а в мондштадте тепло

              когда иллуги прибывает в такой хваленный ему чуть ли не в каждом письме теплый и солнечный мондштадт, он тут же жалеет о том, что не оставил свое пальто там, у себя в нод-крае, потому что в нем он успевает запариться почти что до смерти.        ладно, оставь он его действительно у себя дома, он бы вряд ли вообще выехал оттуда целым и живым из-за холодов, от которых тот его, все-таки, хорошо там бережет.        тут же — ситуация совсем иная.        с трудом выпутавшись из рукавов своего пальто, иллуги стелет его под себя, чтобы было хотя бы удобнее и мягче полусидеть-полулежать до самого прибытия в город, а то деревянные доски слишком уж чувствуются через тонкую простынь, которой, как иллуги думал, готовясь к поездке, ему будет достаточно.        да как бы не так.        у него уже почти что до воя и самых слез ломит спину, когда впереди, наконец, начинают виднеться знакомые по некоторым из фотокарточек, которые вместе с письмами внутри конвертов присылал ему лоэн, городские стены, у которых снует ленивый, но улыбчивый народ — с улыбками такими, каких в нод-крае ни на чьем лице, наверное, и не сыщешь.        в нод-крае многие — выходцы из снежной, а по всему тейвату гуляет достаточно популярный стереотип о том, что снежнаянцы никогда не улыбаются.        и, пожалуй, иногда стереотипы не врут.        — пте-енчи-ик!        не узнать голос своего возлюбленного, с которым он совершенно внезапно для самого себя познакомился и сблизился во время экспедиции рыцарей из ордо фавониус в нод-край из-за участившихся вспышек очагов дикой охоты, из-за рери, из-за дотторе... этот период не был спокойным ни для кого, хоть и иллуги своего носа дальше, чем по дикую охоту, которая появлялась то тут, то там, не совал; лоэн, как ему известно, тоже, и только благодаря этому их пути пересеклись сначала раз, потом два, пока случайности не превратились в весьма приятные закономерности.        лоэн, кажется, очень рад его видеть.        а как иллуги-то рад — они с лоэном не виделись четыре месяца: за это время осень в мондштадте, в которую вернулся лоэн, успевает плавно перетечь в зиму, а сейчас, когда сюда приезжает уже иллуги, все постепенно оттаивает — снег, покрывавший до этого равнины, превращается в лужи и лужи грязи, по которым теперь и едет его повозка, запряженная парой гнедых коней, которые теперь могут перевести дух и спокойно пощипать проглядывающую редкую траву на сухих островках земли.        лоэн помогает иллуги вылезти из повозки и твердо встать на ноги — после такой долгой дороги они у него совсем не слушаются, поэтому он очень благодарен ему за то, что он даже поддерживает его под локти, пока иллуги привыкает снова стоять на ногах. выражение лица у иллуги, пусть и опущенного, весьма измученное, почти страдальческое, но его он старается лоэну не показывать.        — ну как ты? нормально доехал? — сразу же начинает заваливать его вопросами лоэн, осматривая его со всех сторон, словно хочет убедиться, что он не пострадал в поездке — все-таки, даже на проезжих мондштадских дорогах легко можно наткнуться на шайки хиличурлов. но иллуги ведь не маленький — в своем родном нод-крае он легко управляется с дикой охотой: разве хиличурлы — серьезные враги ему? — ты не спекся? а то, я смотрю, ты и пальто свое снял, — подмечает тут же вице-капитан рыцарей. — правильно, оно тебе тут не понадобится. тебе бы еще и свитер свой снять — и вообще отлично будет!        а стоит ли вообще говорить, что у иллуги под этим свитером, который лоэн так и норовит с него стянуть уже далеко не в первый раз, абсолютно ничего больше нет?        — да все хорошо, — отмахивается он и принимается оглаживать плечи лоэна, чтобы успокоить его.        — тогда давай я покажу тебе город, — он меняет тему, и иллуги с облегчением выдыхает, утирая холодный пот со лба. — но для начала ты, наверное, хочешь оставить свои вещи — не будешь же ты с ними таскаться повсюду! вот — гете держит хороший отель прямо в центре города! ...что это с твоей мордашкой, птенчик?        иллуги отвечает не сразу, словно считает, что ему не стоит заговаривать о таком.        — но я думал, что останусь у тебя?.. — решается, наконец, произнести он, от неловкости теребя пальцы — и даже не свои, а лоэна, потому что они все еще держатся за руки.        лоэн удивленно вскидывает брови.        по его реакции становится понятно, что на такой вариант развития событий он не рассчитывал.        — оу, — лоэн поджимает губы и отводит взгляд в сторону. слабый, но такой очаровательный румянец окрашивает его щеки, подчеркивая яркий цвет его глаз. — прости, просто... понимаешь, у меня дома только одна кровать... и я не хотел тебя, ну, принуждать...        — оу.        теперь настает очередь иллуги издать этот короткий, изумленный звук и залиться румянцем даже еще более густым и ярким, чем лоэн — аж до самых ушей.        это даже... мило? со стороны лоэна подумать о том, что иллуги может быть неловко от такой поспешной близости с ним, пусть и совсем не сексуальной. делить постель — совсем не то же, что и пить из одного стакана или и вовсе целоваться. иллуги даже тронут тем, что лоэн подумал о нем, а не только о себе.        — ну, хорошо... отель так отель, — соглашается иллуги уже с теплом, разливающимся по его телу, а в особенности — в груди, и дело даже не в погоде. он чуть крепче сжимает ладони лоэна своими, будто бы давая ему понять, что эта тема уже не так волнует его, и даже улыбается. — показывай, где он там.        иллуги любит эту нерешительную улыбку, которая трогает и губы лоэна.        (на третий день своего пребывания в мондштадте к ночи иллуги возвращается не в свой номер в отеле, а остается у лоэна, пусть и приходится ютиться с ним в одной постели.)