Дракомежка

У Драко Малфоя были проблемы. Из без того мрачный и душный класс по зельеварению, сейчас был особенно душным и неприятным для Драко, пытающимся приготовить зелье амортенции. Десяток дымящихся котлов, около которых толпились остальные однокурсники, совершенно не помогал, только усугубляя ситуацию. Конечно, для каждого амортенция пахла по-особому, уникально. Для Драко это был едва уловимый аромат свежескошенной травы, смешанный с резким, почти колючим запахом пергамента и явной тяжеловесной нотой дорогих удовых духов, которые он так часто чувствовал в коридорах Хогвартса. Этот запах, такой до боли знакомый, заставил его на мгновение потрясённо замереть, сжимая в руке серебряную ложку. Драко нервно огляделся, боясь, что кто-то заметит, как предательски дрогнули его пальцы, потянувшись к мантии, ведь этот аромат принадлежал тому, кого он меньше всего ожидал встретить в своих мыслях. Ещё раз оглянувшись вокруг и убедившись, что за ним никто не наблюдает, Драко осторожно запустил дрожащую руку под мантию и принялся медленно поглаживать себя, стремясь хоть немного сбросить охватившее его томное напряжение. Мерлин, он уже был таким мокрым! Струйки густой влаги пачкали его жаждущий вход, вяло стекая по бёдрам и тут же впитываясь в плотные шерстяные брюки. Драко ненавидел своё тело омеги, но факт оставался фактом — он был низжим существом в иерархии полов, уступая не то что глупым альфам, но и бетам. Его тело, объятое гормонами похоти, было приспособлено только для одного — служить альфам. Ещё раз осмотревшись по сторонам, Драко ещё ниже склонился над бурлящим котлом, притворяясь, что варит зелье. Признаться, его зелье давно было испорчено, приобретя совершенно не свойственный ему тёмно-лиловый цвет, но Драко это сейчас не особо заботило. Опустив руку под парту, он уже быстро и отчаянно мастурбировал себя, дёргая и лаская вздымающийся член. Мокрая от слюны ладошка скользила по стволу, не принося долгожданного облегчения. Драко нужно было что-то большее, то, что могло бы заполнить его изнутри, наполняя голодную текущую дырочку. — Время вышло! Закончили! — как-то уж слушком радостно объявил Слизнорт и принялся неспешно ходить между рядами восьмикурсников, изучая котлы своих подопечных. — Разлейте полученные зелья по флаконам и передайте мне. Драко жалостливо застенал, не поднимая недовольного взгляда от котла. Может быть Слизнорт, толстый тюфяк, и закончил, но вот он, Драко, ещё не кончил. Тихо чертыхаясь, Драко перелил своё ужасное зелье, достойное разве что «Т», в стеклянный флакон и направился к преподавательскому столу. Объёмные тёмные складки мантии скрывали его проблему, но всё ещё слишком чувствительный член болезненно тёрся об грубую одежду, превращая каждый шаг в пытку. Драко только надеялся, что не слишком очевиден, и его вынужденную хромоту припишут чему-то иному. Из-за спины раздался дружный смех Гриффиндора. Драко лишь плотнее сжал челюсти, гневно втянул воздух, снова утонув в удовом аромате, и благородно прохромал к столу, вручив Слизнорту злосчастный флакон. Он вышел из кабинета, не оглянувшись. Впрочем, всех его сил и гордости хватило только на то, чтобы добежать до ближайшего туалета и закрыться в кабинке. Обессиленно опустившись на крышку унитаза, Драко попытался отдышаться и прийти в себя. Ему нужно было время. Где-то вдалеке прозвенел звонок, вещая о новом уроке, но для него мир словно замер в этом горьком, пропитанном запахом холодной чистоты пространстве. Сердце всё ещё неистово колотилось о ребра, словно пытаясь вырваться из грудной клетки. Драко поднялся и побрёл к раковинам, плеснул себе холодной водой в лицо. Сзади раздались шаги, тяжёлые и уверенные. Так ходят альфы. Драко не нужно было оглядываться, чтобы понять, кто здесь. Удовый запах, наполнивший комнату, был достаточной подсказкой. Невилл Лонгоботтом. Драко вздрогнул. Его взгляд метнулся к зеркалу, а пальцы вжались в край раковины. Ему следует прекратить глупую привычку прятаться по туалетам, ни к чему хорошему это не приводит. Испуганные серые глаза встретились с насмешливыми зелёными, и Невилл в отражении ухмыльнулся. — Так, так… И что у нас тут за омежка?.. — протянул тот глухо, с едва уловимым рычанием, от которого по спине Драко пробежал жар. — Отвали, Лонгботтом, — холодно процедил Драко, пытаясь придать голосу хоть каплю былой надменности, но тот предательски дрогнул. Невилл лишь покачал головой, в его глазах сверкнуло что-то опасно хищное. — Неверный ответ, омега. Ты явно забыл, с кем разговариваешь. Думаю, мне стоит тебе напомнить. Невилл толкнул его на середину комнаты, срывая мантию. Драко забалансировал на дрожащих ногах, едва не упав. — Раздевайся, — короткий альфа-приказ. Драко растерянно оглянулся на дверь, но Невилл лишь презрительно фыркнул заметив это. — Ты ведь не думаешь, что я настолько глуп, чтобы оставить тебе хоть малейший шанс на побег? Она закрыта. Можешь кричать сколько угодно — никто не услышит твои вопли за этими стенами. Драко судорожно вдохнул, чувствуя, как пространство вокруг гротескно сжимается. Пальцы, лишённые былой ловкости, дрожали, когда он начал расстёгивать пуговицы шёлковой рубашки. Невилл не сводил с него пристального, тяжёлого взгляда, в котором читалось не столько вожделение, сколько холодная жажда полного подчинения. Его глаза, тёмные и непроницаемые, словно застывшая смола, давили на Драко, заставляя его замирать на каждом шагу. Он медленно стянул рубашку, обнажая бледные плечи, покрытые мурашками от пронизывающего холода, а также от осознания собственной беспомощности. Затем принялся за брюки. Миг — и вот он уже совсем голый. — Повернись. Покажи мне себя, — очередной приказ глухим голосом. Драко медленно кружится вокруг свой оси, чувствуя этот тяжёлый взгляд на себе. На своём теле, коже, бёдрах. Его член дрожит, приветствуя это внимание, и Драко ненавидит себя за это. Смазка льётся из дырочки, неприятно стекая по бёдрам на холодный кафель пола. — Какая же ты шлюха, Малфой… — вздыхает Невилл, — Течёшь перед любым альфой, способным зажать тебя в туалете. Так хочешь члена? Драко не отвечает. Кровь бросается ему в лицо, окрашивая обычно бледные щеки в пунцовый, и он склоняет голову, стыдливо прячась за завесой белокурых волос. Невилл медленно обходит его, рассматривая. Драко слабо дрожит, делая рваный судорожный вдох, словно пытаясь унять бешеный стук сердца. Его колени почти подкашиваются от невыносимого напряжения. — Руки на раковину, ноги на ширине плеч. Наклонись. Очередной приказ, который Драко не смеет нарушить. Он послушно подаётся вперёд, упираясь ладонями в холодный фаянс. Пальцы до побеления сжимают края, пока Невилл оказывается совсем близко, за спиной. Дыхание Лонгботтома обжигает затылок, заставляя кожу покрыться мурашками. Драко зажмуривается, чувствуя, как Невилл носком ботинка небрежно поправляет его босые ступни, заставляя занять ещё более уязвимую позу. Несколько капель влаги Драко капает на эти ботинки, пачкая добротную кожу дракона. — Ненасытная шлюха, следи за собой, иначе заставлю тебя убирать за собой языком. Не думаю, что это так уж тебе понравится, Малфой, — предупреждает Невилл, одновременно отвешивая Драко звонкий увесистый удар по правой ягодице. Драко негромко взвизгивает, извиваясь, а Невилл довольно смеётся. — Кстати, о непослушании, Малфой. Что это только что было на уроке зельеварения? Думал, я не увижу, как ты похотливо ласкаешь себя, спрятавшись за столом? Драко издаёт невнятный звук, одновременно служащий как оправданием, так и мольбой о пощаде. Он чувствует, как толстые пальцы Невилла грубо впиваются в его волосы, больно оттягивая голову назад, чтобы заставить его встретиться презрительным взглядом в зеркале. — Ты был таким жалким, извиваясь в попытках скрыть своё возбуждение, —шепчет он, и этот голос, пропитанный ядовитой нежностью, заставляет Драко дрожать от смеси унижения и пугающего предвкушения. — Так хотел быть наполненным, трахнутым, что просто не мог усидеть на месте. Ручаюсь, ты бы дал любому альфе или бете, лишь бы только трахнули. Прямо там на столе, у всех на виду. Драко дрожит, болезненно кусая губы. Он трясёт головой, отказываясь отвечать. — Ну же, скажи это, глупый омега, — Невилл снова грубо сживает сжимает белокурые пряди, заставляя Драко приоткрыть губы в немом крике. — Признайся, что тебе не хватало всеобщего внимания, шлюха. Что ты бы счастливо дал любому, кто был бы настолько смел, чтобы трахнуть тебя прямо там. Неважно кто, лишь бы это был хороший крепкий член для такого распутного омеги, как ты. Ты бы сосал его с благодарностью и восторгом, пока остальные бы смотрели. Возможно, они бы начали мастурбировать, смотря на тебя. О это было бы ожидаемо, пока ты так течёшь, Малфой… Чертова шлюха, на колени. Я дам тебе это, пока ты не залил здесь весь пол, Малфой. Невилл вновь резко толкает его, но в этот раз он падает на колени. Колени обжигает болью, но Драко стойко игнорирует её, сосредотачиваясь на попытках сдержать рвущиеся наружу всхлипы. Его взгляд цепляется за пах Невилла, где сквозь плотную ткань брюк отчётливо проступает внушительная твёрдость, ожидание чего-то неизбежного и пугающего заставляет его сердце биться в бешеном ритме. Драко чувствует, как жар медленно разливается по телу, а каждый вдох становится мучительным, наполненным густым запахом феромонов, от которого кружится голова. Он медленно стягивает брюки, освобождая этого пленённого монстра. Невилл внушительный. Черт, вероятно, он самый большой из тех, что когда-либо видел Драко. Его член, тяжёлый и нетерпеливо покачивающийся, блестит каплями смазки, и от него исходит терпкий мускусный запах. Он шире и толще, чем предплечье Драко, и это странно наполняет Драко радостью. Жар похоти вспыхивает в нём глубоко внутри, разливаясь огнём по венам. Драко хочет этот член. — Ну же, Малфой, покажи мне, на что ты способен, когда лишаешься своей спеси. Поработай ротиком по назначению, — шепчет Невилл, и в его голосе слышатся нотки угрозы, переплетающиеся с нескрываемым вожделением. Драко не спорит. Он покорно приоткрывает губы и лижет. Головка такая большая, что он не может взять её всю. Вместо этого он начинает жарко и страстно ласкать её языком, скользя по теплу тела. Получается немного неуклюже, его челюсть немного побаливает, но Невиллу это похоже нравится. Гриффиндорец издаёт низкий, вибрирующий рык, когда кончик языка Драко касается самого чувствительного места. Его пальцы вновь больно тянут за волосы, заставляя Драко запрокинуть голову и взять больше. Головка ударяет по нёбу, мешая дышать. Слёзы блестят на глазах Драко. Невилл не дает ему передышки, грубо надавливая на затылок, заставляя двигаться в такт его собственным, властным и нетерпеливым толчкам. В этом унижении кроется странная, почти болезненная свобода: Драко больше не пытается контролировать ситуацию, отдаваясь во власть этих резких, поглощающих его движений. Альфа грубо использует его рот, вбиваясь почти что в горло, и это сводит с ума, заставляя Драко неистово течь. Он действительно грязная шлюха, алчущая хорошего траха. Затем Невилл неожиданно отстраняется. Его член прощально скользит по истерзанным губам Драко, и тот протестующе скулит, не желая уступать странной прихоти. Невилл настойчиво давит ему на плечи, опуская ещё ниже. Теперь он стоит на коленях, упираясь острыми локтями и пылающим лбом в холодный пол. Он надеется, что этот пол мыли хотя бы на этой неделе. Драко совершенно раскрыт и предоставлен Невиллу. Его бледные бёдра ничего не скрывают, открывая влажное колечко мышц и небольшую аккуратную мошонку. Будучи омегой, он практически безволосый, его пенис крошечный и неспособный к зачатию, в отличие от массивных членов альф. Невилл смотрит. Его горячий взгляд скользит по телу Драко, заставляя того дрожать и течь ещё больше. Драко нетерпеливо подаётся назад, отчаянно ища желанного прикосновения, но Невилл лишь дразнит его, проводя кончиками пальцев по чувствительной коже, оставляя на ней пылающие следы, которые кажутся почти ожогами. Драко издаёт тихий сдавленный стон, не в силах больше выносить эту мучительную пытку ожиданием. Он чувствует, как внутри него нарастает пульсирующая болезненная пустота, которая требует немедленного заполнения. Невилл наконец сжалился. Его грубая ладонь легла на бедро Малфоя, сминая нежную плоть с властной уверенностью, а затем коснулась подрагивающего входа. Издав восторженный вопль, Драко выгнулся навстречу этим пальцам. Альфа не нежен, он вводит сразу несколько пальцев, растягивая Драко до предела. Нежная кожа горит болью, и это нравится Драко, он орошает ладонь Невилла. — Что за шлюха… течёшь только от пальцев… т-твоя… дырка просто ненасытная… Думаю, ты бы кончил только от моих пальцев… от кулака… Невилл что-то бормочет, растягивая его, и Драко хнычет и стонет, гонясь за собственным удовлетворением. Драко выгибается, чувствуя, как реальность вокруг него начинает стремительно распадаться на фрагменты удовольствия и жгучего стыда. Невилл, чувствуя этот судорожный отклик, лишь сильнее надавливает пальцами на чувствительную точку внутри тела Драко, заставляя омегу захлебнуться собственным стоном. Влажные звуки смазки и тяжёлое дыхание Драко заполняют пространство, заглушая его сбивчивые мольбы. Невилл по-прежнему трахает его только пальцами, Три… пять… Возможно, это целый кулак, как и обещал Невилл — Драко не знает, не способен думать. Он дрожит, словно натянутая струна, готовая лопнуть, его помутнённый взгляд застилают слёзы, превращая мир в размытые пятна боли и экстаза. — Пож… пожалуйста, ещё… Невилл… — умоляет Драко, повторяя имя Невилла, нескончаемым рефреном. Наконец альфа сжаливается над ним. Пальцы сменяются твёрдым, пульсирующим жаром, проникая в самую глубину, заполняя его до предела. Драко вскрикивает, принимая этот долгожданный дар, ощущая, как Невилл начинает двигаться внутри — медленно, властно, с каждым толчком выбивая из него тщедушные остатки самообладания. Его стенки растягиваются, принимая это новое вторжение. Невилл первый, и несколько капель девственной крови примешивается к смазке, знаменуя о подчинении Драко. Невилл издаёт хриплый утробный рык, полный первобытной мощи довольного альфы. Драко кончает, выплёскивая струйки жидкого белёсого семени на пол и живот, в то время как Невилл, подстёгиваемый этим зрелищем, лишь ускоряет свой ритм. Его мощные толчки становятся всё глубже, сотрясая Драко до самого основания, пока мир вокруг не сужается до этого болезненного, но в то же время невероятно сладкого единения. Драко снова твердеет под властными толчками Невилла, который, кажется, готов пронзить его насквозь. Ритм становится всё яростнее, каждый удар — как печать на измученной коже. Драко стонет и кричит, подстраиваясь под безумный ритм, и Невилл, отвечая на этот безмолвный призыв омеги, притягивает его ближе, сжимая в объятиях с почти болезненной силой. Влажные постыдные звуки связывают их тела. Невилл берёт его грубо, неистово, практически уничтожая и насилуя. Драко лишь удовлетворённо сжимается, когда внутри него нарастает приятное давление, сцепляющее их в замок любви. Узел альфы. Драко вскрикнул, чувствуя, как его тело пронзает волна ослепительного блаженства, когда Невилл, не сдерживаясь, изливается в него, заполняя до краёв этим густым плодотворным семенем, заставляя его сознание на мгновение погаснуть в белом шуме экстаза. Он приходит в себя лишь спустя некоторое время. Он всё так же лежит на полу, его руки и ноги раскинуты, а плитки пола холодят разгорячённую кожу. Невилл сидит рядом скрестив ноги, и его рука лениво поглаживает бледное бедро Драко. — Проснулся? — Невилл ловит взгляд Драко, в его глазах больше нет той первобытной ярости, лишь спокойное, почти пугающее удовлетворение победителя. Драко едва заметно кивает, чувствуя, как внутри него всё ещё пульсирует тепло, оставленное альфой. Он пытается пошевелиться, но Невилл его останавливает, мягко, но властно прижимая ладонь к его животу. Драко замирает, не в силах сопротивляться этому негласному приказу. Что-то золотое мелькает в широких руках Невилла, привлекая внимание, и когда Драко понимает что это, его глаза расширяются. — Нет!.. — слабо вскрикнул он, но Невилл лишь пожал плечами, усмехаясь. Он крепче прижал дрожащего Драко к полу, не давая ни единого шанса на побег. Ладонь всё также лениво ласкала его бедро, дразня и напоминая о полной власти над каждым дюймом его тела. Невилл обхватил его обмякший, испачканный спермой член, и Драко ощутил, как холодный металл клетки коснулся чувствительной кожи. Это было не просто украшение, а клеймо, неотвратимое доказательство его полной принадлежности Лонгботтому. Щелчок замка прозвучал в тишине комнаты подобно грому. Драко замотал головой, пытаясь отстраниться, но пальцы Невилла, словно стальные тиски, не оставляли места для маневра. — Ты мой, Драко, — прошептал он, и этот вкрадчивый голос пробрал до самых костей, — ты ведь всегда хотел быть особенным. Теперь ты не просто мой, а абсолютно. Ты — ненасытный и похотливый омега, не способный себя контролировать, и потому нуждаешься в управлении, в жёсткой руке альфы. Отныне ты не сможешь к себе прикоснуться без моего позволения, не сможешь удовлетворить себя, терзая этот, нужно признать, милый, но бесполезный отросток. Все твои желания теперь будут сосредоточены лишь на мне, и каждое движение, каждое дыхание будет направлено только на то, чтобы заслужить мою милость. Ясно? Драко едва заметно кивнул, не имея достаточно сил ответить. Невилл довольно усмехнулся, проводя ладонью по тонкой лодыжке пленника. — Малфой, я буду обучать тебя послушанию, пока ты не начнёшь умолять меня о каждом прикосновении, забыв о своей былой гордости. Твои мысли, твои чувства и даже твой пульс теперь принадлежат мне. Ты станешь послушной тенью, готовой исполнять любой мой каприз. Ты будешь приходить раз в неделю в старый кабинет чар на втором этаже после отбоя. — Пальцы Невилла скользнули ниже, к чувствительному своду стопы, заставляя Драко вздрогнуть от невольного предвкушения и ужаса одновременно. Он легко поднял стопу вверх и, поднеся к лицу, с озорством оставил на ней быстрый поцелуй. — Не опаздывай. Невилл поднялся, поправил мантию, что до сих пор укрывала его широкие плечи и направился к выходу. Взмах палочкой — и тяжёлая дверь с глухим стуком захлопнулась, оставляя Драко в ледяной тишине одиночества.