Долг под кожей

‎На следующее утро Александр Павлович сидел в своем кабинете, утопая в дорогом кожаном кресле. Перед ним на столе лежал тонкий планшет с досье, которое его служба безопасности подготовила с пугающей скоростью. ‎ ‎Саша медленно листал фотографии. Сначала — общие планы: покосившийся дом, облупившаяся краска на стенах, разбитые окна, заколоченные фанерой. Затем снимки самого Романа. Вот он выходит из подъезда, сжимая в руках дешевую сумку, сгорбившись, как будто пытается стать невидимым. Вот он заходит в продуктовый магазин, долго смотрит на полку с хлебом и уходит, так ничего и не купив. ‎ ‎Фиксай почувствовал, как внутри него закипает странная, темная ярость. Ему не было жалко танцора в привычном смысле этого слова — Александр привык к миру, где выживает сильнейший. Но в этом парне было что-то такое... хрупкое и чистое, что сам факт его медленного уничтожения казался Александру личным оскорблением. ‎ ‎— Он живет в аду, — тихо произнес Саша, вчитываясь в строки о долгах родителей-лудоманов. — И его каждый день ломают эти отбросы? ‎ ‎— Так точно, босс, — ответил охранник, стоящий у двери. — Коллекторы «прессуют» его ежедневно. У него нет даже отопления, парень буквально замерзает в собственной квартире. ‎ ‎Александр отложил планшет и поднялся. Его решение созрело мгновенно. Он не собирался просто наблюдать со стороны. Если этот «товар» ему приглянулся, он не позволит никому другому его испортить. ‎ ‎— Подготовь машину, — отрезал Фиксай, поправляя манжеты безупречно белой рубашки. — И возьми с собой ребят покрепче. Мы едем на окраину. ‎ ‎Он хотел увидеть это лично. Хотел увидеть, как этот тонкий, изящный мальчик пытается выживать в той помойке, которую называет домом. Фиксай уже представлял, как вырвет его оттуда, как сменит этот лохмотья на шелк, как заставит его глаза, полные боли, смотреть на себя — Александра — с совсем другим выражением. ‎ ‎Машина представительского класса бесшумно подъехала к грязному подъезду. Саша вышел, морщась от едкого запаха сырости и мусора, царившего в этом районе. Он поднялся по обшарпанной лестнице, не обращая внимания на недоуменные взгляды местных жителей. ‎ ‎У нужной двери он остановился. Изнутри доносился сдавленный, болезненный стон. Кто-то требовал денег, а в ответ слышалось лишь тихое, безнадежное: «У меня ничего нет... пожалуйста...». ‎ ‎Саша переглянулся со своим человеком, и на его губах появилась жесткая, хищная улыбка. Пора было вмешаться в сценарий жизни Романа Парамонова.