Перед зеркалом

      Гарри Поттер сидел перед зеркалом Еиналеж.       Газеты называли его мальчиком, который выжил, победителем Воландеморта, героем войны, блестящей партией и еще сотней разных титулов, а он сидел в тёмном пыльном зале прямо на грязном полу перед накрытым тканью зеркалом и смотрел на свою руку. Губы едва заметно шевелились и в полной тишине давно заброшенного помещения еле слышно раздавался шепот:       - Я не должен лгать…       Он приходил в этот зал уже не в первый раз и даже не в десятый, но до сих пор так и не решился поднять покрывало с зеркала и заглянуть в него. Догадываясь, что именно он может там увидеть, Гарри оттягивал этот момент, стараясь прежде разобраться в своих чувствах, а потом уже убедиться во всём окончательно.       Всё началось вскоре после окончания войны. Воландеморт был окончательно и бесповоротно повержен, пережившие битву пожиратели смерти заключены в Азкабан, герои получили заслуженные награды и признание, Хогвартс стремительно восстанавливали, спеша успеть к новому учебному году и всё, казалось бы, было хорошо и спокойно. Гарри Поттер наконец-то мог сбросить с плеч ответственность за спасение всего мира и просто жить обычной жизнью молодого человека, не обремененного лишними обязательствами. У него был огромный старинный дом на площади Гриммо, доставшийся от Сириуса, полный сейф золота, перешедший в наследство от родителей, верные друзья и вся семья Уизли, которая приняла его как родного. Вниманием со стороны женского пола Гарри тоже не был обделен - девушки не давали ему прохода с тех пор, как он получил официальный статус героя магической Британии. Это было странно, ведь еще пару лет назад он не мог похвастаться такой востребованностью, а ведь ни внешне, ни по характеру он почти не изменился, к тому же добавилась задумчивая отстраненность и угрюмость. Когда Гарри спросил друзей об этом феномене, Рон засмеялся, а Гермиона смутилась и максимально деликатно попыталась объяснить ему, что здесь нет ничего удивительного - слава вместе с богатством, о котором раструбили газеты, делала его идеальным женихом. К тому же, Гарри всегда имел привлекательную внешность, даже несмотря на то, что порой это было не так просто заметить за одеждой не по размеру и старыми очками. После полученного объяснения Поттер еще больше замкнулся в себе и отстранился от окружающих. Он с самого детства хотел, чтобы его любили, и, будучи уверен, что любовь надо заслужить, старался всеми силами быть хорошим, послушным, нужным и беспроблемным. Этого всегда было недостаточно, но несмотря на все удары судьбы, глубоко в сердце он ждал, что найдется кто-то, кто будет любить его не за богатство и известность и не как героя, а просто так, как обычного Гарри.       Гарри пошевелился, плотнее укутываясь в мантию - в зале как будто похолодало за тот час, что он неподвижно сидел на полу. Несколько раз он хотел встать и, наконец-то откинув покрывало, встретиться лицом к лицу с тем, что ожидало его в отражении, но страх сковывал его тело. Он знал, кого он увидит в мутном стекле, и не думал, то готов к этому, ведь тогда пришлось бы признать, что он ничего не выдумал, что ему не кажется, что он действительно настолько неудачник.       Он нашел этот зал случайно, когда в очередной раз прогуливался ночью по замку, спасаясь от бессонницы. После войны заснуть было трудно, а когда удавалось провалиться в сон, приходили кошмары, и Гарри просыпался в холодном поту и с криком на губах. Конечно же, заглушающие заклинания и задёрнутый полог стали для него обязательными действиями, ведь он не хотел беспокоить друзей своим поведением. Летом в доме на Гриммо было проще, но, вернувшись в Хогвартс на последний курс, пришлось быть очень внимательным, чтобы никто не догадался, что с ним не всё в порядке. Ночные прогулки по спящему замку помогали разгрузить мысли и утомить мышцы, так что, под утро Гарри мог проспать несколько часов относительно спокойно и выдержать новый день, уроки, учителей, назойливое внимание учеников и даже…       - Поттер.       Гарри замер. Он только что приехал в Хогвартс после летних каникул, безвылазно просидев несколько месяцев на Гриммо. В мятой одежде, криво сидящих очках, с вечным гнездом на голове и с осунувшимся и посеревшим от недосыпа лицом он стоял прямо посередине лестницы и смотрел на как всегда идеального Малфоя. Во рту пересохло, в горле, казалось, стоял комок, не дающий вымолвить ни слова. Гарри неловко дёрнул головой, моргнул, надеясь, что это лишь галлюцинация, очередное видение, одно из тех, что приходили к нему в доме на Гриммо, но Малфой никуда не пропал. Он всё так же стоял на лестнице и, казалось, чего-то ждал от Гарри. На секунду в его глазах мелькнула неуверенность и сожаление о чем-то и он уже сделал шаг вперед, чтобы пройти мимо, когда Поттер наконец-то вышел из ступора.       - Малфой…, - Гарри почти просипел это, голос не слушался после долгого молчания, - ты…       Драко Малфой, с идеально уложенными волосами, в идеально сидящей черной мантии без единой пылинки и складки, чуть заметно кивнул ему и прошел мимо, не сказав больше ни слова. Это был, наверное, первый раз, когда их встреча закончилась без взаимных оскорблений, драк, скандалов... И, несмотря на то, что они обменялись лишь двумя словами, это могло сойти за целый диалог. Гарри еще долго стоял глядя вслед уходящему Малфою и думал, что, возможно, еще не всё потеряно, раз они оба снова здесь, в Хогвартсе, как это было всегда. Менялись времена, шли годы, умирали люди, начинались и оканчивались войны, а они с Малфоем всё так же рядом друг с другом. Просто, раньше они были врагами, а теперь… Кто они теперь друг другу?       Гарри давно принял мысль о том, что в нём давно нет ненависти к Малфою. Он даже не был уверен теперь, что те чувства, что он всегда испытывал, были именно ненавистью. С самого первого курса, с первой встречи, с первого взгляда… между ними всегда было противостояние, но в то же время, они всегда были где-то рядом друг с другом. “Поттер и Малфой” звучало так часто от учителей и учеников, что казалось странным, если упоминали только одного из них. Они всегда были настолько сконцентрированы друг на друге, что было невозможно представить, что совсем скоро их пути разойдутся навсегда. Герой войны и бывший пожиратель смерти вряд ли пересекутся за границами Хогвартса после выпускного, значит, у них оставался только этот последний год, и Гарри был уверен, что их взаимные придирки, споры и ругань продолжатся, как это было всегда. Но сейчас Малфой просто кивнул и прошел мимо, выбрав совершенно новую линию поведения, а Поттер не мог понять, что теперь ему делать и почему он чувствует такое сильное разочарование.       - Люмос.       На конце палочки загорелся неяркий огонёк. Гарри провёл кончиками пальцев по старому шраму. Он не должен лгать, особенно самому себе. Он пережил так много боли, потерь, разочарований, что еще один удар не сломает его. Когда он впервые пришёл сюда месяц назад, хватило лишь одного взгляда, чтобы понять, что находится под покрывалом. Он отчетливо помнил, как нашёл зеркало в детстве, как завороженно смотрел в отражение на своих живых родителей и как внутри него мешались радость и грусть. Он помнил, как вначале надеялся, что зеркало может сотворить чудо и вернуть ему семью, но потом понял, что это невозможно и оно лишь показывает его желание, ничего больше. Гарри никогда не искал зеркало Еиналеж после того, как Дамблдор перепрятал его, но сейчас, спустя столько лет, оно само нашло его.       Он знал, что увидит в зеркале. Еще год назад он ни за что бы не признал этого, он бы скорее не вернулся с призрачного вокзала Кинг-Кросс после финальной битвы, чем признался бы хотя бы самому себе в том, что его чувства к Драко Малфою настолько далеки от ненависти, что уже являются прямо противоположными ей. Даже если бы это не был Малфой, Гарри не мог бы принять себя: Дурсли воспитывали его в соответствии с традиционными семейными ценностями, семья Уизли сама по себе образец таких ценностей, да и в целом, в окружении Поттера не было ни одного знакомого, находящегося в однополых отношениях. Наверное, Гермиона могла бы понять его и уж точно бы не осудила, но Гарри не мог даже самому себе признаться в таких неправильных чувствах, что уж говорить о ком-то ещё..       Он чувствовал себя неправильным, грязным, больным и недостойным. Он не понимал, почему из всех людей его сердце выбрало не просто какого-то парня, что само по себе стало бы для него проблемой, но самого Драко Малфоя. Это была катастрофа с какой стороны не посмотри… Не говоря уже о разнице в их статусах и положении в обществе, они были врагами все эти годы, они были абсолютными противоположностями и было совершенно невозможно представить, что Малфой принял бы это, принял бы Гарри со всей его нескладностью и мятой одеждой, ночными кошмарами, семьёй Уизли, маглорождённой лучшей подругой и с его неправильной больной любовью. Малфой засмеялся бы ему в лицо и был бы прав, ведь ситуация действительно была абсурдной.       Гарри Поттер стоял перед зеркалом Еиналеж, опустив голову. Он наконец-то принял свои чувства, которые станут его самым большим секретом от всех, включая лучших друзей. Он спрячет их очень глубоко внутри и постарается жить нормальной жизнью, чего от него ждут все вокруг. Даже если он не будет счастлив, можно же притворяться и жить с маской на лице, многие так живут, он тоже сможет. Он принял решение: только один раз он позволит себе слабость и разрешит себе увидеть свою мечту. Один раз здесь и сейчас и никогда больше, в качестве компромисса с самим собой.       Гарри сорвал покрывало одним резким движением, как пластырь с незажившей раны, и замер от нахлынувших чувств. Боль, тоска, нежность, радость, эйфория, зависть… Всё бурлило внутри, смешиваясь в адский коктейль. Он стоял так близко к стеклу, что, казалось, мог дотронуться до своего отражения, но в то же время, находился так далеко. Там, за гладкой поверхностью старого зеркала, он был не один. Он стоял так же, перед зеркалом и смотрел на себя настоящего, а за его спиной, обнимая крепко, но нежно, стоял Драко Малфой и чуть заметно улыбался.       Гарри усмехнулся от осознания того, что даже мечты у него были настолько наивные… Настолько просто и банально - всего лишь стоять рядом, и что бы тебя вот так держали в руках и не отпускали. Не смеялись над твоими чувствами, а принимали и разделяли их. Так просто и так недостижимо в реальности.       Он не знал, сколько времени неподвижно простоял так, глядя на спокойно счастливую пару за стеклом. Внезапно зеркальный Драко что-то шепнул на ухо зеркальному Гарри и тот смущенно засмеялся. Драко в зеркале поднял голову и посмотрел прямо в глаза настоящему Поттеру. Он смотрел на него чуть прищурившись, как-будто искал какие-то ответы на незаданные вопросы, а потом вдруг кивнул. Прямо так, как кивнул тогда на лестнице настоящий Малфой, как если бы после долгих раздумий наконец-то принял решение.       Гарри стоял не дыша, пытаясь сохранить этот образ, запомнить навсегда, чтобы спрятать глубоко внутри, но после этого кивка из зеркала вдруг почувствовал дуновение ветра. По телу пробежали мурашки, рука сжала палочку крепче, а потом он вдруг почувствовал, как сильные мужские руки обхватили его со спины. Его держали крепко, но в то же время нежно. Он смотрел вперед и видел свое отражение в зеркале, где его обнимал Малфой. Он чувствовал эти объятия и думал, что сходит с ума, но потом пришел запах. Тяжелый дорогой парфюм с нотами перца, табака и ванили, точно такой же, какой шлейфом вился за Малфоем, когда тот шёл по коридорам замка. Его запах. Гарри опустил глаза вниз, глядя на руки, которые обнимали его: тонкие длинные бледные пальцы, крупный серебряный перстень с черным камнем. Его фамильное кольцо. Зеркальный Драко снова кивнул ему и, взяв за руку своего Поттера, повёл его куда-то за пределы изображения в зеркале.       Гарри не двигался, даже не дышал, ждал, что вот сейчас Малфой засмеётся над ним и всё встанет на свои места, но в зале стояла тишина. Он чувствовал спокойное размеренное дыхание у себя за спиной, крепкое объятие, тёплый обволакивающий запах… Малфой не смеялся.