Осколки разбитого мира

Они ночевали в придорожном мотеле, оставив автомобиль на местной стоянке, которая стоила пять ракушек за сутки. Оказалось, что у Джей-Джея в рюкзаке — целое состояние для такой формы оплаты. Номер при этом предоставлялась в качестве бонуса и абсолютно бесплатно. Он был далек от того уровня комфорта, к которому привыкла Саша, но в нём было всё необходимое: две маленькие спальни, в которых они могли разместиться, в которых были кровати с нормальным матрасом, что казалось удивительным. Спальни соединялись в компактную кухню, которую уже опробовал Джей-Джей. Единственным смущающим обстоятельством был белый цвет, из-за которого номер напоминал палату в больнице. Однако возвращаться в лес, чтобы ночевать под открытым небом, было так себе альтернативой. Саша проснулась в пять утра, стоило первым лучам солнца проникнуть сквозь маленькую форточку под самым потолком. За последние пару недель она практически перестала спать, и, кажется, существовала, подгоняемая одним лишь чувством неиссякаемой тревоги. Её жизнь перевернулась с ног на голову. Точнее, нет, не так. Она потеряла свою старую жизнь, и вместо неё получила сюжет странного роуд-муви. Каждый день открывая глаза, Саша надеялась, что проснется в собственной комнате, но раз за разом перед её взором оказывался совершенно незнакомый потолок. Постепенно страх, который до этого дремал, отгоняемый адреналином, сковывал сердце, и Саша начинала бояться, что не выберется из этого странного места. Единственное, что держало её на плаву в этом хаосе из тревоги, страха и неопределенности — это понимание, что она оказалась в этой безвыходной ситуации не одна. Джей-Джей был рядом. Поднявшись с узкой твердой кровати, она наскоро умылась, убрала длинные русые волосы в высокий хвост, и вернулась в свою комнату. Забравшись с ногами обратно на застеленный матрас, она достала из рюкзака увесистый блокнот, напоминающий ежедневник. Этот рюкзак и блокнот — помимо базовой одежды, — всё, что было у неё с собой, когда Джей-Джей вытащил её из соленого водоема, который тянулся здесь вдоль всего побережья. Где он брал свое начало, а где оканчивался, было не вполне понятно, поэтому в разговорах друг с другом Саша и Джей-Джей начали именовать его «морем». Саша не помнила, каким образом оказалась в этом море, и почему тонула — хотя умела прекрасно плавать. Внутри рюкзака все имеющиеся вещи при выходе на сушу оказались совершенно сухими. И этот блокнот... Он был именной. У Джей-Джея был точно такой же — только содержал он информацию о нем, разумеется. На первой странице была краткая анкета с общей информацией: имя, дата рождения, возраст, род деятельности, описание характера и способности. Словно досье, но без фотографии. Дальнейшие страницы были в основном пустые, и разделены на разделы: история, задания, отношения... и всё в таком роде. Саша не верила, что кто-то в здравом уме, оказавшись в аналогичной ситуации, начнет вести в этом блокноте подобные записи. В очередной раз бездумно переворачивая листы, девушка не поверила своим глазам: в разделе «Информация» появилась запись. «Мотель Marine — 1 парковочное место с 65.123 — 5 ед. ракушек / сутки — задолженность: 0» Смотря на эту запись, Саша готова была поклясться, что сделана она почерком, очень напоминающим её собственный. Вот только она не помнила, как делала её. И до этого момента вовсе не знала, что мотель, в котором они остановились, называется именно так. Она пролистала ещё несколько листов, но те оставались девственно чисты. И лишь на самой последней странице был обозначен раздел «Связи», в котором пока что значилась одна запись: «Джейсон Джеймс». Саша провела пальцами по витиеватому почерку. Задумалась, прислушиваясь к собственным мыслям. Этот мужчина вызывал у неё очень противоречивые чувства. Саша в силу своего окружения часто имела дело с мужчинами, общаясь с ними практически на равных. Но она не видела их за пределами рабочих кабинетов и под слоем строгих костюмов. Не знала людей за маской ответственных (и не очень) государственных служащих. Джей-Джей относился к разряду личностей, которых Саша считала сомнительными. Ему была свойственна американская излишняя улыбчивость по поводу и без, и, казалось, что нет такого события, которое могло бы заставить его испытать стресс. За две недели совместного путешествия, Саша ни разу не видела, как Джей-Джей злился или ругался, несмотря на то, что нынешняя жизнь их была далека от комфорта. Он легко относился к различного рода неприятностям, в отличие от Саши, которая, несмотря на всю свою стрессоустойчивость, по вечерам зарывалась в подушку в жалких попытках успокоиться. Она скучала по дому. Скучала по отцу и матери, по несносной сестре. Даже по ежедневным обязанностям, которые терпеть не могла. Ей остро не хватало личного пространства и собственной просторной комнаты, в которой она могла хотя бы на время укрыться от всех забот. Привычный расклад дня превратился в сущий хаос. А сон и еда... спали и ели они как придется и где придется. Джей-Джей имел определенные навыки выживания, и, если бы не он, Саша бы погибла где-то посреди местного леса. Спутник добывал им еду, помогал устроить ночлег под открытым небом и неплохо ориентировался на местности. Благодаря этому они вместе смогли выйти к дороге, где вскоре поймали попутку. Саша достала из рюкзака карандаш и принялась на пустой странице блокнота рисовать схематичную карту местности, где они были. Море, берег, куда её вытащил из воды Джей-Джей, лес, тянущийся вдоль побережья. Дорога. Придорожный мотель. Раздался стук в дверь, заставивший Сашу вынырнуть из череды мыслей. Не дожидаясь ответа, Джей-Джей зашел внутрь; увидев, что Саша не спит, он расплылся в широкой белозубой улыбке. — Доброе утро, — поприветствовал он. — А я испек блинчики. — Доброе... блинчики? — удивилась Саша. — В холодильнике что-то было? — Не-а. Выменял немного продуктов у владельца. Отдал ещё десяток ракушек. Теперь у нас есть растворимый кофе. — Спасибо, — Саша убрала карандаш и блокнот обратно в рюкзак, и поднялась со своего места. — Много ещё ракушек осталось? — Увы, — он развел руками, — на дне рюкзака осталась лишь пара штук. Сегодня покатимся дальше. Надеюсь добраться до ближайшего поселения и наконец-то понять, что тут с местной валютой. Пару дней назад им удалось приобрести машину — точнее, выменять её у странного водителя за несколько коллекционных монет, выпущенных к юбилею правления царской династии, которые откуда-то нашлись у Саши в рюкзаке. Они поймали попутку и хотели попросить водителя подвести их до ближайшего города, но бывший владелец авто истолковал их слова как-то по-своему. Зато теперь у них был транспорт, который нужно было найти, где заправлять. А главное, на что. — Если она тут вообще есть, — скептически заметила девушка, прикладывая все свои усилия, чтобы не потерять самообладание от ароматного запаха еды. — Сделай лицо попроще, — ехидно заметил Джей-Джей. Саша зарделась. — Кто тебя вообще учил манерам, — она сложила руки на груди и важно промаршировала мимо него. Джей-Джей воспринял её реакцию на свой лад: усмехнувшись, он последовал за ней, задумчиво заглядывая макушку этой своеобразной девушки. До того, как попасть сюда, он уже видел её, и не раз. На экране телевизора она выглядела ещё более суровой, но в жизни её внешняя отчужденность оказалась не более, чем защитным механизмом, и в некоторых ситуациях казалась даже комичной. Джей-Джей воспринимал происходящее как безумный сон; но это понимание по факту развязывало ему руки — он не боялся совершать безумные поступки во имя выживания. И его поведение, кажется, заставило Александру искренне поверить в его навыки — ха, а ведь у него даже высшего образования-то толком не было. Саша тем временем рассматривала свежеприготовленные блинчики с практически детским восторгом. — Я думал, ты у себя на родине часто ешь блинчики. — Только на Масленицу, — она покачала головой. — Блины — не самое полезное блюдо, увы. Джей-Джей пожал плечами. Дома он часто готовил оладушки, совершенно не считая это чем-то праздничным. С его активным образом жизни, он не слишком беспокоился о том, что полезно, что калорийно, — и любые хлебобулочные изделия поедал без зазрения совести. — А как ты все же оказалась здесь? Саша свернула блинчик, что был несколько толще привычного ей, в треугольник, сперва будто бы совершенно проигнорировав вопрос. Прикрыла глаза в задумчивости и пытаясь отыскать то безопасное объяснение, которое было бы одновременно и правдой, и не несло для неё никакого вреда. — Я была дома. Бродила по комнатам, а потом вышла на балкон. Вдалеке виднелось зарево заката, и Александра, выскочив на балкон в одном тонком платье, что по своей утонченности не шло ни в какое сравнение с той физкультурной формой, что была надета на ней сейчас, хотела заснять момент захода солнца за горизонт. На самом деле, ей было невыносимо находиться в четырех стенах. Дом казался клеткой, и она, ощутив, как предки с портретов дышат ей в затылок, выбежала на улицу, просто, чтобы у неё получилось сделать хотя бы один вдох свободно— — Небо над моей головой дало трещину. И я упала. Джей-Джей сдобрил блюдо малиновым джемом, который, видимо, тоже выменял на остаток ракушек. — Оно словно разлетелось на множество осколков, — закончила Саша тихо, опустив взгляд в тарелку. — Я не знаю, выжил ли вообще кто-то? — Не знаю. Джей-Джей помнил лишь то, как его накрыла волна. В тот момент мир не раскололся пополам, как это описывала Александра. Рядовая ситуация: сколько сёрферов разбилось о волны на Гавайях? Возможно, этой волной накрыло и весь остров, но то было лишь предположение, основанное на опыта Александры, которая пережила свой собственный микро-апокалипсис. — Я думаю, они все живы, — всё же сказал он, после нескольких минут молчания. — Я не шибко верю в собственную удачу, чтобы предположить, что мне выпал шанс пережить всё население Земли. Саша усмехнулась. — То есть ты думаешь, что остаться единственным выжившим во всем мире — в этом великое счастье? — Конечно, — Джей-Джей кивнул. Саша в этом сомневалась. Ощущая на своих плечах ответственность всего мира, величайшим благословением ей казалось кануть в лету вместе с ним. Но в более примитивной картине мира, мнение Джей-Джея также имело место быть. Если бы Саша была обычной девушкой, единственной ценностью которой была жизнь сама по себе — как бы отчаянно она цеплялась за собственное выживание? О, наверняка, она пошла бы на сделку с самим дьяволом, чтобы оказаться там, где оказалась сейчас. — То есть... ты счастлив, что оказался здесь? — Да нет, — Джей-Джей даже на время перестал жевать. — В целом, я могу приспособиться к чему угодно. Но хотелось бы все же вернуться домой. Так было бы привычнее, что ли. «Домой». От одного этого слова у Саши пробежали по спине мурашки. Обычно, дом ассоциировался с чем-то родным, теплым и привычным. Счастливые моменты детства, друзья, родители... Саша не могла похвастаться таким же восприятием. Дома было тяжело. Порой страшно. Да, разумеется, не так страшно, как здесь, но всё же — мама и папа были родными людьми ровно настолько, насколько позволяло их положение; и это положение было намного важнее их родительской роли. Саша всю жизнь готовилась пойти по их стопам, и всё же... не была готова к этому. Да, так же, как и Джей-Джей она хотела вернуться домой. Но не потому, что там она почувствовала себя в безопасности. Тревожность сдавливала горло от осознания, что она находилась не в том месте, где действительно должна была быть. — Надо вернуться как можно скорее, — рука непроизвольно сжала вилку; металические края больно впились в кожу, оставляя следы. Джей-Джей выглядел более расслабленным. Отведя глаза в сторону, он заметил: — Что-то мне подсказывает, что так просто мы отсюда не выберемся, — последнее слово он протянул по слогам практически насмешливо, и его интонация заставила Сашу скривиться. — Не смотри на меня своим суровым русским взглядом. Мы с тобой видели только лес, дорогу и этот мотель. Я бы мог предположить, что мы стали участниками какого-то дурацкого шоу на выживание, — это объяснило бы местную валюту, — но из-за состава участников... я скорее поверю, что попал в своего рода посмертие. Джей-Джей особо не скрывал, что узнал Сашу в лицо, но они не обсуждали её происхождение. В ответ Саша не расспрашивала Джей-Джея о его жизни «до». Обоих устраивал такой порядок вещей. — Я себя мертвой особо не чувствую. — А участницей Голодных игр? Саша встала из-за стола. Она так и не рассказала ему о своем открытии относительно блокнота. Да и вообще опасалась, что Джей-Джей поднимет её на смех, если она поделится своими ощущениями. Здесь воздух казался другим: он сильно отличался от воздуха во всех местах на Земле, где до этого бывала Саша. Местная природа тоже казалась совершенно чужой и незнакомой, даже несмотря на то, что Саша имела неплохое представление о флоре на различных материках. Лес, через который они пробирались несколько дней к ряду, больше напоминал компьютерное творение из «Аватара» Кэмерона — оставалось дойти только до центрального древа, корни которого оплетают весь материк. Луна на небе имела чуть розоватый оттенок. В звездах Саша разбиралась плохо, но наверняка созвездия тоже были не на месте. Из-за всего этого Саше думалось, что они попали в другой мир — или на другую планету. Разумеется, можно было бы предположить, что их окружение было воссоздано за счет современных технологий, и тогда одна из версий Джей-Джея о дурацком реалити-шоу обретала смысл. Но все казалось слишком настоящим. — Надо собираться. Если будем сидеть в этой каморке и чесать языками дальше, мы ничего не узнаем. — Так точно, мэм! — Джей-Джей приложил указательный и средний пальцы к виску, изобразив воинское приветствие, но с места не поднялся. Вместо этого зачерпнул вилкой ещё пару блинов. — Можешь идти собираться, я посуду помою. Саша подняла глаза к потолку, подавив тяжелый вздох. И зачем ему обязательно нужно было произносить вслух очевидные вещи?

***

Со своими скромными пожитками они спустились в фойе на первом этаже. В полутемном помещении, свет в которое практически не проникал из-за плотных штор, скрывающих окна, над стойкой регистрации раскачивалась включенная люстра в форме конуса. В густой тишине тонули их шаги, и даже не церемонящийся обычно Джей-Джей сбавил шаг, осматриваясь. Кроме стойки администратора, здесь в углу стояли два кресла и кофейный столик меж них — очевидно, для ожидающих гостей. Сбоку от композиции возвышался старомодный напольный торшер. Пыльный грязный коврик цвета, когда-то бывшего изумрудным, лежал криво, будто кто-то случайно подвинул его ногой и забыл поправить. В другом углу комнаты располагалась барная стойка. Та была настолько маленькой, что за ней едва ли поместилось больше двух человек. Придвинутая плотно к стене, не оставалось сомнений в том, что бармен здесь появлялся нечасто — если вообще был в штате сотрудников мотеля. Вся конструкция выглядела декоративно и скорее напоминала интерьер кукольного домика, чем реальное место для отдыха постояльцев. Несмотря на то, что было утро, здесь, казалось, навечно раскинула свои тени ночь. — Оставляем ключи и уходим? — уточнила Саша шепотом. — Тсс, — Джей-Джей приложил палец к губам, заходя за стойку. Саша прошла за ним и встала за плечом, рассматривая вслед за своим спутником журнал постояльцев. Что удивительно, для такого пустынного места на обочине мира их было достаточно много. Весь журнал, представлявший из себя увесистую книгу формата А4 в кожаном переплете, был исписан мелким почерком больше, чем на половину. Их имена значились последними; напротив значилась дата заезда — 65.123. Та же дата была указана в блокноте Саши. — Сто двадцать третий день шестьдесят пятого месяца? — уточнил Джей-Джей. — Или шестьдесят пятый день сто двадцать третьего месяца. — Бессмыслица какая-то. — Перед нами здесь останавливались 63.123, — Саша тыкнула пальцем в запись сверху. — Вряд ли это было два месяца назад. — Я бы не удивился, — мужчина пожал плечами. — Не самое популярное место. Какое-то азиатское имя. — Корейское, — Саша попыталась прочесть крючковатый почерк. Администратор писал как истинный американец: совершенно непонятно. — Никаких контактов здесь нет... — Да у нас тоже не особо спрашивали, — Джей-Джей уже совершенно потерял интерес к журналу постояльцев и намеревался углубиться в ящики стола. — Постоишь на стреме? Саша приподняла бровь. — Издеваешься? — Если здесь появится администратор, постарайся его отвлечь, чтобы он не увидел, чем мы тут занимались. — И как я это сделаю? — Саша сложила руки на груди. Затея ей не нравилась. Да и перспектива попасться на месте преступления не казалась ей заманчивой. — Господи, ну улыбнись пару раз, глазками похлопай. Задай какой-нибудь тупой вопрос, как делают ваши Наташи. Ты же умная, придумай что-нибудь. Я же для нас стараюсь. Ещё пару мгновений они буравили друг друга взглядом, после чего Саша сдалась, мысленно признавая, что в их положении любая информация была на вес золота. Тем более, сам администратор, когда они только прибыли сюда, не спешил делиться какими-либо сведениями и игнорировал любую их реплику, не связанную с процессом чек-ина. Откровенно говоря, по своему поведению он больше напоминал бота, чем живого человека. Она молча отвернулась и отошла от Джей-Джея, медленно прогуливаясь по помещению в поисках входа, через который мог сюда вернуться кто-либо из сотрудников мотеля. Кроме лестницы, с которой спустились они с Джеем в лобби, здесь располагался главный вход. Справа от стойки регистрации можно было увидеть неприметную дверцу и табличкой «помещение для персонала». Немного поразмыслив, Саша взяла в руки стул, стоявший у пустой барной стойки, и подперла им эту дверь. Её страх был обусловлен чувством неопределенности. Что будет, если их застанут здесь? Просто косо посмотрят? Заберут их немногочисленные пожитки? Запрут в тюрьме? А может... убьют? Она не знала, какие законы властвовали на этих землях, и были ли они здесь вообще. Джей-Джей даже если и заметил её сомнения, не подал виду. Что-то бормотал себе под нос, открывая какие-то папки и залезая во все ящики. — Карта, — единственное, что Саша расслышала от него достаточно четко. Он, полагаясь слишком на Сашу, не замечал, как в фойе мотеля сгущалась тьма. Глаза не видели ничего необычного, но это ощущение на коже... словно кто-то проводил по ней руками, вымазанными в саже. Девушка обняла себя за предплечья. — Джей-Джей, пойдем отсюда, здесь что-то не так. — Подожди, я не посмотрел ещё... — Смета за квартал в тумбочке слева, — подсказал безучастный голос, прозвучавший у него под ухом. — Перечень персонала в папке с отчетностью. Заинтересованы в вакансиях? Саша чуть не взвизгнула, когда под свет люстры вышел администратор, но испуг сжал горло, не позволяя ей произнести ни звука. Он словно материализовался из неоткуда за спиной Джей-Джея — Саша не слышала его шагов и не могла понять, каким проходом он воспользовался, чтобы пройти в фойе. По его выражению лица нельзя было сказать, злился ли он на них; стеклянный взгляд был устремлен куда-то в сторону и не касался ни Джея, ни Саши. Джей-Джей замер. Хотя он старался скрыть это, внешне было заметно, как напряглись его руки, вцепившиеся в столешницу стойки. — Может быть, подскажите, где лежат деньги? — спросил он полушутливо, не решаясь обернуться. Саша мысленно дала ему смачную оплеуху, одновременно злясь на него и восхищаясь его безрассудством. Произнесенный вопрос, который в любой другой ситуации мог показаться весьма провокационным, не вызвал у администратора никаких особенных чувств: на его стареющем лице не дрогнуло ни мускула. — Здесь нет денежных средств, которые Вы имеете в виду, — ответил он. — Как Вы могли заметить, мы принимаем оплату в другой форме. Джей-Джей и Саша переглянулись. Администратор тем временем подошел к барной стойке и отодвинул её одной рукой, словно она ничего не весила, что было удивительно для престарелого человека его комплекции. Внутри стойки Саша разглядела несколько отделений, где обычно хранились напитки, сиропы, посуда и всякие другие инструменты бармена. Эти отделения были заполнены всяким хламом: помимо ракушек, которыми расплачивался Джей-Джей, здесь была коллекция маленьких игрушек из шоколадных яиц, сваленная в кучу окислившаяся бижутерия, грязная мягкая игрушка, песок, детские пеленки... много, много разного хлама разных мастей. — Что это? — не в силах найти логическую связь, спросила Саша. — Что это? — эхом откликнулся администратор. Он обернулся, вдруг обратив свой взгляд на Джей-Джея. — Что это, Джей-Джей?

***

Джей-Джей приходил на этот пляж каждое утро, едва рябистые воды начинали светлеть, приобретая оттенок слоновой кости. Зарываясь ступнями в ещё прохладный песок, он долго сидел, вперив взгляд в горизонт и бросая в океан попадающиеся под руку ракушки. Это было его время тишины. В доме, полном младших братьев и сестер, он не мог позволить себе закрыться: Джей-Джей активно помогал родителям, был правильным «дополнительным взрослым» для выводка непредсказуемых детей и подростков. Для того, чтобы продолжать улыбаться во весь рот, ему жизненно был необходим этот утренний час наедине с самим собой. В такие моменты он даже особо ни о чем не думал: позволял мыслям скользить по вершкам не очень умных тезисов: составлять план на день, которому ни за что не будет следовать, вспоминать дату собственного дня рождения, перебирая в голове последние новинки самых надоедливых песен, которые он слышал из колонки на автозаправке, где подрабатывал пару раз в неделю. Неизменный пейзаж был его молчаливым спутником. Он же был единственным, кто знал о самом жгучем и искренним желании Джей-Джея сбежать из родного Ханалеи на большую землю. Но кто-то должен был помогать стареющим родителям на ферме, как физически, так и деньгами; поселение жило в основном туризмом. То тут, то там появлялись новые лица, а потом так же и исчезали: безнадежные романтики со всего мира мечтали примерить на себя роль крутых серфингистов, но чаще всего сбегали после первых синяков. Сам Джей-Джей стоял на доске с раннего возраста и к туристам относился с некой долей скептицизма: что, впрочем, не мешало ему работать инструктором для них в горячий сезон. Как-то раз Джей-Джей заметил, что он не один в пять утра на пляже. Мужчина, уже практически дедушка, задумчиво наблюдал за амплитудой полета ракушек, брошенных Джеем. Он стал приходить каждое утро, нарушая уединение. Так прошел месяц, два, и в какой-то момент Джей-Джей не выдержал — и в своей обычной открытой манере поприветствовал его. — Мистер, Вы переехали к нам? Его звали Ало, и он действительно переехал в Ханалеи из штата Кентукки. Продал кафе в Луисвилле, которое с бородатых времен держал ещё его отец, квартиру в Ист-Энде подарил дочери, да арендовал домик у океана, чтобы скоротать старость. То, что Ало выдумал часть истории, Джей-Джей выяснил уже позже, когда в Ханалеи наведалась дочь Ало — милая женщина индейской наружности. Она долго искала Ало, сбежавшего из стационара, где тому диагностировали саркому. То, что Ало поступил верно, Джей-Джей решил по тому, что в Ханалеи без лечения он прожил дольше, чем ему прогнозировали врачи в условиях проведения химиотерапии. Снова обретя своё утреннее одиночество, у Джей-Джея не получалось с ним смириться. В итоге он перестал бросать ракушки в океан, а делал тайники: собирал их в кучу и закапывал на пляже. Из Ханалеи он не переехал.

***

Ало смотрел Джей-Джею прямо в глаза, ожидая от него ответа на вопрос, которого Джей-Джей не знал. Зачем он день за днем бросал ракушки в океан? Зачем он закапывал их в песке на пляже? — Старик, ты же умер давно. Скажи честно, мы тоже мертвы? Поймав испуганный взгляд Саши, Джей-Джей дернул плечом. Ало проигнорировал его. Вместо этого он, заложив руки за спину, медленно отошел от барной стойки и остановился аккурат в центре фойе, напротив Джея. — Есть вещи, которые в моменте кажутся нам бесполезным хламом, — произнес он так тихо, что спутникам пришлось напрячь слух, чтобы расслышать каждое слово. — Мы не ценим их. Где-то из верхних коридоров мотеля раздался звук механических часов с кукушкой. Саша переводила глаза с администратора на Джея, не понимая, куда ведет этот странный разговор, но ощущая животный страх. Что значит, они тоже мертвы? — Пока я жил в Ханалеи, я безбожно скучал по Луисвиллю, даже по злополучному кафе, что испортило мою молодость. Но, чтобы осознать их ценность, я должен был покинуть их — без права вернуться. В Ханалеи я мог жить, а в Луисвилле — только умереть. — Эти ракушки ничего для меня не значат. Я не скучаю по Ханалеи, — возразил Джей-Джей. — Будь оно иначе, наши расчеты не имели бы никакого смысла, — Ало сухо хохотнул. — Пройдет время, и за эти ракушки ты будешь готов отдать жизнь. Все они возвращаются сюда — рано или поздно... но им нечего предложить мне взамен. — Джей-Джей, хватит, пойдем отсюда! — он не заметил, как Саша подошла, и обратил на неё внимание лишь тогда, когда она вцепилась в его локоть хваткой, которой мог позавидовать профессиональный армрестлер. Джей-Джей не понимал её паники. Он не мог вынырнуть из своих воспоминаний, погружаясь в них всё глубже и глубже. Перед глазами вновь виделся утренний пустынный пляж, под ладонями — мягкий прохладный песок и ракушки. И что этой странной русский принцессе было от него нужно? — Сколько сейчас стоят эти ракушки? — спросил он отчужденно, не понимая, зачем ему они нужны, когда меж песка их ещё бесчисленное множество. — Всё просто. За парковочное место вы отдали... пять ракушек за сутки. Если хочешь вернуть их обратно... что ж, придется оставить тут машину и, пожалуй, вычеркнуть определенное количество дней из вашей жизни. С учетом глобальной инфляции, думаю, что готов уступить пять ракушек за полтора дня. — Мы уходим! — ответила Саша за двоих. — Время, время, время, — Ало покачал головой; первый жест в его исполнении, с которым он на долю секунду приобрел долю человечности. — Может и не стоит им так разбрасываться, растрачивая его на сожаления. В итоге, всё потеряет ценность. Джей-Джей видел сквозь оболочку администратора его тлеющую душу. Это больше был не старик Ало, что скоротал предначертанное ему время на пляже, а одинокая сущность, что без зазрения совести использовала чужие чаяния. Признаться честно, сейчас Джей-Джей несколько сожалел о том, что не послушался Сашу; нужно было уйти отсюда сразу, а не разговаривать по душам с усопшими. Жажда, раздирающая Ало изнутри, не знала стыда и сочувствия. Маниакальный дух, который добивался... чего он добивался? Получить в свою копилку пару дней жизни? — Да что за чертовщина тут творится?! — Саша сорвалась на крик и потянула Джей-Джея за собой, рванув к выходу. Всё ещё окутанный странным пороком, он едва переставлял ноги, но послушно плелся за девушкой. Что было сил, Саша дернула за массивную ручку двери, но та ей не поддалась. Попытка следовала за попыткой; у девушки болели ладони, но она пробовала снова и снова. — Саша, мы здесь не выйдем, — пробормотал Джей-Джей чрезмерно спокойно для человека в их ситуации. Ало наблюдал за ними издалека, как полноправный хозяин положения. Явно устав наблюдать за тем, как какая-то девица пытается выломать дверь, он медленно проговорил: — Знаете, я передумал. Условия оплаты изменились.