Лимонад

— Давай синий? — раздалось где-то в одном из коридоров дворца Вольтури. Кайус прислушался. Что за голоса? Кажется, это был Деметрий, но блондин не был в этом уверен. — Лучше оранжевый. О, а это, кажется, Феликс. Звуки становились всё отчётливее и интереснее. Кай двинулся туда, где, по его мнению, расположились эти двое. — Чтобы я на апельсин был похож? — ядовито произнёс Деметрий, и блондин почти увидел, как тот закатывает глаза. — И так вся Вольтерра от жары цвета раскалённой лавы! А ты хочешь, чтобы меня Владыки с песком перепутали? Вампир усмехнулся. В Вольтерре стоял июль, и была такая жара, что Аро начал опасаться пожаров и выделил деньги из казны на покупку десяти тысяч огнетушителей. Параноик. По мнению Кая, это было слишком — ставить по несколько штук в каждое помещение. А кстати, почему стража размышляет о цветах? Головы у всех расплавились и утекли в щели в полу? Открыв дверь, Кайус сначала обалдел. Затем не поверил своим глазам, а потом решил, что сошёл с ума и ему всё это мерещится. Судя по всему, человек, которого он вчера вечером выпил, был несвежим. Или владыке пора в отпуск. Или на пенсию. Деметрий красил волосы. Нет, не так. Он не красил волосы, а только подбирал цвет, держа в руках две банки: одну с ярко-зелёной краской цвета токсичных отходов, а вторую — красную, как карточка на футболе, которую однажды Кай нашёл в сумке убитой жертвы. Рядом с Деметрием стоял Феликс и держал в руках коробку с остальными цветами. — Что вы тут делаете? — спросил блондин, которому очень хотелось выйти из этой комнаты и развидеть всё это как страшный сон. Он, конечно, знал, что в Вольтури он один здравомыслящий, но не настолько же! — Владыка… — пробормотал Деметрий и, низко поклонившись, случайно разжал пальцы. Аэрозольный баллончик с зелёной краской с громким стуком упал на пол, ударился и взорвался, обдав всех вокруг кислотно-зелёной жижей. Кай взревел от ярости. — Твою мать! — рыкнул блондин и, отпихнув с дороги Деметрия, бросился к зеркалу. И умер от «восторга». Вернее, не умер — вампиры от такого не умирают, — но потерял дар речи на целых пять минут. Сука. Из зеркала на Кая смотрела лягушка. Натуральная, огромная жаба с разъярённой, залитой зелёной краской рожей и пылающими яростью глазами. Волосы у этой «жабы» напоминали Каю кусок жвачки, на который он как-то наступил. Они торчали в разные стороны, слиплись, как пакля, и были отвратительного кислотно-зелёного цвета. Кроме того, адски воняли. Аро его убьёт. Увидев любимого с такими волосами, брюнет либо будет смеяться до слёз, либо пошлёт Кая куда подальше. Потому что зеленоволосый Кай и темноволосый Аро будут смотреться отвратительно. Ах да, ещё Кая перестанут бояться. Владыка схватился за голову. И то, и другое одинаково неприятно. — Вот же… Деметрий, чтоб тебя ликантропия взяла! Чем вы думали с Феликсом, когда притащили в замок эту мерзость?! Скучно было? Давно никто не бил?! — голос Кая сорвался от ярости. Подчинённые оправдываться не пытались: знали, что будет только хуже. — Чего встали?! Несите таз, мыло, воду, шампунь — да что угодно! Я в таком виде никуда не пойду! — прошипел владыка. Подчинённые кинулись за дверь. Итак, Кай был зол. Кай был очень зол. Его буквально трясло от ярости, и блондин едва не подпрыгивал на месте, как закипающий чайник. Волосы не отмывались. Деметрий, Феликс и Кай дружно мыли волосы владыки в семи тазах, трёх ванных и пяти душевых. Они вылили на них пять полных бутылок шампуня и извели за несколько часов семь кусков мыла. Поливали кипятком. Тёрли мочалками. Выжимали полотенцами и «стирали», как тряпку с отбеливателем. Залезли на какой-то сайт и, по совету бабки Агафьи, залили волосы сначала тремя литрами воды, потом травяным отваром, а затем молоком. Не помогало ничего. Проклятые волосы как были оттенка кислотной жижи, так ими и остались. Злой и до крайности расстроенный Кай сидел в своём кабинете, игнорируя попытки Деметрия и Феликса вытащить его оттуда и намазать волосы «волшебным» лосьоном, который им продал узбек-торговец по прозвищу Барыга. Спасибо, Кайус ещё не опустился до таких крайностей. — Что здесь происходит? — за дверью послышался ещё один голос, и блондин нервно дёрнул плечом. Аро. Он был последним, кого Кай хотел бы видеть в этот момент. — Кай, я знаю, что ты там. Открой дверь, или я прикажу Феликсу её выбить, — произнёс по ту сторону двери брюнет. — Я уже всё знаю, всё видел. Открой дверь. Зелёные волосы — это ещё не конец света. Блондин тяжело вздохнул, поднялся и открыл дверь. Зная настырность Аро, проще было сделать то, что он просил. Лицо возлюбленного почти не выражало эмоций. Аро выглядел разве что слегка удивлённым — наверное, не думал, что всё настолько плохо. — Я похож на лягушку, — буркнул Кай, но, когда Аро потянулся к нему, чтобы обнять, ответил на объятия. — Мои прекрасные белые волосы уничтожены катастрофой, которая называется «скука Деметрия». Аро закатил глаза. — Amor, ты всё так же прекрасен, как в день нашего знакомства. Не позволяй, пожалуйста, унынию завладеть тобой. Я второго Маркуса не потяну. Если тебе не нравится то, как ты выглядишь, то… Аро улыбнулся и внезапно вытащил из-за спины баллончик с аэрозольной краской жёлтого цвета. Кай вытаращил глаза. — Ты чего задумал? Дед, ты рехнулся окончательно? На кой тебе жёлтая краска? — Ну жара, все чуть ли не сходят с ума, а ты похож на листик мяты, — весело отозвался брюнет, флегматично распыляя жёлтую краску на свои волосы. — А я тут вспомнил, что у смертных есть летний напиток — лимонад. И если ты у нас листик мяты, то я буду твоим лимоном. Кай не смог удержаться от смешка и обнял возлюбленного. И почему он вообще сомневался? Аро примет его любым. А про жёлтые и зелёные волосы… Ну ладно, побудут они месяц-другой в виде огурца и лимона. Ничего страшного не случится. И как только Кай это понял, на душе сразу стало легче, а собственные волосы уже не казались такими уж страшными. Он перевёл взгляд на Аро, чьи волосы напоминали перья цыплёнка, и расхохотался. Зелёные пряди упали ему на глаза, и Кай не сразу заметил, с какой нежностью на него смотрит Аро. А за окном жарило солнце, и смертные потягивали из бокалов лимонад…