Последний раз

Библиотека в этот час была особенно тихой. Свет, проходя сквозь витражи, разбивался на десятки цветных осколков, которые лежали на полу неподвижно, как кусочки разбитого стекла. Анджела стояла у входа на Этаж Общих Работ, глядя, как Роланд сидит за столом, уткнувшись в книгу. Он не читал — она знала это по тому, как его пальцы застыли на странице, не переворачивая её. Она бесшумно подошла и села напротив. — Роланд. Он поднял голову. Взгляд у него был отсутствующим, но он быстро пришёл в себя и натянул на лицо привычную полуулыбку. — Анджела. Давно ты здесь стоишь? — Достаточно, чтобы заметить, что ты не читаешь, — ответила она. Он усмехнулся и закрыл книгу. — Поймала. Анджела помедлила, собираясь с мыслями. — Я хочу поговорить о том, что случилось на приёме гостей. Об Оливье. Роланд не ответил сразу. Он смотрел в сторону, на стеллажи, где среди прочих стояла новая книга — в тёмно-синей обложке, без названия. — Что ты хочешь узнать? — Ты знал, что он придёт? — Знал, — Роланд перевёл взгляд на неё. — Но не был уверен. Он был частью Ассоциации Ханы. Они получили приказ разобраться с Библиотекой. — Ты знал, что он надеялся тебя увидеть. Роланд чуть нахмурился. — Откуда ты? — Я видела его лицо, когда он вошёл, — сказала Анджела. — Он не знал, что ты здесь. Но он искал тебя взглядом. Я поняла это сразу. Роланд опустил глаза. — Он всегда так делал. Входил в комнату и первым делом искал меня. Ещё в Чарльз Офис. Привычка, наверное. — Он пришёл с заданием, — продолжила Анджела. — Устройство Корпорации Т. Он оставил его на мне, когда пожимал руку. Он собирался привести его в действие и уничтожить Библиотеку. — Знаю. — Голос Роланда стал глуше. — Я видел, как он это сделал. Я мог бы остановить его ещё тогда, но я не был уверен, что он действительно это сделает. Думал, может, он просто проверяет. Идиот. Он зло усмехнулся, но в усмешке чувствовалась боль. — Ты остановил его, — сказала Анджела. — Ты перехватил устройство. Ты спас меня. — Да. — Почему? Роланд посмотрел на неё долгим взглядом. — Потому что я сделал выбор, Анджела. Я выбрал эту Библиотеку. Я выбрал тебя. Даже если для этого пришлось драться с человеком, с которым мы когда-то делили одну контору. Он встал и медленно прошёлся по залу. Шаги его отдавались эхом, и в этом звуке было что-то тягучее, как воспоминание. — Перед дуэлью он сказал мне: «Я рад, что ты жив». А потом добавил: «Но работа есть работа». Он всегда так говорил. Работа есть работа. Дружба есть дружба. Он умел их разделять. А я никогда не умел. Анджела встала и подошла к нему. — Ты чувствуешь вину. — Да, — он не стал отрицать. — Он пришёл сюда, потому что ему приказали. Но он надеялся меня увидеть. Он хотел верить, что я ещё могу вернуться. Что я сниму эти перчатки и стану тем, кем был. А я вместо этого превратил его в книгу. Роланд резко развернулся к ней. — И я не жалею об этом. Ты понимаешь? Я не жалею, что защитил тебя. Я жалею, что так вышло. Что он оказался по ту сторону. Что я снова оказался в ситуации, где надо выбирать между тем, что осталось, и тем, что уже ушло. Он говорил спокойно, но голос его нарастал, как волна. — Оливье был моим другом. Настоящим. Он знал меня лучше всех. Он видел, как я падал, и он пытался меня поднять. А я ударил его тогда, когда он пришёл меня спасать. И теперь я сделал это снова. Только на этот раз он не ушёл. Он стал книгой. И я смотрю на неё каждый день. — Роланд… — Нет, — он шагнул к ней, и голос его сорвался. — Ты не понимаешь! Я не могу просто взять и забыть это! Я каждый день прохожу мимо этой книги и вспоминаю, как он смеялся, когда мы работали вместе. Как он называл меня идиотом за мои дурацкие идеи. Как он говорил, что из нас получилась бы отличная команда, если бы я не был таким упрямым! Он кричал, и в тот же миг воздух в зале содрогнулся. Витражные стёкла задрожали, издавая тонкий, звенящий звук. Свет вспыхнул, замерцал, и книги на полках начали хлопать страницами, как стая птиц. Пол под ногами дрогнул, и цветные блики закачались, разбегаясь в разные стороны. Анджела не отступила. Она стояла перед ним, глядя в его лицо, и чувствовала, как Библиотека пульсирует в такт его дыханию — тяжёлому, рваному. Роланд медленно выдохнул. Гул стих, книги закрылись, свет вернулся в своё привычное состояние. — Прости, — сказал он тихо. — Я не хотел кричать. — Библиотека отозвалась на твою боль, — ответила Анджела. — Она делает так только с теми, кто действительно что-то чувствует. Роланд посмотрел на свои руки. Перчатки потрескались на костяшках. — Иногда мне кажется, что я ношу её в себе, — сказал он, глядя на потрескавшуюся ткань. — Эту боль. Она не уходит. — Ты не должен носить её один, — сказала Анджела. Роланд поднял на неё глаза. Она стояла близко, и впервые он заметил, как странно смотрится на её лице румянец, который она явно не планировала. — Ты чего? — спросил он, чуть прищурившись. — Ничего, — ответила она слишком ровно. — Краснеешь, что ли? — Нет. — Ага, — усмехнулся он. — Ещё как краснеешь. Я думал, у тебя кожа как у фарфоровой куклы, а ты, оказывается, живая. Анджела отвела взгляд. — Тело иногда ведёт себя непредсказуемо, — сказала она сухо. — Особенно если оно новое. — Ну-ну, — Роланд хмыкнул и покачал головой. — Ладно. Не будем об этом. Он отошёл к столу и сел, устало откинувшись на спинку стула. — Спасибо, — сказал он уже спокойно. — Что не ушла. Что выслушала. Анджела села напротив. — Мы ещё не раз будем возвращаться к этому разговору, — сказала она. — Но сегодня, наверное, достаточно. — Достаточно, — согласился он. Они замолчали. Тишина больше не давила — она обволакивала их, как тёплый воздух после грозы. Анджела посмотрела на стеллаж, где стояла книга Оливье. — Что он сказал тебе перед дуэлью? — спросила она. Роланд перевёл взгляд на книгу. — «хочешь - делай, не хочешь - не делай», — ответил он. — Мои слова. Он знал, что я скажу. И использовал их, чтобы мы оба помнили, что между нами ничего не осталось. — А ты? — Я сказал ему, что он изменился. Что он стал холоднее. — Роланд усмехнулся. — А он ответил: «Я просто делаю свою работу, как и ты когда-то». Он замолчал. Анджела ничего не сказала. Она просто сидела напротив, глядя на него, и в её взгляде было что-то тёплое — то, что она сама не могла объяснить. — Спасибо, — сказал Роланд ещё раз, тише. Она кивнула. Библиотека затихла. Книга Оливье мерцала в полумраке, и в её свете было что-то похожее на прощение — тихое, молчаливое, без слов.