The Heir to the House of Prince

Северус с отвращением уставился на Тисовую улицу. — И здесь живет Поттер? — процедил он сквозь зубы. — С сестрой Лили, да. Северус изогнул бровь. — С Петуньей? Это имя Северус не произносил уже несколько десятилетий. Оно мгновенно воскресило в памяти образ темноволосой, сердитой маленькой девочки, свирепо смотрящей на него с другого конца парка. Люпин с любопытством взглянул на него и кивнул. — Кажется, да. Северус разглядывал безупречно подстриженные живые изгороди, сухой газон и то, как каждый дом был точной копией соседнего. Разумеется, Петунья живет в подобном месте. Здесь все было так отчаянно, так истово подчинено правилам. Казалось, идеально высаженные бархатцы Петуньи были призваны кричать: «Ничего общего с Лили!». Странно, но Северус ощутил щемящую тоску по саду Эвансов в Кокворте. Буйство диких цветов летом, газон, больше похожий на луг, и густо пахнущие розы, вьющиеся по шпалерам миссис Эванс. Ночью жара наконец спала, и раннее утро налилось грозовыми тучами. В сочетании с жутковатым однообразием домов и садов всё это создавало давящую атмосферу, которую Северус искренне недолюбливал. Это было последнее место на земле, где ему хотелось бы оказаться в восемь часов утра. И тем не менее, он здесь — по грёбаному приказу Дамблдора, забирает Поттера, словно тому требуется почетный караул при каждом выходе в свет. Люпин подошел к двери и пробормотал заклинание над замком. — Семьи нет дома, — пояснил Люпин. — Их отвлекли, чтобы мы могли спокойно забрать Гарри. — Очевидно, — протянул Северус. — Ведь золотой мальчик Дамблдора заслуживает не меньшего. — С тех пор как на него напали дементоры — да. Северус фыркнул. Он сильно сомневался в существовании этих пресловутых дементоров. Наземникус Флетчер клялся, что видел, как они напали на Поттера и его маггловского кузена, но Флетчер — кусок дерьма в человеческом обличье. — Ты сомневаешься в словах Дамблдора? — Люпин открыл дверь и переступил порог. — Я сомневаюсь в его способности видеть суть за выходками Поттера, — осклабился Северус. — Каков отец, таков и сын. Так было всегда. — Пожалуйста, не поминай Джеймса при Гарри. Голос Люпина был тихим, но Северус уловил в нем глухой волчий рык. Северус ощутил прилив раздражения от того, что все вокруг считают своим долгом защищать Поттера от правды о том, каким ничтожеством был Джеймс Поттер, но все же кивнул. Здесь Люпин мог устанавливать свои правила, но у Северуса впереди целый год уроков зельеварения, чтобы разрушить уютные иллюзии Поттера. Дети не заслуживают лжи о своих родителях. Эта мысль в последнее время не давала Северусу покоя. Но сейчас было не время думать о Певереллах и о том, какое отношение они имеют или не имеют к его наследнику. — Гарри? — тихо позвал Люпин. В доме царила неожиданная тишина, свет был выключен, а коридор погружен во мрак. Северус ожидал застать Поттера за просмотром телевизора или какой-нибудь отвратительной маггловской видеоигры — сутулящимся, как обычно, развалившимся в кресле переплетением нескладных конечностей, выдающих ту врожденную атлетичность, которую Северус презирал. Джеймс Поттер и Блэк в юности были точно такими же. Северус увидел впереди гостиную, ожидая заметить ребенка перед сияющим экраном, но комната была холодной и пустой, тусклой в слабом сером свете утра. Люпин зажег волшебную палочку. Северус закатил глаза и щелкнул выключателем на стене. Чистокровные, что с них взять. Он уставился на комод рядом с чуланом под лестницей. Заметив фотографии, он поморщился от уродливой прически Петуньи. Лили была бы в ужасе. Никаких следов Поттера он не обнаружил — ни одной фотографии черноволосого зеленоглазого младенца, кроме пухлого ребенка, который, как он предположил, был отпрыском Петуньи. Возможно, у них где-то припрятан кошмарный алтарь в честь Мальчика-Который-Выжил. — Наверное, он наверху, — прошептал Люпин, но интуиция подсказывала Северусу иное. Возможно, дело было в годах шпионажа или в детском опыте уклонения от отцовских кулаков, но он понимал: что-то не так. Он беззвучно сотворил Homenum Revelio и покачал головой. — Здесь никого нет, — прошептал Северус. — Он должен быть здесь. — И тем не менее, Поттер в очередной раз демонстрирует свою врожденную способность всегда и везде создавать окружающим кучу проблем, — огрызнулся Северус. — Возможно, Мальчик-Который-Выжил просто проигнорировал все инструкции и ушел куда-то вместе с родственниками. — Гарри бы так не поступил, — Люпин покачал головой. Абсурдное заявление. Мальчишка на первом курсе пытался тайно вывезти из Хогвартса дракона. — Прости меня, Люпин, если я не считаю все те случаи, когда Поттер намеренно нарушал правила, убедительным доказательством его безупречного характера. — Ты видишь Гарри не таким, какой он есть на самом деле, — огрызнулся в ответ Люпин. Северус приподнял бровь. — Я прекрасно видел мальчишку, когда в буквальном смысле стоял между ним и диким волком в полнолуние. Люпин вздрогнул, и Северус почувствовал себя победителем. Ему было плевать, что ночь его волчьего превращения, очевидно, осталась для Люпина психологической травмой. Плевать. — Он должен быть наверху, — пробормотал Люпин. Люпин прыжками взлетел по ступеням, а Северус, вздохнув, поплелся следом. — Его там нет, Люпин, — проворчал Северус, закатывая глаза. — Никого нет. Он явно отправился на какую-нибудь безрассудную прогулку… Северус осекся. Он обнаружил Люпина у входа в одну из спален. Тот смотрел на кровать, сжав кулаки, его дыхание было пугающе частым. Северус проследил за его взглядом, и у него внутри все оборвалось. Черт подери. Кровь. Повсюду было много крови и сломанная мебель. В воздухе стоял запах застарелого пота и рвоты. — Что-то случилось, — прохрипел Люпин. — Что-то ужасное. — Ты прямо гений, оборотень. — Очевидно, — протянул Северус, проходя мимо Люпина к кровати. Он взмахнул палочкой над постелью, но ни одно диагностическое заклинание не отозвалось свечением, указывающим на магию. Если Поттера и пытал волшебник, то происходило это не здесь. Или же это вообще была не кровь Поттера — возможно, кто-то инсценировал всё, чтобы пустить их по ложному следу. Вытащив из мантии флакон, Северус с помощью палочки отрезал кусок окровавленной простыни, опустил его внутрь и запечатал. — Что ты делаешь? — огрызнулся Люпин. — Это может быть не кровь Поттера. — Конечно, это его кровь! — прорычал Люпин. — Думаешь, я не знаю, как пахнет кровь Гарри? — Не могу представить себе ситуацию, при которой вы могли бы получить подобные сведения, — процедил Северус. — Я знаю запах и вкус каждого члена своей стаи! — зарычал на него Люпин. От этого звука волоски на затылке Северуса встали дыбом. — Я найду тебя даже в сыром лесу, Северус. И я знаю, что это кровь Гарри! Северус приподнял брови, решив, что у него нет времени расшифровывать, что именно Люпин имел в виду. — Это были не волшебники, — пробормотал Снейп. — Да конечно, блядь, именно они! Это были долбаные Пожиратели смерти, и они добрались до него, потому что Дамблдор не разрешил мне забрать его вчера вечером! Люпин с размаху ударил кулаком в стену. Она легко поддалась, и в гипсокартоне образовалась огромная дыра. Северус уставился на неё. Он сам находился подле Тёмного Лорда, когда принималось решение касательно эвакуации Поттера с Тисовой улицы. Похоже, мнение Люпина тогда проигнорировали, и теперь за это отдувалась стена Петуньи. Северус мысленно предвкушал, какая мина исказит её лицо, когда она это обнаружит. Но прямо сейчас ему приходилось иметь дело с разъярённым Люпином, а это была самая нелюбимая его ипостась. — Если отвлечься от этой демонстрации оборотнической удали… — Северус сделал паузу, давая Ремусу время хоть немного устыдиться. — Если это и было нападение Пожирателей, то совершено оно было не по приказу Тёмного Лорда. Вчера вечером я был с ним. Он был… — Северус размял запястье. Его всё ещё подёргивало. — Занят. — Тогда что произошло? — Люпин посмотрел на него с такой безысходностью, что Северусу стало не по себе. С какой стати именно он должен знать ответы? Он ничего не знает о семье Поттера, о его жизни, да и плевать ему. Почему здесь нет Блэка, который мог бы прояснить ситуацию? — Не имею представления, — задумался Северус. — Но зачем врагу забирать все его вещи? Северус оглядел комнату. Она была совсем не такой, какой он ожидал увидеть комнату Поттера. Скудная, едва обжитая. Слишком мало мебели и никакого декора. Он нахмурился, заметив металлические решетки на окне, и скользнул взглядом по множеству навесных замков на внешней стороне двери. Возможно, в учебное время родственники Поттера держат в этой комнате бешеных бульдогов. Или это какие-то их извращения, кто знает? Хотя от одной мысли о том, что Петунья способна получать удовольствие от каких-либо сексуальных девиаций, у него содрогалось всё нутро. Или Поттер пугает их. Они запирают его, потому что боятся. Но к чему тогда эта дурацкая кошачья дверца внизу? — Как ты… как ты думаешь, он жив? Северус проигнорировал умоляющие нотки в этом вопросе. Он оценил количество крови. Как минимум пинта. — Если он терял кровь с такой скоростью, то уже недолго. Северус отступил назад. Под его сапогом скрипнула половица. Он посмотрел вниз, надавил каблуком на один край, и противоположный приподнялся. Наклонившись, он заглянул внутрь. Письма от Грейнджер и Уизли, игрушечный солдатик и куски черствого кекса с сухофруктами — из тех, что, как был уверен Северус, до сих пор подают в Хогвартс-экспрессе, — завернутые в фольгу. Что за странный субъект этот Поттер, раз прячет еду под половицами? Это шевельнуло в душе Северуса нечто неприятное, о чем ему не хотелось думать. Воспоминания о матери, которая прятала банки с фасолью от отца, просто чтобы им хватило еды до конца недели. Он подавил их. Здесь совсем другой случай. — Нам нужно возвращаться, — тяжело сглотнув, произнес Люпин. — Мы должны сказать им, что… что его здесь нет. Северус кивнул. Загадка домашней жизни Поттера подождет, равно как и его теплая постель с восстанавливающими нервы зельями. Им предстояло выполнить куда более неприятную задачу. Кто-то должен сообщить Блэку, что его крестник пропал. Северус поклялся себе, что это будет не он. — Он жив, — твердо сказал Люпин, когда они закрывали за собой дверь дома номер четыре. — Я знаю, что жив. Он мой щенок. Я бы почувствовал, если бы его… не стало. Северус фыркнул. Люпин выглядел уязвленным, но Северусу было наплевать. Слова Люпина были чистым безумием. Он не связан с Поттером кровными узами, лишь приторной эмоциональной привязанностью, и при этом верит, будто почувствовал бы смерть этого несносного мальчишки? У самого Северуса где-то жил законный наследник, и он долгие годы даже не подозревал, что тот вообще дышит. — Ничего бы ты не почувствовал, — огрызнулся Северус. — Точно так же, как ничего не почувствовал вчера ночью, когда он истекал кровью, как недорезанный свинья. Не нужно романтизировать твое псевдородительство, волк. Если бы ты был так предан ему, как притворяешься, Поттер вообще не жил бы здесь, в том, что по всем признакам кажется каким-то маггловским адом! Лицо Люпина побледнело, но глаза налились скрытой яростью. Северус вспомнил дыру в стене Петуньи. — Не смей даже заводить со мной разговор о причинах, по которым Гарри пришлось жить у родственников, — отчеканил Люпин. — Не смей. Это не было брызжущей слюной, глумливой ненавистью Блэка. Это был леденящий душу тон — предупреждение не заходить слишком далеко. Северус не знал, заключалась ли негласная угроза в том, что Люпин разрушит тот хрупкий, едкий мир, в котором они сосуществовали (когда они могли терпеть определенную долю честности, не хватаясь за палочки), или же оборотень грозился разорвать его в клочья, но Северус просто кивнул. Пусть Люпин думает, что поступает благородно, не высказывая этого вслух. Северус и так прекрасно слышал этот подтекст — он звучал в его собственной голове каждый божий день. Если бы не ты, Лили была бы жива и сама воспитывала сына. — После вас, Люпин, — резко бросил Северус, готовясь трансгрессировать обратно в Лондон, на площадь Гриммо, и, к несчастью, к Блэку. — Что значит «его там нет»?! — взревел Блэк, меряя шагами кухню. — Я велел ему сидеть смирно! — Я действительно не знаю, какими более простыми словами это выразить, чтобы твой псиный мозг хоть что-то сообразил, Блэк, — сострил Северус. — Мальчишка исчез. И не просто исчез, а, судя по всем уликам, находится на волосок от смерти. Я полагал, что именно это должно волновать тебя в первую очередь, а не его вопиющее непослушание. Как будто у самого Блэка было право заикаться о вопиющем непослушании. Северус вспомнил письмо, найденное в лаборатории зельеварения — письмо, которое вообще не должно было быть отправлено, — не говоря уже о каждом грёбаном правиле, нарушенном Блэком в школьные годы. — Не тебе учить меня, как заботиться о крестнике! — огрызнулся в ответ Блэк. С каждым днем он все больше и больше становился похож на свою анимагическую форму. Северус отстраненно подумал, свойственно ли это всем слабовольным личностям — со временем приобретать черты своего животного аналога. Взять хотя бы Питера Петтигрю — не существовало человека, более смахивающего на грызуна. С другой стороны, никто не походил на милую полосатую кошку меньше, чем Минерва. — Не надо, Бродяга, пожалуйста. Гарри серьезно ранен, мы не найдем его, если… если будем драться, — взмолился Люпин, мягко положив ладонь на шею Блэка сзади. Блэк глухо зарычал, сопротивляясь, но все же сел на место. Северус приподнял брови. Кто бы мог подумать, что в Люпине сидит характер вожака стаи? Ты и должен был подумать. Или забыл, каково это — когда эти руки прижимают тебя к стене? Северус отогнал неуместную мысль и вернул на лицо свою привычную «маску для площади Гриммо». Он использовал её всякий раз при столкновении с гриффиндорцами вот уже двадцать лет. Презрение и скука. — Поведай нам, к каким выводам ты пришел, Северус, — тихо произнес Альбус. Он сидел во главе стола. Молли и Артур Уизли расположились слева от него, а Билл Уизли стоял позади его правого плеча. На лицах всех членов семьи Уизли отражались слегка разные оттенки одной и той же подавленной злости. У Молли она смешивалась со страданием, у Артура — с меланхолией, у Билла — с любопытством. Северус мысленно скривился от того, как сильно они все пеклись о мальчишке. Как, должно быть, упоительно для Поттера — иметь столько людей, до глубины души обеспокоенных его благополучием. — Мальчишка получил серьезные травмы, хотя если они и были нанесены магическим путем, то произошло это не внутри дома, — сухо заговорил Северус, стараясь не смотреть на то, как дрожат губы Молли. — Я понятия не имею, каков характер повреждений, но в своей спальне он оставил не менее пинты крови. — Пресветлый Мерлин… — Молли прижала ладони к губам. Артур принялся поглаживать жену по спине. Альбус никак не отреагировал, лишь едва заметно кивнул. — Но если его похитили, то похититель оказался достаточно любезен, чтобы забрать все его вещи. И если его забрал Пожиратель смерти… — Если похитили? Если?! — рявкнул Блэк, свирепо глядя на Северуса. — Да его точно, блядь, похитили, Нюниус! Люпин крепко сжал руки Блэка, когда тот выплюнул это омерзительное прозвище, но это едва ли походило на упрек. Губы Северуса презрительно выгнулись. — Если его и забрал Пожиратель смерти, то этот человек действовал не по приказу Тёмного Лорда, — отрезал в ответ Северус. — Ибо у него подобных планов не было. — Или, может, ты просто не так близок к своему Тёмному Лорду, как тебе кажется, — хмыкнул Блэк. — Может, ты просто хреново выполняешь свою работу, Снейп, никогда об этом не думал? — В последнее время нет, — гладко парировал Северус. — Видишь ли, у меня, в отличие от некоторых, действительно есть работа, вместо того чтобы целыми днями просиживать штаны в четырех стенах. Он мог препираться так хоть весь день. Пусть Блэк изводится от собственных шпилек, чувства вины и бессмысленной тревоги за своего чертова крестника. Северус был высечен из камня. Его не проймешь. — Ах ты, блядь… — Хватит, Сириус, — оборвал его Люпин, резко дернув любовника за руку. — Гарри ранен. — Совершенно верно, и именно это должно быть в центре нашей дискуссии, — подал голос Артур, переводя печальный взгляд с Люпина на Блэка и Северуса. — Прекрасно сказано, Артур, — улыбнулся Альбус, но его голубые глаза оставались ледяными. — Нам придется отправить кого-нибудь обратно на Тисовую улицу, чтобы расспросить семью Гарри — возможно, им известно его местонахождение… Но прежде чем Альбус успел продолжить изложение своего плана, по лестнице, ведущей на кухню, донесся топот множества ног. Северус обладал чутким слухом, поэтому уловил бормотание Грейнджер, в то время как остальные присутствующие в комнате просто обернулись на шум. — Просто спроси его, можно ли это забрать, и больше ничего не говори. — Ладно тебе, Гермиона! — это был уже один из близнецов Уизли, его голос звучал раздраженно. — Мы знаем, что делаем. Затем упомянутые старшие близнецы Уизли заглянули в кухонную дверь — одна голова над другой, в классической манере дешевой комедии, которую почему-то все остальные люди на планете считали очаровательной. — Простите, что прерываем, — произнес первый близнец (Джордж, как предположил Северус, поскольку тот всегда начинал говорить первым и готов был поклясться чем угодно, что он Фред). — Пап, мы тут подумали: можно нам переместиться через камин домой и кое-что забрать? — подхватил второй близнец (точно Фред, что подтверждалось его привычкой приподнимать бровь, задавая вопрос).

***

— Да, конечно, мальчики, всё в порядке, — отозвался Артур, явно слишком отвлеченный мыслями о возможно обескровленном Поттере, чтобы понять, что происходит у него под самым носом. Близнецы с облегчением улыбнулись и собрались было уходить. — Стоять, — резко оборвал их Северус. — Ни с места. Оба близнеца замерли, мгновенно нацепив свои самые «невинные» мины, но Северус учил этих оболтусов шесть лет. Он за версту чуял повадки Мародеров. Он смерил обоих тяжелым, пронзительным взглядом. — Вы что-то знаете. — Вовсе нет, — парировал Джордж. — Мы же ходячее недоразумение, это всем известно, — добавил Фред. — Молчать, — прошипел Северус. На лестнице он отчетливо слышал шмыганье носом, принадлежавшее Грейнджер. — Мисс Грейнджер, соизвольте явить себя. Немедленно. Остальные взрослые переглядывались и смотрели на него как на сумасшедшего, за исключением Люпина, который (ну еще бы, блядь) чувствовал запах каждого присутствующего в этом проклятом доме. Грейнджер, Уизли и девчонка Уизли боком проскользнули в комнату, опустив головы и бросая друг на друга нервные взгляды, когда думали, что он не заметит. Жалкое зрелище. — Мисс Грейнджер, что такого господам Уизли и Уизли понадобилось забрать для вас из Норы? — вкрадчиво поинтересовался Северус. — И какое отношение это имеет к исчезновению мистера Поттера? — Северус! — ахнула Молли Уизли. — Мы же решили ничего не говорить детям, пока не узнаем всё наверняка… — В этом процессе был бы смысл, только если бы они сами еще ничего не знали, — отрезал Северус. Он уставился на опухшие, покрасневшие глаза Грейнджер и плотно сжатые челюсти младшего Уизли. Он уже видел эти признаки раньше. Поттер в больничном крыле. Поттера уносит порталом с турнира. Поттер, вечно, блядь, Поттер. — Но они знают. Не так ли, мисс Грейнджер? Грейнджер с минуту смотрела на него, вызывающе вскинув подбородок, а затем кивнула. Молли ахнула. Блэк вылупил глаза. Люпин медленно поднялся с места, собираясь подойти к Грейнджер. — Гермиона, пожалуйста, ты должна сказать нам… Но она отступила на шаг назад, спрятав сцепленные руки за спину, и остальные Уизли, словно живая стена, тут же заслонили её: четыре пары яростных карих глаз уставились на Люпина и на всех остальных взрослых. Те замерли в шоке. Северус мысленно усмехнулся. Неужели все эти мнимые родительские фигуры — все эти матери, отцы и крестные — до сих пор не осознали, на какие крайности готовы пойти эти дети, чтобы защитить своего драгоценного друга-героя, обожаемого Поттера? Только Альбус не выглядел удивленным. Он лишь мягко улыбнулся со своим привычным лукавым блеском в глазах. — Думаю, мы можем констатировать, что Гермиона получила письмо от своих родителей, — тихо произнес Альбус. — Возможно, с вестями о Гарри? Молли снова ахнула. Блэк зарычал. Рука Люпина крепче сжалась на его плече. Северус наблюдал. — Мальчики, — Артур с отчаянием посмотрел на сыновей, — Джинни, пожалуйста. Мы не желаем Гарри зла, вы должны рассказать нам, что происходит. — Джинни, — прошептала Молли, умоляюще глядя на младшую дочь, но девочка смотрела прямо перед собой, перехватив взгляд старшего брата. Билл Уизли приподнял бровь. — Нам нужен кассетный магнитофон из папиного сарая, — твердо заявила она. — Если вы принесете его сюда, мы покажем вам то, что знаем. Но из комнаты мы не уйдем. Особенно Гермиона. Это послание для нее, а не для всех вас. — Что за херня… — взорвался Блэк, но Люпин с силой опустил ладонь ему на плечо, усаживая обратно, и Блэк захлопнул рот — особенно когда увидел, как Молли испепеляет его взглядом за то, что он посмел материться при детях. — При всем нашем добром отношении, Джинни, решать здесь не вам, — дрожащим голосом произнес Люпин. — Мы здесь взрослые, и мы отвечаем за безопасность Гарри. — Но послание он отправил не вам, верно? — хмуро бросил Рональд. — Если бы он доверял вам, он бы прислал его вам. Но он этого не сделал. Так с какой стати должны мы? «Не самая изысканная речь, но, безусловно, эффективная», — отметил про себя Северус, прислонившись к стене, пока в комнате воцарилась гнетущая тишина. Люпин хватал ртом воздух, глядя на Рональда, как выброшенная на берег рыба. Блэк смотрел на парня так, словно жалел, что год назад ограничился лишь переломом его ноги. — Ронни! — вскричала Молли, вскакивая и глядя на сына. — Как ты можешь говорить такие ужасные вещи! Ты нам не доверяешь? — В том, что касается Гарри, — вставил Фред Уизли, осторожно поправляя мать. — Мы не доверяем вам в том, что касается Гарри. Вот и всё, что он говорит. — Нахожу поразительным тот факт, что вы все пребываете в иллюзии, будто у вас есть козыри для торга, — протянул Северус. Наблюдать за тем, как дети противостоят взрослым волшебникам, словно оленята, было забавно, но в конечном счете скучно. — Неужели вы думаете, что нам не хватит сил просто отобрать у вас это послание? — Не хватит, — эхом отозвался в комнате тихий голос Грейнджер. Рональд слегка отодвинулся в сторону, чтобы сидящие за столом взрослые могли её видеть. В руках она что-то держала. Северус уставился на нее. Впервые с тех пор, как он встретил эту чрезмерно ретивую, невыносимую маглорожденную всезнайку, Северус подумал без капли презрения: Умная девочка. — Что это такое? — потребовал ответа Блэк. — Это криптекс, — пробормотал Северус. — Или что-то в этом роде. — Что за херь этот ваш… — Сириус! — Молли с размаху хлопнула ладонью по столу и свирепо уставилась на Блэка. — Здесь дети! Довольно! — Да мне насрать, просто отберите это у нее! — потребовал Блэк, и Северус подумал, что это, пожалуй, единственный случай в истории, когда Блэк согласился с планом, сошедшим с его собственных губ. — Какая к черту разница? Акцио… Но Блэк внезапно умолк. Альбус спрятал волшебную палочку в мантию, его лицо выглядело усталым. — Криптекс — это магловское изобретение, позволяющее хранить в тайне секретное послание или, в данном случае, как я предполагаю, секретный предмет. Он открывается только с помощью определенного, сложного кода. Если попытаться открыть криптекс силой или ввести неверный код хотя бы раз, устройство выбрасывает кислоту, которая уничтожает секрет, — Альбус устало улыбнулся Грейнджер. — Я прав, мисс Грейнджер? — Да. Грейнджер напряженно кивнула. На ее лице читались одновременно страх и решимость. Северус вдруг вспомнил свою загадку с зельями для Философского камня. Мерлин, спаси нас всех от ума и отваги Гермионы Грейнджер. — И мои родители уничтожили оригинал. Вы сможете услышать послание Гарри только на наших условиях. Близнец будет держать магнитофон. Я включу кассету. Если кто-то попытается применить к нам заклинание, я все уничтожу. Я выучила нужное заклятие. «Ну разумеется, выучила, кто бы сомневался. С нашим везением это окажется Адское пламя». — Мы послушаем запись один раз, а затем… — Грейнджер сглотнула, и Северус кое-что понял. По какой-то причине она считала, что это последнее слово Поттера. — …я уничтожу её. Таковы условия. В комнате повисла тишина, когда до всех дошло, что их держит в заложниках маглорожденная девчонка с помощью магловой штуковины. Затем Билл Уизли тихо рассмеялся. — Ну и ну, Гермиона, — он покачал головой. — Если ты после Хогвартса не пойдешь в магическое право, магический мир очень много потеряет. — Я думал примерно о том же, — мягко улыбнулся Альбус. — Не будешь ли ты так любезен сходить и принести кассетный магнитофон твоего отца, Уильям? — Конечно, — Билл Уизли шагнул к камину, бросил туда горсть летучего пороха и исчез, все еще посмеиваясь. На кухне воцарилось молчание. Оно было на удивление мирным. Северус не сразу понял почему, пока не осознал, что Альбус так и не снял с Блэка заклятие немоты. Он удовлетворенно вздохнул и на мгновение прикрыл глаза. — Альбус? — голос Люпина прервал его безмятежное забытье. — Если бы ты мог… Сириус? «Не делай этого, Альбус». — Только если он сможет удержаться от словесных нападок на мисс Грейнджер, — строго произнес Альбус. — Она здесь ни при чем. Она лишь пытается защитить Гарри, как и все мы. «И при этом она единственная, кто в данный момент удерживает его безопасность в заложниках, руководствуясь абсурдной мыслью, будто она и ее маленькая банда знают всё гораздо лучше старших». Альбус снял заклятие молчания. Приоткрыв один глаз, Северус наблюдал, как Блэк дернулся, яростно зыркнув на Грейнджер и остальных. — Я ожидал большего, — произнес Блэк дрожащим от обиды сломленным голосом. — Я… ожидал от вас большего. — Не надо говорить нам об ожиданиях. Мы тоже много чего слышим, Сириус, — самая младшая Уизли сладко улыбнулась Блэку, но за её глазами бушевала такая волна злости, какой Северус не ожидал. Что она знает? — Джинни? — нервно спросила Молли, явно подумав о том же, о чем и Северус. — Что ты имеешь в виду под… Но камин снова вспыхнул, и из него, отряхиваясь, шагнул Билл Уизли. Он подошел к той стороне стола, где сгрудились дети, и вложил магнитофон в руки Фреда Уизли. Они повернулись, словно идеально отрепетированная стена молчания, плотным кольцом окружив Грейнджер и ее криптекс. Северус едва не закатил глаза от их абсурдной бдительности, но в то же время ощутил легкий укол правоты. Что ж, пусть будут бдительными. Пусть будут параноиками. Впереди их ждет кое-что похуже, что им придется пережить. Пусть отвергают своих сюсюкающих родителей с их утешительными иллюзиями. Пусть готовятся. Они развернулись. Грейнджер уже вставляла кассету в магнитофон, вытянувшись в струнку, словно проглотила метлу. Северус заметил, как она сделала поверхностный, прерывистый вдох, пока Джинни Уизли сжимала её ладонь, будто ей самой требовалась поддержка. Северус ощутил очередную вспышку раздражения. Что они знают? А затем комнату наводнил голос Поттера.