the god of puberty.

полтора месяца. ***       он словно в тюремной камере. сырой, душной, пропахшей экскрементами и самым настоящим человеческим отчаянием. выцарапывает потрескавшимися ногтями насечки на стене, отсчитывая недели. нет, дни. часы. секунды.       запястье неустанно болит. Лайту кажется, что холод кандалов уже проел его дерму, мышцы, устремился к костям, маленькими трещинками расползаясь по скелету. всё тело стенает, ноет. невыносимо, невыносимо ноет. и словно коррозией поражен уже не только металлический браслет, но и вся рука Ягами. он не открывает глаз, но более чем уверен в правдивости своего довода: в затхлом воздухе витает характерный аромат гниющего мяса. конечность нуждается в ампутации, а Лайт всё лежит и лежит.       на его кандалах готическим шрифтом выгравирована буква.       " L "       Эл Лоулайт. ***       Лайт открывает глаза, встречаясь лишь с блаженной темнотой. к его счастью или сожалению, подростка приветствует не потрёпанная тюремная шконка, а вполне себе удобная кровать. вслед за этим, кажется, кошмарная иллюзия сна постепенно расстворяется с концами.       неизменным остаётся одно - металлический браслет на левой руке. на нём уже нет ни коррозии, ни пресловутой гравировки. правда неприятное ощущение принадлежности не исчезает вместе с ночным кошмаром.       оно, кажется, только усиливается, когда Лайт обращает внимание на касающееся его уха чужое дыхание. ***       полтора месяца.       они существуют в этом нелепом симбиозе уже несколько недель. Лайта раздражает звук, с которым связывающая их цепь волочится по полу при каждом движении его "соседа". вполне возможно, что подросток просто не привык делить с кем-то комнату: даже при наличии сестры он всегда имел свой уголок, на который никто не смел претендовать. здесь же ситуация иная: Эл уверенно требует кусочек чужого пространства.       иногда во сне детектив неосознанно закидывает ногу Лайту на спину, что сильно раздражает последнего. не столько из-за неугодного тактильного контакта, сколько из-за повлекаемых за собой рассуждений: не является ли всё это провокацией, призванной поставить его под удар? уличить в связи с деятельностью Киры, в которой он, сорвавшись и поведясь, добровольно признается, мёртвым голубем падая к ногам Эл. от подобных мыслей его воротит. абсурд, но какой.       Лайт держит всё под контролем. если он не cможет победить, то сделает всё, чтобы эта невообразимо утомительная шахматная партия закончилась патом. ***       чужие руки подобно путам сковывают талию, заставляя Ягами лишний раз сосредоточиться на своём дыхании: "вдохну расслабившись - грудная клетка резко приподнимется. это не характерно для спящего, заметит."       ему быстро удаётся заключить, что сам Рюдзаки мирно спит: достаточно лишь рассчитать интервал между его вдохами.       пять секунд.       Лайт приходит в себя, позволяя телу обмякнуть в чужих объятиях. сон всё не возвращается, глаза уже полноценно привыкают к окружающей его темноте. из закрытого окна на кровать просачивается свет ночного города. наверное, стоило бы проветрить: в комнате душно. они не оставляют форточку открытой на ночь потому что Эл мёрзнет. почему нельзя просто взять одеяло – вопрос открытый. Лайту интересно, но он не спросит. ему, как будто, хватает тепла чужого тела. в такой духоте – тем более.       время, по ощущениям, застыло сразу по полуночи.       внезапно, Лайт чувствует, как на его теле крепчает хватка чужих рук.       — Давно проснулся? - раздаётся голос Рюдзаки, разрушающий благоговейную тишину.       — Достаточно, чтобы найти твои прикосновения раздражающими.       Лайт пытается придать голосу максимально холодную интонацию, но комментарий выходит скорее капризным.       — Лайт-кун, кажется, не пытался вырваться.       — Просто не хотел будить. Дорого стоят моменты, когда ты не донимаешь.       он затылком чувствует, как губы Эл растягиваются в ухмылке. как же Лайт ненавидит то, как детектив улыбается. его улыбка выглядит страшно, отталкивающе и настолько нереально, что приходится лишний раз задумываться, человек ли он. Лайт ненавидит думать об Эл.       кожа головы встречает инородное тепло: кажется, детектив зарывается носом в волосы на макушке Лайта. и это всё так по киношному слащаво, что начинает мутить. о господи, не дай бог его вырвет на свежепостиранное постельное бельё.        ***       Ягами давно потерял счёт тем моментам, когда Рюдзаки вторгается в его личное пространство. это что-то самобытно вошедшее в их совместную жизнь (или, скорее, коллективное заключение). они по-настроению дерутся, помечают друг друга короткими касаниями – ворот рубашки, рукав, тыльную сторону ладони. однажды, Лайт даже предложил расчесать "соседа", когда смольная швабра на голове Рюдзаки стала особенно мешать ему во время сна. парень соврет, если скажет, что это было мерзко или неприятно – у Эл волосы словно шёлковые на ощупь, мягкие. а сам он молчит, пока их трогают, чем не наслаждение? но подобный опыт Ягами бы не повторил. как минимум, он себя в этом убеждает. эти моменты близости – инструмент, сам же Лайт – исполнитель. рокировка невозможна. ***       неожиданный акт плотской нежности он предпочитает игнорировать (смиренно принимать), не желая отрываться от матраса с целью вмазать надоедливому детективу. хотя что-то внутри ищет для бездействия новые причины. в голове подростка два волка, один из которых – приручённый щенок, еще совсем юный и, по собственной дурости, любопытный, в своём любопытстве даже ласковый. другой же – дитя Фенрира, зверь, желающий рвать и метать. правда, щенячья сторона часто превалирует в сознании Лайта. возможно, виной тому простой ребяческий интерес – он никогда не назвал бы себя геем. но есть что-то в том, как Рюдзаки зарывается пальцами в волосы Ягами, когда в комнате становится слишком холодно. как грудь Рюдзаки вздымается при каждом его вздохе. в болезненных синяках под глазами Рюдзаки, в том, как Рюдзаки говорит.       в Рюдзаки что-то есть. Глейпнир, сдерживающая разрушающую силу Фенрира внутри Ягами Лайта.       он ненавидит себя за то, что готов это признать. ***       утонув в своих мыслях, парень немного теряет связь с реальностью. Эл же замечает, как ситуация удобно гнётся. Ягами неосознанно становится приятно податливым.       руки у Эл удивительно холодные, пальцы тонкие, костлявые. когда детектив аккуратно поддевает ногтем край рубашки Лайта, тот наконец приходит в себя.       — Эй, - в голосе подростка остается хрипотца, будто он только проснулся. - брысь.       Рюдзаки, в свою очередь, не думает подчиняться. его ладонь забирается под одежду Лайта, скользит по чужому животу к рёбрам, пересчитывает их.       — Я сказал "брысь". - повторяет Ягами увереннее, непокорно дёргаясь то ли навстречу детективу, то ли, напротив, подальше от прикосновений. он, по правде, сам еще не решил. где-то под сердцем теплится еле ощутимый огонёк любопытства. щенок внутри выходит поиграть.       он этого не видит, но Эл осторожно сканирует глазами чужие движения, ненадолго задерживая руки на месте. секунда, две. в следующий раз он напирает смелее, мышцы Лайта под его ладонью прогибаются, немного деформируются, впечатываясь в рельеф бесцеремонных касаний. Рюдзаки нравится мысль о том, что вся эта напыщенность Лайта Ягами испаряется, послушно ластится к его холодным, мёртвым рукам. ему нравится смотреть на своего эгоцентричного "соседа" как на кусок глины.. нет, скорее мрамора. Эл же для него скульптор, стекой и штихелем превращающий камень в пластелин. ***       Рюдзаки нравится подтянутый живот Лайта. нравится, как прощупывается под бледной кожей его пресс. нравится слышать, как пульсирует кровь на шее Лайта.       Рюдзаки нравится Лайт: первостепенно, как объект для изучения. ему нравится копошиться в голове Лайта, как ребёнку в корзине с игрушками. нравится смотреть, как что-то внутри Лайта ломается, трещит и лопается. как меняется выражение его лица, когда он злится. как он краснеет, как переставляет фигуры, играя с Рюдзаки в шахматы.       он хочет разобрать Лайта по частям и насладиться каждой из них. и в этом желании он ужасно эгоистичен. ***       когда ладонь Эл скользит к ключицам Лайта, второй невольно задерживает дыхание. игривый щенок внутри него виляет хвостом, пока подросток чуть выгибает грудь навстречу ласке. цепь еле слышно гремит: Рюдзаки перемещает вторую руку на чужое бедро.       несмотря на разгорающийся где-то в дальнем уголке сознания интерес к происходящему (чисто ребяческий), установки внутри Ягами не позволяют ему спокойно принять происходящее.       — Я сказал тебе убрать руки, - пока он пытается протестовать, ладонь детектива находит его сосок и играюче поглаживает грудь подростка под тонкой тканью. он закусывает внутреннюю сторону щеки, металлический вкус крови режет язык. - педик.       его слова дробятся по слогам тихими придыханиями, пока он ёрзает, пытаясь отпихнуть Эл локтем. становится стыдно за свою открытость.       — Здесь холодно. И, думаю, у меня уже не получится уснуть. Пешка e4, твой ход, Лайт-кун.       губы детектива находят затылок Ягами, потом линию роста волос, атлант. господи, как Лайт хотел бы смыть с себя его отвратительную слюну. правда, что-то мешает ему об этом заявить. здесь не холодно. ***       последняя их партия в шахматы кончилась вынужденным патом. за прошедшую неделю это был уже третий раз, когда они выходили из игры с ничьёй.       это не удовлетворяло обоих.       — Что, Рюдзаки? - Лайт наклоняется, стоя за спиной детектива, пока тот увлеченно рассматривает оставшиеся на доске фигуры. - Проверяешь, мог бы я мухлевать?       — Тебе незачем, я учитываю это. Просто.. интересно.       он меняет позу, откинув голову назад так, чтобы иметь возможность посмотреть Лайту в лицо. тот же отвечает на это лишь несколько раздражённым выдохом.       Ягами устало прикрывает глаза. — Я выдохся. Пойду попрошу Мацуду заказать еду, ты хочешь что-то?       цепь с тихим шумом волочится по полу, когда Лайт двигается к выходу из комнаты. Рюдзаки следит за тем, как каблуки оксфордов подростка отстукивают по ковру размеренную дробь. приходится встать – Эл немного не поспевает за "соседом". — Сладкое.. Что-нибудь клубничное. ***       полтора месяца.       полтора месяца Лайт мирится со своими внутренними противоречиями, пытаясь сохранять хладнокровие. все эти провокации, которыми детектив старается вывести его на чистую воду, не делают лучше: в голове всё меньше ясности, а вокруг – всё больше отвлекающих факторов.       иногда он пропускает мысль – а что, если?       он – подросток, до сих пор исследующий себя. это ведь нормально – изучать свои предпочтения и вкусы. нормально встречаться с разными девушками, нормально от скуки просматривать порно-журналы. и так же нормально мастурбировать, думая о Рюдзаки. это научный интерес, наблюдение за реакциями собственного тела. так? лишь дань уважения чужому интеллекту и вежливости.       он трогал себя несколько дней назад, пока был в душе.       в моменте стало интересно, как блестят мокрые волосы Эл. интересно, как он стягивает с себя одежду, как капли воды стекают по его коже.       не ясно, как это любопытство умудряется побеждать в Лайте всякий здравый смысл. господи, проще обвинить Мису в том, что она слишком надоедливая, чтобы залезать в его мысли так, как это делает Эл. да, стоит просто спихивать это всё на Мису. ***       рука Рюдзаки, до этого изучающая плоскость груди Ягами, перемещается выше. пальцы проходятся по шее, надавливая на кадык, а затем останавливаются на линии чужой челюсти. Лайт прислушивается к дыханию детектива в момент образовавшейся тишины, не пытаясь больше протестовать. не замечает, что неосознанно старается дышать с Эл в унисон.       но размеренность резко исчезает, когда до некоторого времени бездействоваший Рюдзаки резко надавливает на его подбородок, поворачивая голову Лайта в свою сторону. и что-то случается.       поцелуй выходит неудобным и сдавленным: Лайту приходится развернуться через плечо. но это перестает мешать буквально через пару секунд. мысли заполняет приятная дымка нежелания что-либо осознавать. ведомый секундной шалостью, Ягами поддаётся – напирает в ответ, касается сухих губ детектива своими.       он уже целовался до этого, но никогда не закладывал в подобные лобызания ничего сверхъестественно серьёзного. поэтому все ощущения, которые приходят вместе со вторжением Эл в его границы, оказываются для Лайта открытием.       воздуха мало, шея неприятно затекает. он игнорирует любые отвлекающие факторы, выгибаясь так, чтобы между ними осталось как можно меньше дистанции. если это всего лишь дело вечной апатии Эл – всё в порядке. он позволит детективу развлечься.       когда позвоночник Лайта устало хрустит в знак протеста неудобной позе, они отрываются друг от друга. глаза у Рюдзаки ещё более туманные, чем обычно, в них изредка бликует свет ночного города, который просачивается в тёмную комнату из окна. будто два чана с нефтью. Ягами захлёбывается.       он, было, хочет развернуться, изменить положение и, возможно, занять более выигрышную в желании доминировать позицию, но вдруг остывает – Эл сжимает его ягодицы свободной рукой. штаны поскрипывают под грубыми перемещениями чужой ладони на внутреннюю сторону бедра подростка. Лайт снова невольно задерживает дыхание. ***       Ягами Лайт похож на кубик рубика. сколько не придумывай сложные альтернативы привычной угловатой форме – цилиндры, прирамиды, змейки – суть головоломки останется всё та же. и эта самобытная привычность интригует Эл. ему интересно, насколько правдив тот образ, что ему транслирует Ягами.       понять его суть, оказывается, не особо сложно.       сложно смириться с тем, что ты его понимаешь.       в желании бесконечно разгадывать ребусы, Рюдзаки не хочет жить с осознанием наглядности чужих реакций. он поиграет ещё. ***       — Рюдзаки, ты-       его возмущение обрывает шум расстегивающейся молнии и внезапная лёгкость до этого грузно сковывающих бёдра Ягами штанов.       — Я всё ждал твоего хода, но ничего не услышал.. - в голове Лайта не укладывается то, как спокоен голос за его спиной. - Схожу за тебя. Пешка е5.       сейчас самое подходящее время для паники и отрицания.       — Да подожди ты, я что говорю. Убери руки.       — Ты такой непостоянный в своих желаниях, Лайт-кун. Это даже забавно. А, точно... - рука детектива на секунду зависает, пока он визуализирует положение фигур на доске в своих мыслях. для Лайта эта пауза равноценна скромного формата коме. - Мой ход.       тонкие пальцы оттягивают край его боксеров, кожу приятно покалывает. жар в животе вытягивается, а потом принимается пожирать сам себя – Уроборос. в комнате очень, очень душно.       — Пешка f4. ***       королевский гамбит – достаточно известный дебют в шахматах. Лайт это знает. суть заключается в том, чтобы забрать себе позицию в центре доски и вынудить оппонента повестись на жертвуемую ему пешку, спровоцировать вывести вперёд ферзя или иную ценную единицу. затем, динамика разворачивается под наступательной силой начинающих ход фигур.       Эл, по ощущениям, вообще не держится никаких шаблонов в игре и ходит рассчитывая лишь на то, как выглядит ситуация на доске здесь и сейчас. это не совсем резонирует с его подходом к мыслям, когда дело касается криминалистики. он способен предугадать три следующих хода преступника, пытающегося замести следы.       Лайту несложно это для себя отметить. ***       — Пешка f4. - цедит сквозь зубы Ягами, пытаясь вернуться в сознание. сторонние рассуждения помогают немного абстрагироваться от чужого напора.       в качестве награды за проявленную инициативу, Рюдзаки наконец касается паха парня трясущимися пальцами. это, вероятно, всего лишь нервные импульсы, случайно пускаемые мозгом в напряжённую от неудобного положения конечность, но Лайту нравится мысль о том, что это трепет, что Эл волнуется. ему нравится мысль о том, что происходящее вызывает что-то не в нём одном.       эрекция – это нормально. в подобной ситуации – тем более. Лайт подаётся бёдрами вперёд, навстречу чужим рукам, буквально предлагая себя Рюдзаки. тот же, в свою очередь, услужливо принимает подачу: массирующими движениями гладит крайнюю плоть подростка, аккуратно касается его члена. в общем смысле – изучает не виденные им прежде территории чужого тела.       — Ммм, - голос Рюдзаки раздаётся куда ближе прежнего. он оставляет на ухе Лайта быстрый поцелуй – очередной знак принадлежности. - конь f3.       сосредоточиться на партии сложно. невероятно сложно. его бёдра снова дёргаются в такт движениям руки Эл, медленно скользящей по члену Ягами. быстрее. ему нравится получать всё и сразу.       — Пешка g5.       он закусывает губу, закрывает руками рот. где-то в здании всё ещё работают Мацуда и остальные, Миса, вероятно, болтает с какой-нибудь подружкой по телефону. будет не очень, если в комнате, где невозможно запереться, их застукают за чем-то.. подобным.       в любом случае, останавливаться уже несколько поздно. не когда Эл ускоряет ход процесса.       — Пешка h4.       Лайт в ответ неосознанно скулит сквозь плотно сжатые губы и, кажется, это становится некоторого рода сигнальным огнём для детектива. пару секунд спустя (кажется, осознавая и смакуя звук в своих мыслях) он отстраняется от Лайта, убирает руку. тот было хочет дать голос в качестве претензии, но слышит, как с характерным бряканьем стукается о ширинку джинсов чужой ремень. сразу после, с него рывком стягивают бельё.       и, боже, как же это нетерпение льстит. ***       — Чего ты хотешь добиться этим ходом? - он не совсем понимает и ему это не нравится. Рюдзаки ставит под удар ладью, но не получает ничего в ответ. при том даже контратаку Ягами на доске увидеть, увы, не может.       глаза Эл без должных эмоций сканируют лицо Лайта. кажется, подросток даже может увидеть в них собственное отражение.       — А чего ты хочешь добиться этим вопросом?       детектив медленно погружает в себя кусочек торта. его лицо ничего не выражает.       было действительно несколько самонадеянно спрашивать о процессах в голове Эл напрямую. с другой стороны, Лайт сейчас в так редко приходящем болтливом настроении. сложно сказать, что он сильно погружён в игру – просто слепо наступает, изредка теряя фигуры.       — Было бы мило, ответь ты прямо.       — Мило? - выражение лица Рюдзаки немного меняется. глаза распахиваются шире, делая его похожим на лохматого воронёнка.       те редкие моменты, когда Эл не выглядит как безразличный ко всему камень, ценятся Лайтом, даже если для этого с детективом приходится флиртовать как с одной из своих бывших одноклассниц. Лайту, правда, не особо нравится признавать своё неравнодушие к чужим эмоциям. ***       ладонь Рюдзаки спускается вдоль позвоночника Ягами к его ягодицам.       осознание приходит значительно позже положенного.       — Рюдзаки, подожди. - он неугомонно ёрзает, пытаясь перевернуться. хватка свободной руки Эл крепчает на плече Лайта, удерживая того на месте. - Рюдзаки, чёрт тебя подери.       колкая боль заглушает попытки протестов, когда в него спустя пару секунд аккуратно вводят два пальца, смоченные слюной. внутренности, что ожидаемо, не сверкают податливостью: пока Эл медленно растягивает его, всё в Ягами кипит. он тихо шипит, хватается рукой за простыню в поисках самообладания.       Рюдзаки молчит. вторая его рука находит спину Лайта – он прижимается щекой к скулящему подростку, вслушиваясь в его ускоренное сердцебиение. возможно, пытается извиниться за грубость. сложно уцепиться за эту мысль.       в какой-то момент боль немного утихает, уступая место лишь тянущему дискомфорту. таз словно пронизывают тонкие иглы, Ягами еле слышно хнычет. предэякулят с эрегированного члена капает на чистую простынь. а ведь он не хотел пачкать свежее бельё, чёрт.       — Лайт-кун.. - дрожь в голосе Рюдзаки улавливается даже сквозь его тихий шёпот. господи, как же это льстит. как же приятно слышать это небезразличие.       он чувствует как Эл становится ещё ближе. теперь вся грудь детектива прижимается к Лайту, словно пытаясь слиться с ним воедино. именно сейчас пальцы покидают его внутренности, а вместе с ними уходит и ощущение заполненности, оставляя за собой лишь фантомные тактильные пятна. на спине, ягодицах, внутри него. это всё – отпечатки Рюдзаки.       а ведь за время их заключения, как подмечает Лайт, его "сосед" ни разу к себе не притрагивался. ни разу не слышался звон цепи без видимого на то повода, она никогда не дёргалась особенно неестественно, когда Рюдзаки оставался в уборной слишком долго. интересно, в этом ли природа его грубости? в нетерпении? интересно, он думал об этом? он хотел, чтобы это произошло именно так? именно с ним?       теперь, он звучит в своей голове как девочка рода Мисы Амане, безнадёжно мечтающая о внимании интересующего её популярного в школе мальчишки. от этой мысли становится противно и стыдно. ***       он готов потерпеть ещё, если ему пообещают некоторый профит. Лайт морально готовится к тому, что должно произойти далее, когда Рюдзаки раздвигает его ягодицы и пристраивается как можно ближе. а в комнате всё ещё очень душно.       рывок, головка члена Эл погружается в него. от стен комнаты отражается первый громкий сдавленный хрип, Ягами сминает простынь в трясущейся руке.       Рюдзаки услужливо выжидает некоторое время, чтобы сразу после паузы толкнуться глубже. потом ещё, ещё и ещё. нелепо импровизированная партия в шахматы отходит на второй план, первой скрипкой становятся ощущения. те места, где его касается Эл. его член заполняет Лайта так, как не могли пальцы. он нежно рвёт его на части, начиная с нутра, заканчивая сознанием.       "Пешка g4."       Эл шумно дышит ему в шею, хватаясь взмокшими ладонями за чужие бёдра. целует раз, два, потом ещё.       "Я могу ответить пешкой на g4."       кровать шумит под ними. свободная рука Рюдзаки проскальзывает к паху Лайта, возобновляя хаотичные движения. от ожидания подросток стал куда более чувствительным, чем прежде, это делает процесс неудобно громким.       он отметает остатки гордости, впервые отдавая приоритет физическому удовольствию. Лайт никогда не чувствовал себя так горячо. фантазии из душевой материализуются в голове, наслаиваясь на реальность. и всё это грубее, теснее, стыднее, чем он мог полагать.       но хорошо, очень хорошо.       темп постепенно меняется, Рюдзаки практически рычит. смольные волосы липнут ко взмокшему лбу, закрывают ему обзор. жаль, что он не сможет увидеть лицо Лайта сейчас. не сможет увидеть то, как он краснеет, как жмурится. как невербально просит чтобы эта фантазия оставила ему свой максимум.       а в голове – Эл Лоулайт. его напряжённые руки, его громкое дыхание. то, каким нетерпеливым и голодным он может быть. пауза в интеллектуальной гонке не даёт Ягами позволение давать моральную слабину. и вся эта спешка, эта резкость – он выжмет из этого всё, пока от Рюдзаки не останется пустого места. он получит каждый его стон, каждый толчок. покажет своё. цепь мешает.       — Господи, Рюдзаки. Рюдзаки.       "Господи?"       он хочет больше. эгоцентричность не отстаёт даже сейчас.       "Бог... Я. Я же-"       Лайт шёпотом зовёт его бесчисленное количество раз, давно устал считать. удовольствие становится болезненным.       он остаётся в сознании до момента, пока оргазмическая судорога не простреливает его таз. удовольствие распространяется из паха по всему телу, приходя вместе с пеленой в глазах. Эл же продолжает выжимать его, чувствительного, путающегося в собственных громких стонах, почти криках, но своих движений не останавливает. и только через некоторое время убирает руку, мимоходом вытирая сперму Лайта об его же рубашку. плевать, как минимум сейчас. если и отвешивать за подобное, то позже.       странно приходить в себя после головокружительного оргазма, пока сам Эл Лоулайт, очень заведённый, продолжает отчаянно рвать твои внутренности. какая-то сцена из третьесортной комедии с цензом, оправдываемым лишь графичными картинами совокуплений. но, кажется, это оказывается финишной прямой и для детектива. Лайт закрывает глаза. калейдоскоп ощущений рассеивается, когда щенок в голове подростка покорно укладывается спать. ***       — Тебе не скучно следовать уже известным тактикам?       на шахматной доске осталось четыре фигуры.       — Это звучит действительно интересно именно от тебя. - Лайт выдерживает паузу чтобы сделать глоток чая. - Я веду себя подобным образом слишком нерегулярно, чтобы подмечать это в такой манере, Рюдзаки.       он поднимает глаза, Эл улыбается ему.       — Мне было бы интересно когда-нибудь сыграть с тобой без правил, Лайт-кун. ***       теперь он может перевернуться и посмотреть Рюдзаки в лицо. оказывается, детективу идёт растрёпанность. (не сказать, что он и обычно больно прилизан)       удовлетворивший своё любопытство щенок внутри Лайта двигается в сторону будки, а тот пытается прийти в себя. кажется, тёмные пятна под глазами Эл стали ещё ярче. ну или Ягами просто нужно заново привыкнуть к темноте. они ничего не говорят. но молчание в этот раз не ощущается затишьем перед бурей, наоборот – в нём удивительно спокойно. можно даже сказать "комфортно".       между ними нет места чему-то подобному, но терять уже нечего. Лайт пробует, изучая собственные эмоции – убирает прядь влажных волос со лба выдохшегося Рюдзаки. его пальцы очерчивают круг по форме лица детектива и останавливаются на чужом подбородке. редкая и, наверное, последняя (хочется так думать) нежность. собрав оставшиеся в теле силы, он отрывается от кровати чтобы нависнуть над Эл и приподнять его голову навстречу короткому поцелую. второй было мычит что-то в ответ, пытаясь отстраниться, но быстро смиряется, принимает ласку, а весь этот спектакль выходит куда более чувственным, чем в первый раз: Ягами задевает чужие резцы языком, пока углубляет поцелуй, крепче вжимается в чужое лицо.       — Если тебе скучно, - начинает Лайт, даже ещё толком не оторвавшись от Рюдзаки. он делает паузу для того чтобы быстро облизнуть чужую нижнюю губу. - ты можешь просто предложить мне в очередной раз сыграть в шахматы или что-то из той же оперы.       нутро сжимается, когда ему отвечают улыбкой. при том настолько умиротворённой, что ситуация ненадолго становится до жути нереальной. сознание окончательно проясняется.       — Спасибо за рекомендацию, Лайт-кун. Я постараюсь это учесть.       они больше не целуются, не помогают друг другу прийти в себя. дистанция возвращается вместе с деловыми отношениями, вынужденным совместным заключением и кандалами.       кандалами с гравировкой – " L ".       Эл Лоулайт. ***       "Бог нового мира,       сотворённого моими же руками"