— Ты мне нужен целый.

Было весеннее утро, Юра направлялся в школу с улыбкой на лице. Он спешил добраться до школы, чтобы встретиться с Ильёй и извиниться за их вчерашнюю ссору. Юра и Илья были одноклассниками, учились в 11 классе. Юра зашёл в класс в надежде, что Илья пришёл, но не увидев его, начал строчить в Телеге: «Ты где?», «Не дуйся, прости». Но контакта Ильи не было. Порывшись в телефоне, он понял, что Илья удалил аккаунт — и побледнел. Да, они вчера поссорились из-за какой-то хуйни, но блокировать-то зачем? Юра обнадёживал себя, что это рофл. Ждал его и к первому, и ко второму, и к третьему, он понял что он не придет лишь тогда когда вышел со школы вглядываясь в каждого прохожего, но не найдя Илью, побрёл к нему домой. У подъезда нелепо постучал. Раз стук, два, три... Открыла старушка. Юра, сбиваясь, выпалил: — Извините, а Илью можно? Он дома? — Ты что-то путаешь... у меня нет внуков. Тут недавно семья съехала, — и она хотела бы добавить что-то ещё, но Юра перебил: — Съехала? В глазах защипало. В груди стало холодно от осознания. — Может, знаете куда? Или номер той семьи остался? — Нет, внучок, прости, я- Юра не дал договорить ей и вылетел из подъезда, облокотившись о стену, и вжавшись спиной в штукатурку. Пальцы тряслись, пока он писал всем общим друзьям. Никто не знал, где Илья. Илья исчез. Не просто обиделся — исчез. Юра обошёл все места где он мог бы быть. Но не найдя ничего пошел домой. Домой он брел, не видя дороги. Только и делал, что выискивал в толпе знакомый силуэт, знакомый затылок. Всю ночь он не спал — ворочался, прокручивал в голове их ссору, и одно билось набатом: «Я не сказал ему три слова. Я отпустил его, даже не признавшись». Наутро в школу он еле наматывал шаги. Рядом шёл Рома — трещал без умолку о какой-то ерунде, не замечая состоянии Юры. На волейболе — последняя надежда. Илья любил волейбол, он бы не пропустил. Юра зашёл в раздевалку — пусто. В зал — пусто. Тошнота подкатила к горлу, в груди разрасталась странная, липкая тревога. Не думая, он схватил запястье зубами и сжал. Кожу саднило, боль отрезвляла, но помогала. Он кусал, пока не почувствовал во рту металлический привкус крови. Отстранился — и сам испугался: кровавые подтёки, опухоль, чёткий след зубов. Так глубоко он себя никогда не кусал. Замотал бинтом, спустил рукав и пошёл на площадку. Игра шла как в тумане. Одноклассники спрашивали про Илью — Юра отмахивался короткими: «Не знаю», «Не приходил». Когда спросили в пятый раз, горло сжал тугой ком, и он выбежал в туалет — умыться. Холодная вода не помогла, а сокомандник перестали спрашивать. По дороге домой он шарахался от каждого столба, всматривался в каждую тень. «Может, это он? А тот, в чёрном?.. Нет, не он». Тьма наступала, а Ильи не было. Ночью Юра не выдержал от мыслей и Открыл аптечку, проглотив пару таблеток — не запивая. Слабость разлилась по телу, веки потяжелели, и он провалился в тяжёлый сон. А утром тревога стала в разы сильнее. Руки тряслись, внутри выло липкой тревогой. Он полез в тумбу, нащупал лезвие — то самое, которое обещал Илье больше не трогать. Зашёл в ванную, долго смотрел на отражение: бледное. И начал водить лезвием по предплечью. Смотрел, как кровь уходит в слив, унося с собой эту же тревогу. Глубже. Ещё глубже. А потом остановился. Испугался себя. Год он держался. Год! Потому что после каждой ссоры Илья брал его за руки и проверял — не резался ли тот. Беспокоился, злился, но всегда обнимал. А теперь его нет — и Юра сорвался именно из-за него. Абсурд и абсурд больше ничего. Он смотрел в зеркало пустым взглядом и ненавидел своё отражение. Медленно, механически промыл раны холодной водой, забинтовал — пальцы двигались на автомате. Вторая тумба всегда была забита бинтами «на всякий случай». Сейчас этот случай настал. Часы показывали, что он опаздывает. Накинул рюкзак, не глядя на руку, и выбежал. У школы его перехватил Рома — с тревогой, какой раньше у него не было: — Юр, ты чего такой? И с рукой что? Юра опустил глаза и понял: рукав задрался, бинт на виду. Сердце застучали так как будто она сейчас выпрыгнет, но он выдавил улыбку: — Кошка расцарапала. Когда прививку ставили , знаешь же она у меня нервная... Рома неуверенно улыбнулся, но Юра знал что Рома никогда бы не подумал о том чем Юра занимается. А Юра лишь одёрнул рукав, — Ладно, пошли, мы и так опоздали. Весь урок он смотрел на пустую парту Ильи. Автоматически кивал Роме, который что-то рассказывал. Но Ему было плевать он думал лишь о Илье. После уроков — волейбол. Тренер разрешил не играть, поверив в ту же историю с кошкой. Юра сидел на лавке, сжимая перебинтованное запястье, и думал, что Илья мог бы прийти. Должен был. Он любил эту игру. Когда он вышел из спортзала было темно, фонари зажглись, а воздух влажный. И вдруг на скамейке у входа он увидел фигуру. Сгорбленную, напряжённую, но до боли родную. Илья. Юра рванул к нему, не чувствуя ног. А Илья, увидев его, встал и раскинул руки — и в них Юра влетел,. Запах... знакомый, родной: ваниль от его шампуня, и лёгкий, неуловимый запах самого Ильи. Юра уткнулся в шею и заплакал , не стесняясь. — Юр, ну мы же не виделись два дня... ты чего? — голос Ильи дрогнул. — Ты исчез, — выдавил Юра сквозь слёзы. — Ты просто стёр себя из моей жизни. Как будто тебя никогда не было. Илья отстранился, хотел что-то сказать — и увидел бинт. Его лицо побелело. Он схватил Юру за предплечье, сильно, почти до боли, и, поняв, что под бинтом, замер. — Юра. Голос Юры дрогнул — Что? — Зачем? — в голосе Ильи зазвенел лёд. — Меня не было два дня. Два дня, Юра, блять. Я уехал, чтобы тебя защитить, а ты... ты... Илья замолчал, сглатывая. Юра сжался, чувствуя вину, но не мог отвести взгляд. — Почему ты уехал? — спросил он шёпотом. — Я искал тебя везде. Илья выдохнул и, вместо ответа, крепко прижал его к себе. Поцеловал в щёку — мягко, тепло. — Мой отец задолжал одному человеку, — сказал он тихо, почти в волосы Юры. И этот человек... он не шутил. Он мог прийти за мной или за моими близкими. Поэтому мама увезла меня к тётке, за город. Вчера всё уладили. Я как мог, рвался к тебе. А аккаунт я удалил чтобы меня не нашли.Думал, так будет безопасней. Прости меня.. Юра не верил своим ушам. А потом его лицо озарила слабая, почти нервная улыбка. — Я думал, ты меня бросил... — Никогда, — Илья приподнял его подбородок. — Слышишь? Никогда. Юра хотел ещё что-то сказать, но Илья наклонился — и их губы встретились. Поцелуй был долгим, тёплым, чуть мокрым от слёз, которое. Луна подсвечивала их лица, фонарь мигал где-то в стороне, и весь мир сузился до этого момента. Когда они отстранились, Илья улыбнулся — мягко, виновато, и провёл пальцем по щеке Юры. — Я больше никогда не пропаду. Обещаю. Юра кивнул, чувствуя, как внутри распускается что-то тёплое, почти забытое . А Илья всё держал его за здоровую руку и шептал: — И прошу тебя... больше никаких порезов. Ты мне нужен целым.