Идеальный костюм

Ужин с Роуз и Клиффом прошёл лучше, чем Шейн мог ожидать. Он думал, что будет неловко, что Роуз будет слишком активно интересоваться Ильёй, или что Клифф окажется скучным или высокомерным. Но всё сложилось иначе: Роуз была в ударе - остроумная, тёплая, и Клифф смотрел на неё так, будто она была единственным человеком в комнате. А Илья… Илья был спокоен, уверен, и когда они вышли из ресторана и остались вдвоём, он взял Шейна за руку и сказал: — Твоя подруга - прекрасный человек. — Ты правда так думаешь, или подлизываешься? — Она тебя любит, это видно. А значит, что и я её люблю. — А Клифф? — Клифф - хороший парень, на самом деле. Я знаю его по бизнесу, он честный. Историй о нем плохих никаких не слышал, значит ты можешь не сильно переживать за Роуз. Шейн улыбнулся и сжал его пальцы. — Домой? — Домой. — сказал Илья, подумав про себя, как же приятно, что Шейн называет его квартиру домом. И тут в его голову пришла одна мысль… Они поехали в такси молча, но это было молчание не как у чужих. Илья держал его за руку, большим пальцем гладил костяшки, и Шейн чувствовал, как внутри разливается тепло. Всё было правильно, на своих местах. В лифте Илья притянул его к себе, поцеловал в висок, потом в уголок губ. — Я устал, — сказал он. — Я тоже. — Но я хочу тебя. Если ты готов. Шейн поднял на него глаза. Взгляд Ильи был тёплым, но в нём горел огонек. — Я тоже хочу тебя, — сказал Шейн. Илья сжал его пальцы. Квартира встретила их темнотой и тишиной. Илья зажёг свет, и Шейн скинул обувь, пошёл в гостиную, как хозяин, Илья следом. В несколько шагов он догнал его, положил руки на плечи и развернул к себе. — Ты сегодня был невероятным, — сказал он. — Я просто сидел и улыбался. — Ты был рядом, для меня это главное. Илья наклонился и поцеловал его. Нежно, медленно, но Шейн чувствовал - внутри уже закипает что-то горячее. — Идём, — сказал Илья, взял его за руку и повёл в спальню. За окном начал накрапывать дождь, первые капли мягко застучали по стеклу. В спальне было полутемно, и только свет уличных фонарей просачивался сквозь шторы. Илья не включил торшер - ему не нужен был свет, чтобы видеть Шейна. Он остановился, повернулся к нему. Медленно, не торопясь, начал расстёгивать пуговицы его рубашки. Его пальцы касались кожи, оставляя за собой дорожку тепла, опускающегося вниз. — Ты так красиво улыбаешься, solnyshko — сказал он, расстегнув последнюю пуговицу. — Я хочу видеть это каждый день. — Ты же итак видишь. — Хочу видеть чаще. Он снял с Шейна рубашку, провёл пальцами по плечам, по ключицам, по груди. Шейн стоял неподвижно, чувствуя, как внутри нарастает жар. Илья смотрел на него с восхищением, словно видел впервые. Илья обхватил его лицо ладонями, притянул к себе. Поцелуй был глубоким, медленным, как будто он хотел запомнить каждый миллиметр его губ. Шейн ответил, его руки скользнули по спине Ильи, сжимая ткань рубашки, притягивая его ближе. Они двигались к кровати, не разрывая поцелуя, спотыкаясь об нее, и рухнули на прохладные простыни. Илья оказался сверху, опёрся на локти, заглянул в глаза Шейна. Дождь за окном усилился, забарабанил по стеклу, но здесь, в этой комнате, был только их шёпот и горячее дыхание. — Ты не представляешь, как я хочу тебя, — сказал Илья, целуя его в шею, спускаясь к ключицам. — Я тоже, — выдохнул Шейн, чувствуя, как его тело дрожит от каждого прикосновения, от каждого движения губ Ильи по его коже. Илья целовал его плечи, грудь, живот, опускаясь всё ниже, касаясь кожи кончиками пальцев. Шейн запрокинул голову, вцепился в его волосы, задержал дыхание, когда Илья коснулся губами его бедра. Он двигался медленно, намеренно, не торопясь, и каждый его поцелуй заставлял Шейна выгибаться навстречу, искать больше тепла, больше близости. Когда Илья опустился к его члену, Шейн вскрикнул - от неожиданности, от остроты ощущения. Илья улыбнулся, прикусил кожу около, провёл языком по всей длине, чувствуя, как Шейн дрожит, как его дыхание сбивается, как его пальцы сжимаются в его волосах. — Я хочу тебя, — прошептал Шейн, задыхаясь. — Сейчас. — Я знаю, — ответил Илья. — Но не торопись. — Я не могу… я больше не могу ждать. Илья поднял голову, встретил его взгляд - тёмный, почти отчаянный. Улыбнулся. — Тогда я дам тебе всё, что ты хочешь. Он потянулся к тумбочке, взял лубрикант. Шейн смотрел на него широкими глазами, но в них не было страха, которого Илья так боялся, было только желание. Илья выдавил гель на пальцы и медленно опустился к нему, целуя внутреннюю сторону бедра, пока Шейн выгибался и сжимал простыню в руках. — Дыши, — сказал Илья. — Со мной. Шейн кивнул, прикусил губу, чувствуя прохладное прикосновение. Илья двигался медленно, давая ему привыкнуть к новому ощущению, и каждый его палец был аккуратен и терпелив, как будто он изучал его, пытаясь запомнить наизусть. — Ты удивительный, — прошептал Шейн, и в его голосе дрожала улыбка. — Ты не представляешь, насколько ты прекрасен, — ответил Илья. Он поднялся, навис над Шейном, его глаза потемнели от желания. Он вошёл в него медленно, чувствуя, как тот выдыхает, выгибается навстречу. Илья дал ему мгновение, чтобы привыкнуть, а затем начал двигаться - сначала медленно, потом быстрее, находя ритм, в котором они оба теряли контроль над дыханием. Они двигались в унисон, тела сливались в одно целое. Илья шептал его имя, срывающимся голосом, целуя его шею, скулы, губы, а Шейн прижимал его к себе, вжимаясь пальцами в его спину. И когда волна накрыла их обоих, они кончили почти одновременно, замирая в объятиях друг друга. Дождь за окном стихал, а они лежали в тишине, сбивчиво дыша, прижимаясь друг к другу. — Ты как сон, — сказал Шейн, уткнувшись носом в плечо Ильи. — Тогда просыпаться не нужно, — ответил Илья, целуя его в макушку. Шейн улыбнулся и закрыл глаза.

***

Шейн проснулся первым. Солнце только начинало вставать, пробиваясь сквозь неплотно задёрнутые шторы, и в комнате было ещё полутемно. Он лежал, слушая, как дышит рядом Илья - ровно, глубоко, и до сих пор не мог поверить, что это происходит на самом деле. Что он здесь, в его постели, в его доме, и что вчерашняя ночь была не сном. Он медленно повернул голову. Илья спал на спине, одна рука под головой, другая - на его бедре. Лицо расслабленное, светлое, без той маски, которую он носил при людях. В полутьме он казался моложе, почти беззащитным. Шейн улыбнулся. Он подумал о том, как много изменилось за последние недели, как Илья вошёл в его жизнь - сначала как клиент, потом как нечто большее. Теперь он не мог представить своего существования без этого человека. Он осторожно высвободился из-под руки Ильи, стараясь не разбудить его. Илья что-то пробормотал во сне, перевернулся на бок, и Шейн замер, но тот снова затих. Шейн тихо встал, натянул спортивные штаны и футболку Ильи - ту, что уже стала его собственностью - и пошёл на кухню. Он хотел сделать что-то, что покажет его заботу, и покажет Илье, как много тот для него значит не только словами, но и поступками. На кухне он остановился у холодильника, осмотрелся. Вчера он заметил, что у Ильи в холодильнике есть яйца, молоко, хлеб, масло, помидоры, зелень. И он решил, что приготовит завтрак сам - не потому, что хотел удивить Илью, а просто потому, что хотел сделать ему приятно. Он достал яйца, нарезал помидоры, налил в чашку молоко и начал взбивать. Пока он готовил, он думал о том, как Илья вчера смотрел на него, когда они были близки. Как он шептал ему что-то на русском, чего Шейн не понимал, но чувствовал. Как он держал его после, прижимая к себе, как будто не хотел отпускать. Шейн улыбнулся, перевернул омлет, и тут услышал шаги. — Ты готовишь? — спросил Илья, стоя в дверях кухни. Его голос был хриплым, волосы взлохмачены, и он тёр глаза кулаком. — Я решил, что ты заслужил завтрак. — Но это я должен был приготовить тебе. — Сегодня буду я. — Ты умеешь готовить? — Илья сел за стол, наблюдая за ним. — Я не знал, что умею, пока не попробовал. Я редко готовлю для себя, не всегда есть время. — И что ты приготовил? — Омлет с помидорами и зеленью. — Ты сделал это для меня? — А для кого ещё я тут мог стараться? Садись. Илья сел за стол, наблюдая, как Шейн сосредоточенно помешивает на сковороде. Ему было странно видеть его на своей кухне, в своей футболке, готовящим для него завтрак. Но приятно странно. Шейн поставил перед ним тарелку, налил кофе, сел напротив. — Ешь, приятного аппетита. — Ты не будешь? — Я не хочу омлет, поем немного торта. Илья улыбнулся, взял вилку, попробовал омлет - он оказался на удивление нежным, с лёгким ароматом зелени. — Вкусно? — Очень. — Ты выглядишь удивлённым. — Немного. Ты не выглядишь как человек, который настолько вкусно готовит. Они ели в тишине, но в этой тишине было больше, чем в любых словах. — Шейн, — сказал Илья, когда тарелка опустела. — М? — Я хочу, чтобы ты задумался о переезде. Шейн замер, вилка в руке застыла. — Что? — Я хочу, чтобы ты переехал ко мне. — Ты уверен? Это кажется таким быстрым. — Я знаю, что быстро, но чувствую, что это правильно. Чего тянуть, если мы оба этого хотим? — Ты правда хочешь, чтобы я жил здесь? — Да. Я хочу, чтобы ты просыпался рядом со мной. Я хочу, чтобы твоя зубная щётка стояла рядом с моей. Я хочу, чтобы ты готовил мне завтрак и чтобы я готовил его тебе. Я хочу, чтобы это был наш дом. Шейн не знал, что сказать. — Я… я не знаю, что ответить. — Ты можешь сказать «да», «мне нужно подумать», или «я боюсь» - я пойму всё. — А если я скажу «нет»? — Тогда я спрошу тебя через месяц, или через два, или через год. Я не отступлю, Шейн, но при этом я не буду давить. Шейн смотрел на него. — А если я соглашусь? — Тогда я скажу, что это будет лучший день в моей жизни, не считая вчерашнего и дня нашего знакомства. Шейн улыбнулся и взял его за руку. — Я подумаю, честно. Не могу так быстро принять важное решение. Они сидели за столом, держась за руки, и Шейн чувствовал, как внутри разливается тепло. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я тоже тебя люблю. — Я никогда не устану это слышать. — Я тоже. Они улыбнулись и не отпускали руки.

***

Илья сказал о съёмке за завтраком. Они сидели на кухне, за окном моросил дождь, и в квартире было тепло. Шейн пил кофе из синей кружки, которую Илья купил специально для него, и листал новости в телефоне. Илья сидел напротив, смотрел на него и улыбался. — Ты пялишься, — сказал Шейн, не поднимая головы. — Мне написали из журнала «Бизнес и стиль». Хотят интервью и фотосессию. — И ты согласился? — Да, но там было одно интересное условие. — Какое же? — Они попросили прийти с тем, кто разделяет мои ценности, если такой человек есть. Шейн поднял голову. — И ты хочешь взять меня? — А кого ещё? — Я же не бизнесмен, Илья. Я даже не знаю, что говорить перед камерой, буду стоять там как дурак и улыбаться. — Тебе и не нужно быть бизнесменом. Будешь стоять и быть собой - это всё, что нужно. — И что я там скажу? — Что захочешь. Если не захочешь говорить, то просто скажешь мне и всё. Или просто на всё можешь отвечать, что ты меня любишь. Шейн засмеялся, но внутри всё сжалось. — Илья, я не могу говорить это перед камерой. — Почему? — Это не для всех. — Я же шучу, Шейн, я просто прошу тебя быть рядом. Шейн смотрел на него, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Хорошо, — сказал он. — Я пойду с тобой. — Я знал. — Как ты мог знать? — Потому что ты не умеешь мне отказывать. Они допили кофе и пошли собирать красивый парный лук.

***

В день съёмки они приехали в студию. Шейн нервничал, вертел брелок в кармане и смотрел по сторонам. В студии было светло, пахло кофе и бумагой. Журналистка встретила их у входа, пожала руки, улыбнулась. — Илья, привет, меня зовут Джулия. Рада тебя видеть. — Привет, Джулия. Это Шейн. — Ух ты, — она улыбнулась. — Рада познакомиться. — Взаимно, Джулия. — Проходите, садитесь. Сначала интервью, потом сделаем пару фото. Оператор показал им место - два кресла рядом, тёплый свет. Шейн смотрел на всё это и чувствовал, как внутри всё сжимается, но он сел и старался не думать о камерах. — Илья, как ты начал свой бизнес? — спросила Джулия, когда интервью началось. — С ошибок, — ответил Илья. — Много ошибок. Потом я понял, что учиться надо не только на своих, но и на чужих. И главной совет - не бояться начинать заново. — Ты всегда был таким уверенным? — Нет, я научился. — Что тебя вдохновляет на данный момент? Илья повернулся к Шейну. Посмотрел на него так, как смотрел только в самые тихие моменты. — Он, — сказал он, кивая на Шейна. — Ваш партнёр? — спросила Джулия. — Да. Он - моя опора и причина, почему я хочу быть лучше с каждым днем. Шейн почувствовал, как кровь приливает к лицу. Он смотрел на Илью и не мог найти слов. — А Вы что скажете? — спросила Джулия, глядя на Шейна. Шейн сглотнул, чувствуя, как дрожат руки. — Я горжусь им, — сказал он, глядя на Илью. — И я люблю его. Даже если у него что-то проходит не очень удачно. Илья улыбнулся, обнял его за плечи и притянул к себе. — Мы вместе, — сказал он, глядя в камеру. — Мы вместе, — повторил Шейн, сжимая его руку. Журналистка улыбнулась и кивнула фотографу. — Давайте сделаем совместный снимок на обложку. Шейн чувствовал, как сердце колотится в груди. Илья сжал его плечо. — Вы очень красивая пара — сказал им фотограф, улыбаясь. Шейн улыбнулся. По-настоящему.

***

Когда они вышли из студии, Шейн взял Илью за руку. Он не думал о том, кто смотрит - ему было всё равно. — Ты был серьёзен? — спросил он. — Я никогда не был серьёзнее. — Ты знаешь, что это опубликуют? Что все нас увидят? — Знаю. — И ты не боишься? — Я боюсь только того, что ты уйдешь. Мнение незнакомых людей не представляет для меня интереса. Шейн остановился, развернул Илью к себе и взял его лицо в ладони. — Я не уйду, Илья. — Тогда я не боюсь ничего. Шейн смотрел на него. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я тоже тебя люблю. Шейн поцеловал его. Прямо на улице, под серым небом. Ему было всё равно.

***

Журнал вышел через две недели. Шейн увидел его случайно - листал ленту новостей, и вдруг на экране появилась фотография: он и Илья на том самом диване, в студии, с тёплым светом и лёгкими улыбками. Шейн замер, посмотрел на их руки - сцепленные, лежащие на коленях, открытые для всех. Сердце пропустило удар. Заголовок гласил: «Илья Розанов: «Он - моя опора. Он - моя жизнь». Шейн прочитал статью дважды. Потом перечитал, уже с улыбкой на лице. Илья отвечал на вопросы так, как говорил с ним по ночам - тихо, честно, без защиты. Он рассказал о том, как приехал в Канаду, как начинал с нуля и как встречал людей, которые меняли его мир. И про Шейна он сказал то, что Шейн запомнил навсегда: «Когда я встретил его, я понял, что всё, что было раньше - просто подготовка к тому, чтобы быть рядом с ним». Шейн положил телефон на стол, закрыл глаза. В груди было тепло и одновременно страшно, потому что теперь о них знали все. Теперь у него не было пути назад, и он понял, что он и не хотел искать путей назад. Шейн встал из-за стола и прошёл по мастерской. Он смотрел на свои манекены, на выкройки, на старую швейную машинку, которая досталась ему от деда. Столько лет он строил здесь свою жизнь, но сейчас в его голове был только один адрес - адрес Ильи. Он взял телефон и написал: «Ты читал статью?» Ответ пришёл через минуту: «Я же ее наизусть знаю, сам же говорил все. И ещё раз повторяю - я не шутил.» Шейн улыбнулся. «Я знаю. Я люблю тебя». «Я тоже тебя люблю. Ты сегодня будешь у меня?» «Я думаю, теперь я буду у тебя всегда». Илья не ответил. Шейн знал - он просто хочет сказать всё, что подумал, при встрече. Когда Шейн переступил порог квартиры Ильи, тот стоял в прихожей и смотрел на него. Без улыбки, без слов. Просто смотрел, как будто видел впервые. И Шейн понял, что это был не просто взгляд, а что-то большее - он был наполнен тем, что слова не могли передать. Шейн подошёл к ним и положил руки ему на плечи. — Я не шутил, — сказал он. — Когда я говорил, что хочу быть ближе к тебе во всех смыслах. — Я знаю, — ответил Илья. — И я тоже не шутил. Поэтому я хочу спросить тебя ещё раз, и чтобы ты ответил мне серьёзно. — Спрашивай. Илья взял его лицо в ладони и заглянул в глаза. — Ты готов переехать ко мне? По-настоящему. Не просто ночевать, не просто оставлять вещи, а жить здесь. Шейн смотрел на него, чувствуя, как его дыхание становится глубже. Он хотел сказать «да». И он сказал: — Да. Я готов. Илья улыбнулся. Не той улыбкой, которую он показывал на публике, - а той, которая была только у него дома, когда он смотрел на него. — Тогда давай сделаем это правильно, — сказал Илья. — Как? — В выходные я хочу поехать с тобой в твою старую квартиру и помочь тебе собрать вещи, потому что я хочу, чтобы ты переехал ко мне не в спешке, и не самостоятельно. Теперь мы вместе, и в этом ты тоже не будешь один. — Ты серьёзно? — Я никогда не был серьёзнее. — А мои книги тоже перевезем? Их целая стена. — У меня тоже есть стена, ты можешь заполнить её. Если не хватит, то докупим и поставим в спальне, или в моем кабинете. — Ты знаешь, я ведь не думал, что это случится. — Что именно? — Что кто-то захочет быть со мной навсегда. — Теперь ты знаешь, я здесь. И ты здесь. В субботу они поехали в квартиру - Шейн стоял посреди комнаты, оглядывал стены, книги, лампы, и чувствовал, как внутри смешиваются воспоминания и предвкушение. Илья подошёл к нему сзади, обнял за талию, положил подбородок на плечо. — Это твой мир, — сказал он. — Был. Теперь мой мир - это мы. И теперь ещё и твой дом. Шейн развернулся в его руках и поцеловал его. Они не торопились - собирали вещи медленно, с чувством: каждая вещь что-то значила, и Илья брал её аккуратно, как будто понимал ценность. Они упаковали вещи, погрузили их в машину. Шейн стоял на пороге квартиры как в последний раз - не как уходящий, а как человек, который закрывает одну дверь, чтобы открыть другую. Илья подошёл, взял его за руку. — Готов? — Да. — Тогда поехали домой. Шейн сел в машину, посмотрел на Илью за рулём, и улыбнулся. Он чувствовал, как внутри всё складывается в одну картину, где прошлое уже не важно, а будущее - это он и этот человек, который держит его руку. В новой квартире Шейн стоял посреди гостиной, где уже стояла его старая лампа и коробки с книгами. Илья подошёл, обнял его сзади и спросил: — Теперь ты дома? Шейн повернулся, взял его лицо в ладони и тихо сказал: — Теперь - да. Илья поцеловал его, и этот поцелуй был не просто нежным - он был обещанием. Они стояли в объятиях, и свет падал на них через окно, как будто сам город приветствовал их новую жизнь. — Что мы будем делать завтра? — спросил Шейн. — У тебя же тоже завтра выходной? — Всё, что захочешь. Предлагаю сходить на свидание, например. — А послезавтра? — А послезавтра мы просто будем жить. Шейн улыбнулся и прижался к нему. Он знал, что всё будет правильно. Потому что они - вместе.