Попался, который кусался

— Зачем ты припер свою волосатую задницу в мой квартал, уебок?       Загнанный в тупик, радиодемон попробовал выпутаться из охвативших его телевизионных шнуров с вилками, но они сжали его тело еще сильнее. И продолжали давить, сжимаясь туже с каждым выдохом. Места для воздуха почти не осталось. Его наспех починенный посох, держащийся на соплях магических нитей, со стуком упал в ноги. Заискрив, корпус микрофона перестал издавать звуки статики, и погас.       И тогда Аластор понял, что отчаянный план, разработанный за 15 секунд на лавочке в сквере Каннибал-таун, определенно не учел несколько фатальных исключений. Одно из них: он слабее Вокса, приправленного еще двумя «Ви». Да, маленький, глупый телевизор на ножках, как тогда, так и сейчас, всегда звал на помощь своих соплеменников, не в состоянии справится, даже с раненым противником. И все же, по груди к горлу подступала тошнотворная паника.       Теледемон наступал. Его черный силуэт с красными глазами, резко выделялся на фоне освещенного перемигивающимися неоновыми огнями азиатского ресторана. Где-то там остались партнеры Вокса, в недоумении озирающиеся, куда делся их исполнительный директор и лицо компании. Валентино предположил, что драка медиадемонов переместилась в другой район, и он с Вельвет, недолго думая, ушел его неторопливо искать, ориентируясь на звуки бойни. В столице все время кто-то кого-то убивал.       Незапланированному рандеву оленя и телевизора больше никто не помешает. Вскрытая, ударом с кулака мотылька-сутинера, незаживающая рана подтекала и пульсировала адской болью. Аластор наклонил голову и посмотрел на расплывающееся, мокрое пятно на красной рубашке. Один из шнуров теледемона сжимал поперек груди аккуратно по разрыву, усиливая мучения. — О, мой дорогой, я просто, решил заглянуть в гости и узнать, как ты справляешься без меня, — треща помехами в сдавленном горле, прохрипел Аластор. — Может тебе, что-то нужно? Например, помощь.       Верная Тень ринулась в атаку, намереваясь оплести ногу Вокса и вышвырнуть его из тупика, давая краткую возможность для владельца сбежать в более безопасное место. Но, предвидев маневр, Вокс наступил острым каблуком на теневое щупальце, и Тень отпрянула в сторону, болезненно съежившись в углу. — Ты пришел не помочь или извиниться, Аластор, — свободным шнуром, Вокс подцепил упавший возле радиодемона посох, и приволок магический аксессуар ближе к себе. — Ты пришел ко мне домой, драться.       Подкинув носком туфли древко, Вокс сжал в руке посох, рассматривая повреждения. Некогда незаменимая вещь управляла магическими потоками демона, но сейчас это просто кусок мусора. Надавив, он разломал его по надвое, по старой линии перелома, разрывая зеленые нитки. А потом, с треском переломил древко об колено, и отбросил четыре бесполезных обломка в сторону. От увиденного вандализма, у Аластора перехватило дыхание. Шнуры стиснули сильнее, а одна из вилок, оплелась вокруг горла, сдавливая на кадык так, что Аластор забился в конвульсиях и закатил глаза. — И знаешь, что, Ал. Я думаю, пришло время тебя как следует проучить.       Чеканя легкий шаг, Вокс подошел вплотную, снизу доверху, рассматривая связанную добычу, прижатую к дальней стене затхлого тупика с помойкой в углу. Он ослабил путы, кольцами опустившиеся на мокрый асфальт, позволяя радиодемону хотя-бы продохнуть и осознать свое незавидное положение. Бежать некуда. В показательном бою, этот дохляк даже демоническую форму принять не смог. Какое допотопное ничтожество.       Придя в себя, Аластор проморгался и выпрямился в струнку. Он поправил помятую одежду, стряхивая пыль с рукавов и лукаво посмотрел на Вокса. — Хочешь сделку, Вокси? — глаза Аластора зажглись углями с чуть слышимым шумом статики. — Хм, и что ты предлагаешь стоящего? — проявил мнимую заинтересованность Вокс, и по-деловому сложил руки на груди. — Все что пожелает твой извращенный ум. Можешь наказать меня любым способом. Только есть маленькое, вот такусенькое условьице, — растянул свою жуткую улыбку радиодемон. — Ты и пальцем меня не тронешь. — И это все? — Привлекательно, правда. Так что, сделка? — воодушевленный Аластор изящно протянул ладонь для рукопожатья. Он еле сдерживался, чтобы не прицокнуть копытцами в предвкушении провала Вокса. Но теледемон, вдруг отступил на несколько шагов, и противно рассмеялся искаженным, цифровым голосом. — Ты думаешь, я настолько идиот, что куплюсь на дешевые фокусы драной потаскухи?       У оскорбленного Аластора дернулось бардовое веко, и как-то непроизвольно опустились плечи. Вокс разматывал за спиной шнуры разного диаметра. — Я предложу свои условия. Ты ведь решил, провести свои последние денечки тухнув в Отеле этой жалкой принцесски, верно? И главная концепция ее убогого заведения, — Вокс аж просмеялся, используя это тупое слово. — Искупление. Вот только за заслуженные грехи, должно быть соответствующее наказание.       Аластор облизал тонкие губы и сглотнул. Ему не нравился ход мыслей Вокса. И менее всего нравилось дикое воодушевление на изображении лица, с пульсирующим черной спиралью, глаза. — Никаких сделок, никаких рукопожатий только устный договор. Я тебя как следует накажу и отпущу из квартала, по старой дружбе. — Постой, Винсент! — Вокса аж передернуло от прошлого имени. Оно осталось там, 70 лет назад. — Давай другую сделку, и я стану твоим пленником. Присоединюсь к твоему параду дегене… пропаганды. Все как ты мечтал. — С того дня, как ты меня отшил в баре, все эти годы, день за днем, и час за часом, я мечтал только об одном. Чтобы ты получил по заслугам, тупое животное. Поворачивайся жопой. — А?       Одним движением, черные шнуры развернули Аластора спиной к Воксу, и нещадно припечатали его грудью в стену. Не сдержавшись, Аластор замычал от тянущей боли, и попытался упереться руками о кирпичи, чтобы отпрянуть, но его перехватили за запястья, растягивая руки в стороны. Другим шнуром, Вокс задрал драное пальто вверх, накинув изнанкой чуть ли не на уши. — Пора показать непокорной твари, где ее место, — сквозь гул напряжения, проговорил Вокс, и сдернул штаны с оленьей задницы. Облегающие трусы он рванул следом вниз. Тонкая ткань, с треском порвалась, оголив и выставив ягодицы, которые оказались на удивление округлы и свежи для старого радиолюбителя, чем выглядели под узко-сшитыми штанами.       Ниже крестца вилял примечательный хвостик с аккуратной шерсткой красного цвета и с черным кончиком-кисточкой. — Святая клоака Асмодея, — пробормотал Вокс, сквозь зашумевшие динамики. Но затейливый отросток, не убавил решительности теледемона.       Сжав улыбку в прямую линию, он из нескольких вариантов, подобрал нужный по диаметру шнур, сжал его в руке, и на пробу хлестнул им по серой коже так сильно, что ягодицы затряслись. — А-а-а! — закричал от внезапной боли Аластор, и с ужасом сжал голые ягодицы. — Ты там совсем рехнулся?       Но Вокс не остановился, продолжая пороть твердой рукой нежный зад Аластора, покрывая его тонкими, бурыми полосками. Хвост задрался, чтобы не попасть под удар. — Блять, Вокс, больно! — взвыл Аластор под обжигающими кожу ударами. — Я буду наказывать тебя строго и поучительно. Ты отработаешь свое искупление тяжелым трудом, шалава ушастая, — прорычал Вокс, когда пиздоблядский хвост начал мельтешить туда-сюда, мешая сосредоточиться. Добавочным шнуром, он шарахнул радио-демона 220 W. Мех поднялся дыбом и парализованный хвост обмяк, повиснув вдоль упругих ягодиц.       Аластор не выдержал истязания, и попытался увернуть свою пушистую задницу от продолжившихся обжигающих ударов. — А ну стой смирно, сучка! — прикрикнул Вокс. Уголки его улыбки самопроизвольно поползли вверх. А ширинка туго натянулась. — Подставляй жопу, и не вертись.       Жалобно всхлипывая, Аластор замер, покорно ожидая своей неминуемой участи. Но со звуком следующего удара, вывернул назад голову и схватил шнур зубами, перекусывая его. Обрубок, саданул ему по мордашке. И еще раз, с другой стороны, рассекая щеку. Аластор поспешно отвернулся к стене, и принялся тихо подвывать. — Тебе мало, сучий потрох? — спросил Вокс, и намотал на руку другой шнур, потолще. — Раз нормальный язык ты не понимаешь, то мне придется донести до тебя суть наказания, через твою наглую задницу!       И теледемон, обрушил всю свою злость на трепетную оленью плоть. Шнур свистел и гудел с каждым взмахом, и Вокс с упоением слушал хлесткие звуки. — Хватит, Вокс! Остановись! Прошу тебя! У-у-у! — Ах, вот как ты запел, — оскалился теледемон и пустил красные полосы из пикселей вниз по экрану. — Так лучше доходит, до твоей пустой радиобашки, да?       Вокс распалялся все больше, и безжалостный шнур жестоко полосовал многострадальную пушистую задницу вдоль и поперек, не оставляя на ней живого места. Во все стороны летели клоки шерсти. Каждый удар сопровождал облачко из мельчайших частиц крови. Аластор громко выл, по щеке потекла горячая слеза. — Нравится быть маленькой, грязной шлюшкой? — проговорил, тяжело дыша, Вокс. Его толстый член болезненно ныл и пульсировал в такт биению гулкого сердца. Свободной рукой он освободил его из плена брюк. — Хочешь еще? — Пошел на хрен! — заходящийся в воплях Аластор, уже рыдал в голос, с трудом держась на ногах. Беспомощная задница горела адским огнем. — Я сожру тебя заживо, ублюдок конченный! — Закрой свой поганый рот, или я выбью из тебя всю дурь! — Не прекращая размахивать шнуром, просипел Вокс. Самым тонким проводом, с мягкой оплеткой, он запустил себе вниз, и в несколько витков, обмотал вокруг каменного члена. Эрегированный стояк принял долгожданные фрикции. — Даже не надейся, что я буду снисходителен к твоим выходкам, похотливая скотина!       Со шнура уже облезла оплетка, но Вокс продолжал яростно пороть распухшую и красную, как вишня задницу. По серой коже ручьями стекал пот вперемешку с сочащейся кровью. Блестящие, мокрые ягодицы оленя пылали нестерпимым огнем, а тощие бедра стали трястись. Аластор громко кричал и захлебывался слезами, обессиленно повиснув в проводах.       От его развратных стонов, у Вокса зашумело в процессоре, а работающий провод, впился в уретру, ввинчиваясь до предела. Теледемон вдохнул, через динамики, и отпустил себя, беззастенчиво надрачивая член, уже двумя проводами. Шнур продолжал охаживать оленя, но уже с меньшим размахом, просто шлепая по заднице. Вокс бы занят другим важным делом. В его глазах потемнело, а разгоряченный член так напрягся, что готов был выплеснуться семенем. — Ы-ы-ыхк! Прекрати Вокс, я больше не выдержу! — отчаянно сипел Аластор, копытцами пытаясь найти опору. Слезы неудержимым потоком брызнули из глаз. — Я тоже! — загудел теледемон, перегнулся назад, задирая монитор-головы к красным небесам, и обильно кончая с нескольких движений. Все его тело содрогнулось от выбивающего душу блаженства. — Да, сука, да!       Шнуры еще несколько раз проползли по радиодемону и упали, одновременно с успокоившимся и обмякшим членом Вокса. Избитый радиодемон упал на колени, бесстыже сверкая выпоротой оленьей жопой, с прореженной шерстью и облезлым хвостом. Последним ударом, уже убирая провода, Вокс дал звонкую затрещину демону так, что брызги слез разлетелись во все стороны.       Аластор поднял на него зареванное лицо, хлюпая мокрым носом, и руками схватился за истерзанную в мясо задницу. От масштаба бедствия, из горла вырвался позорный скулеж. — Цс, — сжал он зубы, и заливаясь слезами, натягивал на себя болтающиеся у колен штаны. Вокс с умилением проводил взглядом исполосованную поучительной поркой оленью жопу и заправил свой член в штаны, поправив яйца между ног. — Ладно, довольно с тебя на сегодня, — Вокс отдернул шнуры себе за спину, выходя из переулка. — А теперь убирай свою жопу с глаз моих долой!       Задерживаться без причины радиодемон не посмел, и хромая с каждым шагом, устремился прочь из квартала в Отель, выдумывать другой план освобождения своей души, без приключений на несчастную задницу.