Метель из колокольчиков.

      В столице префектуры день Объединения праздновался всегда с размахом: танцы, представления, ещё раз танцы, концерт от двора даймё, конкурсы, запуски воздушных змеев и наиболее длинный пир за весь год. Женщины заказывали лучшие кимоно и сооружали сложнейшие причёски; мужчины же украшали город.       Для последней и самой важной задачи привлекались так же и охотники, чтобы ни один демон не помешал величайшему празднеству. Нанимал их двор, а по выполнении работы одаривал ненужными, дорогими безделушками, которые потом охотниками продавались или обменивались на более ценные вещи.       В этот раз с вознаграждением получилось неловко. Ао́и стояла посреди внутреннего двора резиденции даймё, сжимая в руках небольшой, но на удивление тяжёлый мешочек из пурпурного шёлка, и чувствовала, как внутри неё закипает бессильная ярость. Рядом, прислонившись плечом к старому кедру, Рю́дзи лениво перекатывал в пальцах такой же мешочек, и на его обычно невозмутимом лице читалось выражение, которое Аои мысленно определила как «философскую скуку пополам с разочарованием».       — Две дюжины демонов за неделю. — произнесла она, и голос её, высокий и звонкий, предательски дрогнул. — Две дюжины, Рюдзи-сан. И всё, что мы получили, — это...       — Нефритовая подвеска и дюжина крохотных серебряных колокольчиков на алых шнурах. — Рюдзи ухмыльнулся, запрятав мешочек в складках кимоно и усмехнулся: — Говорят, нефритом на юге печи топят. Может, нам тоже попробовать?       Аои хмыкнула, поправила съехавшую набок заколку и закрыла лицо руками, издав что-то наподобие рыка.       — И что нам с этим делать? — глухо спросила она. Рюдзи оттолкнулся от ствола кедра и, потянувшись так, что хрустнули позвонки, небрежно бросил:       — Идти к госпоже Тос, разумеется.       Охотники двинулись вдоль окраины весёлого города, рассматривая яркие гирлянды, величественные причёски дам и вдыхая ароматы чего-то жареного.       Лавка госпожи Тос располагалась в отдалении от места празднества, зажатая между лавкой торговца бумагой и чайным домом с сомнительной репутаций. Аои любила это место какой-то щемящей, почти детской любовью. Здесь всегда пахло сандалом и старыми свитками, с балок свисали пучки сушёных трав, отгоняющих злых духов, а вдоль стен тянулись полки, уставленные всевозможными защитными амулетами.       Госпожа Тос находилась снаружи. Точёная фигурка в светло-жёлтой юката с вышитыми белыми цветочками, стоявшая на деревянной табуретке перед входом. Пальчики старательно завязывали узел, на котором должен был висеть фонарь. Рядом с табуретом стоял демонёнок по имени Окё, держащий в маленьких ручках красный тёти́н. Он жил уже полвека, но выглядел совершенно похожим на ребёнка семи лет, если не обращать внимание на рожки, вертикальные серебристые зрачки, белую кожу и пепельно-розовые волосы. Окё втянул носом воздух и в тот же миг резко развернулся к паре охотников.       — Аои-неесан, Рюдзи-сан! А мы с Тос-сан украшаем лавку! — звонко прокричал демонёнок, едва удержавшись, чтобы не выбросить фонарь и не понестись навстречу старым знакомым.       — Окё! — вскрикнула Тос. Табурет под ней пошатнулся, и женщина крепко вцепилась в балку, чтобы не свалиться.       Демонёнок, словно бы почувствовав укол стыда, быстро схватил табурет, останавливая его шатание.       — Спасибо. — кивнула госпожа, улыбнувшись и потрепав Окё по голове между рожками. — Больше так не надо делать, даже если пришли охотники?       — Угу. — кивнул Окё, всё же повернув голову к паре, замершей неподалёку.       Аои улыбнулась и подошла ближе, потрепав демонёнка по пепельно-розовым вихрам. Тот зажмурился от удовольствия — точь-в-точь довольный котёнок, если забыть о вертикальных зрачках и серых рожках.       — Вы надолго? — спросил он, заглядывая снизу вверх голубыми глазищами.       — На сколько позволит госпожа Тос, — ответил Рюдзи и, подойдя ближе, помог хозяйке спуститься с табуретки. — Позволите помочь с украшениями? От чистого сердца, разумеется.       Тос осторожно слезла с табурета, оправила юката и окинула охотников оценивающим взглядом.       — Я слушаю. — она скрестила руки на груди и слегка склонила голову на бок. — Опять принесли что-то бесполезное, от чего мне придётся избавляться себе в убыток?       Аои молча вытащила мешочек и развязала шнур. На ладонь высыпались крохотные серебряные колокольчики на алых нитях. Госпожа Тос взяла один, взвесила, поднесла к уху — мелодичный звон рассыпался в воздухе, и Окё замер, приоткрыв рот. Потом чихнул.       — Серебро настоящее, но работа дешёвая. Подобное можно использовать только против цукумога́ми да и то не факт, что они его отпугнут. — проговорила Тос, возвращая колокольчик. Аои приняла его так, словно ей давали дохлую жабу. — О́фуда за них я дам, но немного. Будем считать это благотворительностью в честь праздника, а пока, раз уж предложили помощь, — она кивнула на кучу ещё не развешанных гирлянд и свёртков, — беритесь за дело.       Следующие полчаса прошли в хлопотах. Аои, забравшись на табурет, крепила бумажные фонарики к балкам, пока Окё подавал их снизу. Рюдзи, неожиданно ловкий для человека его комплекции, обматывал красной тканью ствол старой сливы у входа, приговаривая, что дерево после этого наверняка решит зацвести второй раз за год от смущения. Госпожа Тос руководила процессом с видом полководца перед решающей битвой.       — Левее, Аои-тян! Нет, это право, моё лево! Окё, не носись с фонарями, порвёшь! Рюдзи-сан, ради Его Величия, не завязывайте узлы так туго — мне потом это распутывать до следующего праздника!       Когда лавка торговца амулетами стала походить на дом из весёлого квартала, единогласно было принято решение пройти внутрь и выпить чаю.       Внутри лавки царил полумрак, пахло бумагой, сандалом и травами. Госпожа Тос провела гостей в дальнюю небольшую комнату, служившую чем-то вроде кухонной зоны, где на глиняной печурке стоял видимо уже заваренный чай, а на циновках расположился низкий столик с несколькими подушками под ним.       — Вы садитесь, — Тос кивнула Аои и Рюдзи, а Окё, который почти добежал до своего излюбленного места около очага, перехватила, обхватив запястье. — а Окё принесёт кружки, верно?       — Верно! — оживился демонёнок, высвободив руку из хватки женщины, и умчался к шкафчикам.       Тос заняла место во главе стола, традиционно опустившись на колени, Рюдзи сел с самого края, вытянув ноги в сторону, а Аои скрестила ноги и положила руки на стопы.       Окё вернулся быстро, ловко расставил четыре расписанные карпами пиалы, принёс чайник и после занял своё место, расслабившись, обхватив колени руками и глядя на гостей блестящими в полумраке глазами. Госпожа Тос наполнила кружки — чай оказался с жасмином. Пар поднимался тонкими струйками.       Некоторое время молчали. Аои грела ладони о кружку, ощущая, как по телу разливается спокойное тепло, постепенно вытеснявшее остатки дневной злости. Рюдзи, сделав глоток, блаженно прикрыл глаза и, казалось, едва не растаял.       — Демоны в этом году разбушевались. — негромко произнесла госпожа Тос. — Обычно перед праздником Объединения они тише воды, а тут словно с цепи сорвались. Вы, верно, неделю не спали.       — Почти. — отозвалась Аои. — Но мы своё дело сделали. Просто… — она осеклась и покосилась на Окё.       — Просто награда опять оказалась насмешкой судьбы. — закончил за неё Рюдзи. — Нефрит, который никому не нужен, и колокольчики. Безделицы для придворных дам, не для охотников. Аои-тян собиралась разрыдаться прямо во дворе даймё, еле сдержалась.       — Ничего я не собиралась! — вспыхнула Аои, но тут же сникла под насмешливым взглядом напарника.       — А мне понравились! — включился Окё, заведя руки за спину и опёршись о них, как о спинку несуществующего стула. — Они звучат, как снег!       Аои замерла, не донеся пиалу до рта. Она покосилась на мешочек, брошенный небрежно на пол, потом перевела взгляд на Окё. Демонёнок посмотрел в ответ, улыбнувшись.       — Как снег, да? — Аои улыбнулась, но гораздо мягче. Рюдзи хмыкнул. — Окё, а ты ведь знаешь, что снег ходит?       — Знаю! Он громко топает, когда с крыши спускается. Ему нравится, когда его слышат.       — Иди-ка сюда. — Аои поманила его, другой рукой беря мешочек. — Будем делать из тебя метель.       Демонёнок недоверчиво посмотрел на мешочек, но послушно поднялся и обошёл стол. Госпожа Тос приподняла бровь, наблюдая за происходящим с тем особенным выражением, какое бывает у матерей, заранее знающих, чем кончится детская затея, но не желающих мешать.       Аои жестом попросила его повернуться спиной, что Окё послушно сделал. Девушка вытащила из мешочка наиболее длинные верёвки с колокольчиками и принялась ловко наматывать на рожки.       — Некоторые демоны носят украшения на рогах, но я не встречал ни одного с колокольчиками. — прокомментировал Рюдзи, поставив пустую пиалу на столик. — Поздравляю, Окё. Теперь ты первый демон с колокольчиками.       — Правда? — выдохнул тот и, когда Аои закончила с правым рожком, резко мотнул головой. Серебро зазвенело — чисто, тонко, переливчато. Окё замер на секунду, прислушиваясь к звуку, а потом расплылся в такой счастливой улыбке, что у Аои защемило сердце.       — Звучит! — закричал он и закружился на месте. — Звучит-звучит-звучит! Я метель!       Рюдзи, неожиданно для всех, заливисто по-доброму расхохотался, схватившись за живот. Окё поддержал его звонким хохотом, Тос хихикнула, прикрыв рот рукавом, Аои слегка улыбнулась.       Они просидели в лавке до самого заката, слушая зв онкий топот снега и единогласно решив, что их меленький праздник Объединения удался на славу.