Черепки на полке

Альцест, вообще-то, хлопал дверью, чтобы нагнать в дом прохладного воздуха после дождя, а не людей. Радости встреча с некогда товарищами не приносит. Модди жмётся щекой к окну, Жираф выковыривает мармеладки из заначки в полу. Джей —застрял в трёх с половиной спрайтах —бесконечно выкручивает себе костяшки. Альцест услужливо подталкивает ему ведёрко. Модди куксится, трёт переносицу и тяжело откидывается на спинку стула. Морось пошла. Альцест двигает по столу чашки, постоянно сбиваясь. Для него самого, для Жирафа, Модди, Нео и Джея. Пересчитывает. Открывает шкаф и тянет ещё кружки: щербатые, выцветшие, слепленные кем-то давно вручную, кривые и смешные. Внутри одной всё ещё лежат скорлупки утят, а другая липкая, розовая, руку разъедает. Жираф щёлкает по кривой глазастой чашке и прикладывает к глазу. Джей тыкает ему в бровь через выпавшее донце. У старой сахарницы обломилось ушко. От мысли дать кому-то его вылепить веет кощунством. Альцест сажает его к отколу на кусок пластилина. Щёлочки зелёных глаз выцвели. Где-то в закромах ещё огромная куча черепков. До чего странно вновь оказаться тут и отставлять один стакан в кучу ушедших.