Мы не обещали чувств

Время перевалило за два часа ночи. Чонгук так и не смог заставить себя лечь. Он мерил шагами свою спальню, пока внизу наконец не раздался едва слышный щелчок входной двери. Юнги вернулся. Чонгук переждал около получаса. Ему нужен был повод. Какой-то веский, сухой, деловой повод, чтобы постучать в его дверь и доказать самому себе, что всё под контролем. Взяв со стола папку с какими-то старыми контрактами, которые вполне могли подождать до утра, Чонгук вышел в коридор и поднялся на верхний этаж. Он подошёл к комнате Юнги и коротко постучал. Из-за двери послышался тихий звук шагов, а затем она открылась. Чонгук приготовил фразу, но слова мгновенно застряли у него в горле. Юнги только что вышел из душа. Его тёмные волосы были ещё влажными и слегка беспорядочно падали на лоб, а на плечах был свободный красный шёлковый халат. Этот цвет выглядел вызывающе ярко на фоне бледной кожи Юнги. Шёлк мягко очерчивал ключицы и линию груди, где халат был слегка распахнут. Чонгук никогда не видел его таким — домашним, расслабленным и... чертовски привлекательным. Мысль о том, где Юнги пропадал до такого часа, засевшая в голове ещё в машине, вспыхнула с новой силой, выжигая остатки самообладания. Чонгук даже забыл про папку в своих руках. — Ты поздно, — голос Чонгука разрезал тишину, прозвучав неожиданно резко. Юнги удивлённо приподнял бровь, опёршись плечом о дверной косяк. Красный шёлк скользнул по его руке. — Были дела. Я думал, ты спишь, — ровно ответил он, всматриваясь в лицо Чонгука. — Что-то случилось? — Дела? В два часа ночи? — Чонгук сделал шаг вперёд, почти вплотную приближаясь к Юнги. Злость внутри мешала соображать здраво. — Насколько я помню, наше соглашение подразумевает, что мы не создаем поводов для сплетен. Если пресса увидит тебя ночью у Намджуна… Юнги замер. Взгляд его кошачьих глаз на секунду потемнел. Он медленно отстранился от косяка и выпрямился, глядя на Чонгука снизу вверх, но с каким-то пугающим спокойствием. На его губах появилась едва заметная, горькая усмешка. — При чём здесь Намджун? — тихо переспросил Юнги, и шёлк на его груди едва заметно дрогнул от вздоха. — С чего ты взял, что я был у него? Чонгук на мгновение осекся, сбитый с толку этой реакцией, но упрямо продолжил, теряя остатки выдержки: — Я видел, как вы разговаривали сегодня. Как ты улыбался ему. — Я был у Тэхёна, — мягко перебил его Юнги. Каждое слово упало со звоном разбитого стекла. — Мы сидели в его студии, пока он заканчивал эскизы, и просто болтали. А Намджун уехал по делам ещё вечером. Слова Юнги ударили наотмашь. Воздух в коридоре будто стал слишком густым. Чонгук застыл, чувствуя, как внутри всё переворачивается от глупого, горячего стыда. Он ошибся. Накрутил себя, приревновал к коллеге, а Юнги просто проводил время с их общим другом-омегой. Но самое страшное — Чонгук только что сам, своими руками, разрушил стену «безразличия», которую они строили четыре года. Он выдал себя перед Юнги, стоящим перед ним в этом вызывающем красном халате. Юнги смотрел на него долго, подмечая каждую эмоцию на лице Чонгука. Удивление в его глазах медленно сменялось чем-то тяжёлым, осознанным. Он сделал шаг ближе, так близко, что Чонгук почувствовал тепло, исходящее от его тела после душа. — К чему этот допрос, Чонгук? — тихо, почти шёпотом спросил Юнги. Красный шёлк задел домашние брюки Чонгука. — С каких пор тебя волнует, с кем я провожу ночи? По контракту мы свободны. У тебя есть Чимин, у меня — моя жизнь. Что изменилось? Чонгук открыл рот, чтобы сказать привычное «это ради безопасности репутации», но взгляд невольно упал на открытые ключицы Юнги, а затем снова в его глаза. Ложь прозвучала бы слишком жалко. — Ничего, — наконец глухо выдавил Чонгук, делая шаг назад, чтобы разорвать эту удушающую интимность. Контроль был окончательно потерян. — Ничего не изменилось. Забудь. Юнги грустно вздохнул. Настолько тихо, что это было похоже на шелест шёлка его халата. — Спокойной ночи, Чонгук. Дверь перед носом Чонгука закрылась, оставив его одного в тёмном коридоре. Он спустился к себе, чувствуя себя абсолютно обезоруженным. Образ Юнги в красном шёлке выжгло у него на сетчатке. Юнги теперь всё понял. А Чонгук... Чонгук впервые за четыре года испугался того, что пути назад к их удобному, холодному браку больше нет. А на телефоне, оставленном на тумбочке, снова зажглось уведомление. «Спокойной ночи, Чонгук-и. Люблю тебя». От Чимина. Чонгук посмотрел на экран, но не почувствовал ничего, кроме давящей, пугающей пустоты. Утро началось с привычной, въевшейся в подкорку рутины. В машине по дороге в главный офис компании они с Юнги не обронили ни слова. Юнги сидел на заднем сиденье, уткнувшись в планшет, его профиль был идеально спокойным, а деловой серый костюм-тройка полностью стёр ночной образ в красном шёлке. Словно ничего не было. Словно Чонгуку всё это привиделось. Но Чонгук помнил. Каждую секунду своего ночного позора. Добравшись до своего кабинета на верхнем этаже, Чонгук заперся изнутри. Ему нужно было вернуть контроль, сосредоточиться на работе, но мысли упрямо возвращались к Юнги. Раздражение и глухой стыд жгли изнутри. Он не планировал никого видеть, но тихий стук в дверь нарушил его изоляцию. Дверь приоткрылась, и на пороге появился Чимин. Он приехал сам, без предупреждения. На его лице читалась лёгкая тревога — вчерашний холодный уход Чонгука не давал ему покоя всю ночь, и Чимин просто не смог остаться дома. — Чонгук-и... прости, что без звонка. Ты вчера был так распущен, я не мог не приехать, — нежно сказал Чимин, проходя к его рабочему столу. В руках он держал пакет с любимым кофе Чонгука, пытаясь найти любой предлог, чтобы сгладить углы. Чонгук посмотрел на него, и внутри шевельнулось странное желание — использовать Чимина как щит. Заглушить ночное поражение перед Юнги. Ему нужно было то, что Чимин всегда давал так легко — безусловное восхищение и уверенность в себе. — Всё нормально. Иди сюда, — Чонгук откинулся на спинку кожаного кресла и сам потянул Чимина за руку к себе. Чимин послушно шагнул вперёд, оставив пакет на столе, и сел к Чонгуку на колени. Его ладони — тёплые, мягкие — сразу легли на плечи Чонгука, пальцы нежно зарылись в тёмные волосы на затылке. Чимин потянулся за поцелуем, обрадованный тем, что Чонгук не оттолкнул его. И Чонгук ответил. Но этот поцелуй был другим — более резким, требовательным, почти отчаянным. Чонгук пытался вытравить из памяти вид бледных ключиц Юнги. Он обнял Чимина за талию, притягивая ближе, углубляя поцелуй, заставляя Чимина тихо и прерывисто выдохнуть ему в губы. Это была их привычная интимность. Граница, за которой Чонгук всегда чувствовал себя в безопасности. Пальцы Чимина скользнули под пиджак Чонгука, оглаживая грудь через тонкую ткань рубашки. Чимин тихо застонал, отстраняясь на долю секунды, чтобы посмотреть Чонгуку в глаза с той самой слепой, удушающей любовью. И именно в этот момент дверь кабинета открылась. Юнги никогда не заходил без стука, но у него был дубликат ключа на случай экстренных совещаний, и, видимо, этот повод он посчитал важным. Порог перешагнул мужчина с папкой документов в руках. Звук открывшейся двери заставил Чимина вздрогнуть и быстро повернуться, всё ещё оставаясь на коленях Чонгука, его щёки густо покраснели. Чонгук замер, его руки застыли на талии любовника. Взгляд Чонгука метнулся к дверям и столкнулся со взглядом Юнги. Юнги не изменился в лице. Ни один мускул не дрогнул на его фарфоровой коже. Он лишь на секунду опустил глаза на руки Чонгука, сжимающие бёдра Чимина, а затем снова посмотрел Чонгуку прямо в глаза. В этом взгляде не было ни злости, ни ревности. Только холодная, деловая вежливость. И это ранило Чонгука сильнее, чем любая сцена. — Простите, что прерываю, — ровным, лишённым каких-либо эмоций голосом произнёс Юнги. — Чонгук, через десять минут совет директоров. Намджун уже в конференц-зале. Нам нужно согласовать финальные правки по бумагам. Чимин смущённо заёрзал, пытаясь подняться, но Чонгук из чистого упрямства на секунду зажал его сильнее, не отрывая взгляда от Юнги. Он ждал хоть какой-то реакции. Обиды. Презрения. Хоть чего-то живого, как ночью. Но Юнги лишь коротко кивнул сам себе, положил папку на край стола, у самого входа, подальше от них. — Жду тебя внизу через пять минут, — спокойно добавил он. Юнги развернулся и вышел, закрыв за собой дверь так же тихо, как и вошёл. В кабинете снова повисла тишина, но теперь она была удушающей. Чимин поспешно поднялся с колен Чонгука, поправляя одежду, его дыхание всё ещё было сбитым, но взгляд стал растерянным и грустным. — Мне... наверное, лучше уйти? — тихо спросил Чимин, чувствуя, как Чонгук мысленно полностью отсоединился от него. Чонгук не ответил. Он смотрел на закрытую дверь, и внутри него нарастала настоящая буря. Юнги только что увидел его с любовником, и ему было... всё равно. Абсолютно всё равно. И это осознание ударило по эго Чонгука с сокрушительной силой. Вчерашний ночной триумф Юнги теперь казался завершённым. Вместо того чтобы вернуть контроль, Чонгук увяз в этой паутине ещё глубже. Едва тяжелая дубовая дверь кабинета закрылась, отсекая Юнги от чужой интимности, его безупречная осанка на секунду дрогнула. Юнги сделал несколько шагов по пустому коридору и остановился у панорамного окна. Пальцы, сжимавшие папку с отчетами, побелели до судороги. Он заставил себя сделать медленный, глубокий вдох, но воздух казался слишком горячим, застревая в легких. Маска идеального, равнодушного партнера, которую он только что держал перед Чонгуком, сейчас давалась с огромным трудом. Перед глазами упрямо стояла картина: Чонгук, уверенно сидящий в своем кресле, его руки, собственнически сжимающие бедра Чимина, и этот темный, вызывающий взгляд. Чонгук не отпустил Чимина, когда Юнги вошел. Наоборот — прижал сильнее. Нарочно. Словно пытался отыграться за ночной позор в коридоре дома. Ночной допрос Чонгука, его глупая, необоснованная ревность дали Юнги крошечную, сумасшедшую надежду. На мгновение ночью ему показалось, что Чонгуку... не все равно. А сейчас Чонгук в пух и прах разбил эту иллюзию, показав, кто на самом деле занимает его мысли. Внутри Юнги поднялась глухая, ледяная обида. Он закрыл глаза, заставляя себя задушить это чувство в зародыше. Чонгук хотел играть в безразличие? Отлично. Юнги больше не позволит себе ни единой слабости, вроде той, что случилась ночью. Он вернет эту чертову границу на место. Шаги со стороны лифтов заставили его мгновенно повернуться. Взгляд Юнги тут же стал холодным и сфокусированным. По коридору шел Намджун. — Мин Юнги, — Намджун остановился в паре шагов, держа в руках рабочие документы. Его голос был ровным, официальным. — Совет директоров готов к началу. Чонгук еще не освободился? Юнги слегка склонил голову в знак приветствия. На его лице не осталось и следа от недавних эмоций — только безупречная деловая вежливость. — Он спустится через пять минут, Ким Намджун. Возникли небольшие накладки по графику, но бумаги к совету уже у меня. Намджун коротко взглянул на закрытую дверь кабинета Чонгука, затем перевел взгляд на документы в руках Юнги и спокойно кивнул. Для него это были лишь рабочие моменты, не требующие лишних вопросов. — Хорошо. Тогда пройдемте в конференц-зал, нужно успеть настроить аппаратуру для презентации до прихода инвесторов. — Разумеется. Я иду за вами, — сухо ответил Юнги. Он пошел следом за Намджуном по длинному коридору, чеканя каждый шаг. Изнутри его жгла ледяная решимость. Они будут играть строго по правилам контракта. До самого конца