Дар ясновидения

      Невыносимая жара вот уже неделю окутала собой улицы Сеула, заставляя целыми днями лениво валяться в тени, параллельно ощущая себя варёным овощем. Нам Гю к такому положению даже успел привыкнуть, с утра до вечера отдыхая в кровати, оживляясь только к закату. Вместе с ним, на другом краю, в ногах, пылился Танос, и такой спокойный ритм жизни его не сильно-то устраивал.       Су Бон бездумно глядел в потолок, вслушиваясь в шум работающего кондиционера и в кряхтение Нам Гю, который лениво перелистывал видео в ТикТоке, периодически усмехаясь и комментируя вслух. Танос медленно переводит взгляд с белоснежного потолка, у которого местами потрескалась штукатурка, на товарища, забавно дрыгающего ногой в такт музыке в одном из видео.       — Нам Гю, дружище, ты веришь в Бога?       Нам Гю сразу не спешит отвечать на вопрос. Товарищ продолжает залипать в телефоне, игнорируя Таноса, пока тот не хватается мёртвой хваткой в ногу, которая секунды ранее энергично двигалась, больно впиваясь пальцами. Нам Гю громко и болезненно цокает, вырываясь из чужой хватки, смотря на друга с раздражением.       — Ну так?       — Заебал, — недовольно протягивает Нам Гю, откладывая телефон в сторону. — Сколько мы уже с тобой общаемся? Лет пять? Я тебе на этот вопрос ответил ещё тогда, во время наших первых встреч. Нихуя не верю. Ни в Бога, ни в черта. Так трудно запомнить? Каждый месяц спрашиваешь. — Может, я надеюсь, что ты успел поменять своё мнение? — В ответ на ворчливость друга Танос отвечает кокетством, лукаво улыбаясь, на что Нам Гю фыркает.       — Не поменяю. И дело даже не в том, есть он или нет. — Нам Гю оживляется, меняясь с лежачего положения на сидячее, выпрямляясь в спине. Танос же продолжает лыбиться, аккуратными и плавными движениями приближаясь к другу, напоминая кошку на охоте. — Весь этот концепт… он меня не устраивает. Не хочу быть чьим-то рабом и жить в говне, во всём себя ограничивая и надеясь, что где-то там, — Нам Гю активно жестикулирует руками и пальцами указывает в потолок, — мне всё вознесётся и за все свои страдания я буду жить в шоколаде.       — Нам Гю, brother, ты несомненно прав. Но это всё — авраамический Бог, понимаешь? Нам Гю молчит, а на его лице так и застыл немой вопрос: «Чё?», говорящий о том, что ничего тот не понимает. Танос усмехается, продолжая:       — Но богов этих куча! Не нравится один — так приглядись к другим! Как насчёт индийских? Кришна тебя точно в горящий котёл не закинет. Или Лакшми, если тебе больше по душе поклоняться цыпочке. Лично мне такой вариант подходит.       — Индийские боги? — Нам Гю щурится на Таноса с подозрением и неверием: дружок всегда казался глуповатым, будто кроме наркотиков, музыки и тусовок его ничего не могло больше волновать. А тут, оказывается, Су Бон в духах и богах разбирается. Впрочем, это вроде частое явление, когда заядлые наркоши в религию ударяются… — Это они придумали плескаться в реке, где плавают дохлые крысы и куча мусора?       Нам Гю смотрит так серьёзно, что Танос не выдерживает и ржёт во весь голос. Нам Гю криво улыбается в ответ, продолжая смотреть на товарища как на сумасшедшего, продолжая:       — Чувак, тебе жара в голову ебнула? Почему ты решил об этом заговорить?       — Boring. Решил придумать развлечение. Ты когда-нибудь слышал о «Чакра-шарира»? Ну, или простым языком, о системе чакр?       Нам Гю отрицательно мотает головой. Су Бон энергично подскакивает с кровати, шагая из стороны в сторону, чувствуя себя мудрым наставником, просвещающего непутевого ученика. Нам Гю остаётся сидеть на кровати, хлопая глазами и смотря на вещателя.       — Крч, в нашем теле есть семь очагов чакр, расположенных с головы до ног. И тип, их надо прокачивать снизу вверх, начиная с ног. Медитировать, заниматься спортом, вести правильный образ жизни и прочая соевая хуйня, о которой нам везде вещают. Но интересно не это. Когда ты прокачал тело и дошёл до аджны, а она находится здесь, — Танос приближается к другу и чуть наклоняется, пальцем тыкая в межбровье Нам Гю, — прокачав её, у тебя открывается «третий глаз».       — И чё? — Нам Гю слушает внимательно, но верить в подобное не собирается. — Третий глаз — это там, где ты меня ща тыкаешь, или открывается в другом месте? — Нам Гю похабно смеётся, намекая на пятую точку.       — Fucking crazy. — Танос отдёргивает руку и отстраняется, продолжая ходить по комнате. — В общем, когда ты его открываешь, ты типо просветлился и теперь можешь видеть ауру других людей, ответы на любые вопросы, богов… хоть Кришну, хоть Иисуса. Занятная тема.       — И что, хочешь прокачаться и открыть в себе ясновидение? Ебанешься же, сколько уйдёт времени на прокачку всего тела. — Нам Гю с хрюканьем смеётся. — Так и представляю, как ты медитируешь на коврике для йоги, словно ты ёбанный гуру, а вокруг тебя зелёная аура.       — Завались. Я не собираюсь тратить время на подобную херню. Говорят, ясновидением овладеть можно гораздо быстрее. — Танос двигает к комоду, доставая из нижнего ящика маленький зиплок-пакетик, сжимая его в кулаке. Подходя к кровати, Танос расслабляет ладонь перед глазами Нам Гю, демонстрируя пакетик, содержащий мелкие коричневато-серые сморщенные кусочки. — Знаешь, что это, my friend? Их называют плотью божьей. Маленькими учителями. Но если проще — грибы, грибочки, поганочки.       — Боже, чел… — Нам Гю заметно расслабляется и снова смеётся. — Ты что, просто грибов попробовать хотел? Нахуй столько пафоса?       — Никакого пафоса. — На лице Су Бона вместо улыбки образуется оскал. Чхве тащится на кухню, доставая два куска хлеба, намазывая шоколадную пасту, приправляя сверху сушёными грибами. Вернувшись в комнату, один бутерброд Танос протягивает Нам Гю, продолжая: — Всего лишь быстрый путь открыть третий глаз, понимаешь? Ну что, готов? Не дождавшись друга, Танос откусывает бутерброд, тщательно разжёвывая. Шоколадная паста пыталась бороться с затхлым, мерзким землистым вкусом грибов, но проигрывала, отчего Танос в последующие укусы старался не быть таким внимательным, стараясь съесть тост как можно быстрее.       — Чувак, я уже столько лет балуюсь… ты думаешь, я грибы не пробовал? — Нам Гю с недоверием прокручивает хлебный ломтик в руках, а после откусывает, сохраняя на лице невозмутимость.       — Тогда хули знаниями не поделился? — Танос бутерброд уплетает успешно, вытирая грязные руки об штаны.       — Потому что напиздел. Почему-то не доводилось пробовать. — Нам Гю одним заходом сжирает хлеб, а потом строит кислую мину. — Меня тошнит…       — Don't worry. Так и должно быть. Говорят, это процесс очищения! — Танос ложится обратно на кровать и возвращается к тому, с чего начинал, — к созерцанию потолка.       — Пока никаких Богов не вижу, чувак. — Нам Гю повторяет за Таносом, падая спиной на подушку и раскидывая руки и ноги по сторонам, вот уже полчаса втыкая в одну точку. — Только в животе всё шевелится, будто ты меня не грибами накормил, а сраными гусеницами. Видимо, буду срать или блевать бабочками.       — Забыл предупредить… — аккуратно начинает Танос, и Нам Гю тут же напрягается. — Многие люди, ну знаешь, слабые духом, видят не Богинь, а всякие страшилки. Ну, ты же во всё это не веришь, так что какая разница? — Танос продолжает пялиться в потолок, замечая, какой яркой вмиг стала краска.       — Ахуенно ты придумал! — Нам Гю саркастично усмехается. — Ну, надеюсь, ты меня спасёшь.       Нам Гю замолкает, внимательно смотря на друга. Картинка стала чётче, чем раньше. Или кажется? Самовнушение? Собственное дыхание и дыхание Су Бона кажутся слишком громкими. Нам Гю переводит взгляд на свою же руку — несмотря на чёткость, рука будто сливается с кроватью, со стенами, со сраным Таносом на фоне. Нам Гю медленно опускает ладонь, оглядываясь по сторонам: стены будто начали плыть, а розовый, ёбанный розовый ковёр на полу напоминал шкуру гламурного животного, внезапно ожившую; волокна искусственной шерсти виделись слишком ясно, и казалось, будто шевелятся.       — Танос… братан… кажется… кажется, ты светишься… Походу, я вижу твою ауру…       — Реально?! И какого она цвета? — Танос от удивления вскакивает, но тут же лениво падает обратно.       — Голубого.       — Да пошёл ты! Я бы кинул в тебя подушку, но мне лень. И, кажется, она срослась с моей рукой. — Су Бон щурится, смотря на лежачую рядом подушку, на которой расположилась рука. — Лучше прикрой глаза и расскажи, что ты видишь.       Нам Гю слушается друга и закрывает глаза. Обычная темнота разбавляется в цветастые полоски и фигуры, от которых не отмахнуться. Нам Гю тут же распахивает глаза, с ужасом смотря на друга.       — Нет, не хочу! Мне стрёмно! Передо мной будто конфетти рассыпали… Блять, что ты наделал? — Нам Гю оглядывается по сторонам и понимает: вещи не просто срослись друг с другом, но и с самим Нам Гю, тот будто перестал ощущать кровать, чувствуя себя в невесомости.       — Dude, what's wrong with you?! Ты плачешь? — Танос находит в себе силы и привстаёт, двигаясь к Нам Гю; тот забился на противоположном краю кровати и плакал, почти не моргая. Су Бон сам не замечает, как его руки тянутся к рукам друга и накрывают, нежно потирая.       — Дружище… Танос… я… я сейчас чувствую себя таким счастливым. — Нам Гю шмыгает, и слёзы продолжают бесшумно литься. Танос начинает плакать следом. — Я никогда не чувствовал что-то такое… светлое и безусловное… блять, я сейчас прямо как сопливая девка. Нет, мы словно две девки.       — Ты уже видишь Богов? — Танос всё не унимался. Ему хотелось знать. Видеть. Ощущать.       — Нет… только тебя… Чел… — Нам Гю снова шмыгает, но в этот раз отпускает одну из рук и вытирает лицо. — Я так рад, что знаю тебя… Боже, я благодарен тебе за всё!       И плевать, что Танос кучу раз подставлял Нам Гю. Плевать, что создавал ему проблемы. Плевать, что Ким мстил, что делал так в ответ. Плевать, что они тащат друг друга на дно. Сейчас казалось, будто все проблемы позади. Будто… не так важны. Не осталось обид. Злости. Зависти. Хотелось только вот так, сидеть часами и держать друг друга за руки. А сколько вообще прошло? Казалось, что полчаса. Или уже час? Или полтора? Танос потерялся во времени. Нам Гю — тем более. Славно, что в свой первый раз ребята словили экстаз, от которого отбиваться точно не хочется.       — Твоя кожа на руках… она такая невероятная… я никогда не замечал, что она такая нежная…       В такой момент Нам Гю и вправду казалось, что Танос светится. Что сейчас он был каким-то ангелом, умеющим преданно любить.       — Пососёмся?       — Блять, как мысли читаешь… Давай…       Таносу только дай команду — тут же заваливается на товарища, раскидывая и его руки, и свои, накрывая сверху. Глаза приоткрыты. Языки сцепляются так ловко и умело, будто были идеальными кусочками пазла. Поцелуй был вялым. Спокойным. Это был не акт страсти, а акт слияния двух любящих существ. Единомышленников. Кажется, Нам Гю и Танос и раньше бывало, что целовались. Но тогда поцелуи были пресными. Неполноценными.       — Ты… из меня весь воздух высосал почти… — Нам Гю неохотно отстраняется, прерывая поцелуй. Танос виновато опускает голову, ощущая такую вину, будто совершил преступление. Нам Гю, заметив состояние друга, тут же пытается его поддержать, убирая свои руки из-под чужих, накрывая ладонями щёки Су Бона. Кожа приятной оказалась и там. — Нет-нет, всё хорошо… давай продолжим.       Теперь за поцелуем тянется Нам Гю. В этот раз момент близости казался более сладостным. Даже свет в комнате окрасился в оттенки розового. А на фоне летали маленькие купидоны, поющие песни из диснеевских мультфильмов.       — Блять… не хочу… — Су Бон отлипает от губ Нам Гю, таких тёплых и приятных, и ложится рядом. Кровать ощущалась мягким сгустком облаков, словно Чхве был не дома, а летал где-то в небесах. — Не хочу, чтоб этот момент заканчивался… я будто в рай попал.       — Я ощущаю себя чёртовым хиппи, чувак. И мне с этого даже не противно. — Нам Гю начинает смеяться после своих слов. Так искренне, чувственно, невинно. Су Бон не сдерживается — подстраивается под настрой друга и смеётся вместе с ним. — Надо чаще упарываться этой хренью.       — В следующий раз целый торт грибочками украсим. — Танос смеётся, и теперь Нам Гю смеётся следом. Полная идиллия. Синхронизация.       И теперь даже не заметно, как на улице жарит солнце. Теперь мажет не от него. Главное, чтоб блаженный рай в одночасье не превратился в ад.