перенервничала... и мне теперь вот..." - Готов, - буркнул папке, подбираясь. Отец Юрки Одеяло мягко накрыло прохладой, до самых подмышек. - Спи, раз готов. Доброй ночи. Утром мне расскажешь, какие выводы сделал. Получить по заслугам Юрец, действительно был готов, послушно нырнув, как и лежал - кверху острыми плечами, чтобы дышать удавалось, то поджимая, то расслабляя надранные уже до красноты половинки, пока ноги привычно нащупывали удобную опору. Теперь-то не сломается уже. Замер настороженно... Только отцу совсем расхотелось загонять Юрку в рамки таким способом. Он не больно-то много пока брал на себя самовольно, и по результатам - неплохо справлялся. Юрка Лоб отнялся от подушки и её прижало щекой. На отца ушел снова удивленный Юркин взгляд. Из которого быстро ушло напряжение, сменившись облегчением. Пронесло, надо же! Хотя, какое уж там пронесло? Зад хоть и не арбуз переспелый, но узкие рубцы не в один день сойдут. И, все же. Сейчас было странно хорошо. - Споки ночи, пап... Обещаю больше не пропадать, - Юрец совершенно искренне в это верил.