Отмщение

В темном, сыром подвале, под лесом вокруг Мордхауса, воздух был тяжелым от запаха ржавчины, крови и горелой плоти. Лицо Ассасина сияло металлическим оттенком, отбрасывая блики на грязные стены базы Мстителей. Он стоял неподвижно, как статуя смерти, его деформированное тело с выступающими венами и шрамами блестело в тусклом свете единственной лампы Убийца смотрел на Магнуса, который теперь висел на крюках, вбитых в плечи и спину, бывший ритм-гитарист Детклок дергался и хрипел. Кровь стекала по его обнаженному торсу, капая на грязный пол, оставляя огромные лужи отвратительной красной жидкости. Токи и Абигейл были прикованы к стене, в нескольких метрах от пыточных крюков, их глаза расширились от ужаса. Один взгляд на изуродованное тело Магнуса вызвал тошноту и рвотные позывы, которые Токи сдерживал с трудом. Токи дрожал всем телом, его наивное, измученное лицо исказилось гримасой тошноты, а Абигейл пыталась отвернуться, но цепи и положение головой вниз не позволяли ей даже немного изменить угол обзора. У них было место в первом ряду, для наблюдения за этой замечательной картиной. Она шептала своим слабым голосом что-то неразборчивое, то ли пытаясь успокоиться сама, то ли успокоить Токи. Но Ассасин только тихо рассмеялся, под маской его голос был низким и искаженным, как скрежет металла по костям. «Ты думал, что можешь предать меня, Хаммерсмит? Ты думал, что твоя месть стоит чего-то больше, чем моя? Ты просто инструмент, который сломался и теперь я покажу тебе, каково это, когда боль становится единственной реальностью. Ты пожалеешь, что перешел мне дорогу.» Он подошел ближе, его шаги эхом отдавались в помещении, а в руке у него был длинный зазубренный нож, которым он медленно провел по груди Магнуса, оставляя тонкую красную линию, которая тут же начала кровоточить. Кровь выступила мгновенно и Ассасин наклонился ближе, его маска почти касалась оголенной кожи Магнуса. Он высунул язык и медленно лизнул свежую рану, собирая теплую кровь. Магнус закричал, его тело выгнулось на крюках, мышцы напряглись до предела, единственный рабочий глаз бегал по комнате, пытаясь не смотреть на огромную кровоточащую рану, что теперь расположилась на его груди. Это только усилило удовольствие Ассасина, который знал толк в пытках и криках, а этого ему пока явно было недостаточно. Он ввел нож глубже, разрезая кожу и мышцы, не торопясь проникая в открытую рану кончиком лезвия и поворачивая его внутри, вызывая новые вспышки агонии. Кровь текла сильнее, теперь уже ручьями. Ассасин окунул пальцы в рану и размазал кровь по лицу Магнуса, а потом по своим собственным шрамам, как будто это была краска победы, знак полного доминирования. Токи издал сдавленный звук, похожий на тот, что предзнаменует рвоту, его желудок сжался и ему показалось, что тошнота уже подступает к самому горлу, но Абигейл рядом с ним шептала – «Держись Токи, пожалуйста, они скоро будут» Это кошмар, но они оба не могли отвести взгляд, загипнотизированные этим ужасом. Ассасин заметил их реакцию и повернулся к ним, на миг его серебряное лицо отразило свет, его голос был жутким и заставлял все остальные звуки в помещении казаться незначительными – «Смотрите внимательно, это урок для всех, кто думает предать меня или попытаться сбежать» – он взял другой инструмент, тонкий раскаленный прут и прижал его к соску Магнуса. Шипение плоти и запах горелого мяса заполнили воздух, Магнус завыл, его голос сорвался на глухой хрип. Боль была просто адской, Магнус чувствовал это каждой клеточкой своего тела. Он никогда в жизни не испытывал чего-то на столько отвратительного, на столько мучительной боли, что могла бы заставить его срываться на столь жалкий крик. Ассасин держал прут дольше, чем нужно, наслаждаясь тем, как тело дергается на крюках. Он провел языком по обожженному сосоку, собирая вкус крови и горелой плоти, его движения были почти ласковыми, но полными какой-то извращённой садистской нежности. Нож быстро вернулся в игру, Ассасин сделал несколько параллельных разрезов по животу Магнуса, не сильно глубоко, но достаточно, чтобы кровь начала литься ручьем. Грязными пальцами он раздвинул края ран, проникая внутрь, чувствуя теплую пульсирующую плоть, проникая всё глубже. Магнус умолял, его голос срывался на мучительный крик, полный животного ужаса, от которого кровь у Токи и Абигейл стала в жилах – «Остановись! Я понял, я понял свою ошибку! Я был чертовки слеп, просто, блядь, прикончи меня уже побыстрее» – но Ассасин только кинул на него презрительный взгляд, который не читался из-за маски, но был хорошо уловим, чисто по напряжению в комнате, которые можно было ощутить физически. «Ошибки не прощаются, Магнус, особенно когда они касаются моей семьи, моего брата, которого эти ублюдки из Детклок убили. Ты сказал, что хочешь мести. И ты струсил, как жалкая крыса, бегущая с корабля. И ты поплатишься за это сполна» – он вспомнил своего брата и ярость вспыхнула с новой силой. Ассасин воткнул нож, проделывая новую колотую рану на плече Магнуса и начал медленно проворачивать лезвие, расширяя отверстие. Кровь брызнула на его лицо, он слизал ее языком, наслаждаясь металлическим вкусом. Токи мотал головой, его тело тряслось от изнеможения, тошноты и паники, Абигейл бледнела, ее глаза были полны слез, она шептала что-то уже себе под нос, скорее от отчаяния. Она точно знала, что они с Токи будут следующими, если Детклок действительно не появятся с минуты на минуту. Но Ассасин продолжал, он подвесил Магнуса чуть выше, чтобы кровь капала на пол с характерным звуком и начал работать ножом ниже, разрезая бедра, проникая в мышцы, лизал каждую новую рану, как будто это было что-то священное. Игры с кровью были его любимым ритуалом, он собирал кровь в ладони и размазывал её по своим деформированным рукам, смешивая с потом и грязью. Магнус уже почти не кричал, его голос превратился в слабые и хриплые стоны, тело обмякло на крюках, но сознание еще держалось. Ассасин не позволял ему потерять его, он бил по лицу и лизал единственный рабочий глаз Магнуса, высовывая язык и проводя им по векам, собирая слезы, смешанные с кровью из порезов на лбу. Это было интимно, почти эротично, в своей жестокости. Сила контроля над чужой болью возбуждала его сильнее, чем что-либо другое. Он взял новый нож, с крючком на конце и зацепил им край раны на груди Магнуса, потянул, разрывая ткани глубже. Магнус дернулся так сильно, что крюки в плечах заскрипели. Токи не выдержал, его вырвало прямо на пол. Желчь смешалась с кровью, что уже залила весь пол. Запах стоял ужасный, какая-то тухлая гниль, жженая плоть и рвота смешались вместе и это зловоние пробивало ноздри, посылая рвотный рефлекс сразу в мозг. Абигейл тоже боролась с тошнотой, ее тело дрожало, она видела как Ассасин наслаждается каждым моментом, его дыхание под маской стало тяжелее от возбуждения, но это было не сексуальное желание, это была чистая садистская эйфория, от власти над чужой жизнью. Он прошептал Магнусу – «Ты должен был остаться верным своему делу, теперь ты понимаешь что такое настоящая месть?» – и продолжил резать, делая длинные разрезы по рукам и проникая ножом в старые раны от предыдущих пыток, кровь текла непрерывно. Пол под крюками стал скользким, Ассасин наступил в лужу и размазал ее ботинками. Он наклонился и провел своим шершавым языком по животу Магнуса, проникая в каждую рану, его язык скользил по открытым участкам плоти, собирая каждую каплю крови, вызывая у Магнуса очередь из жалких всхлипов. Магнус уже бредил, он шептал имена членов Детклок, проклинал их и себя. Ассасин хмыкнул, он мог бы криво улыбаться, совсем немного, но никто не мог сказать точно улыбался ли он хоть раз в своей жизни – «Ты один из нас. Сломленный и окровавленный. Запятнанный Детклок» – он взял факел и поднес пламя к телу Магнуса, снова и снова обжигая кожу, пока она не приобрела характерный жженый запах и оттенок. Магнус кричал так, что эхо разносилось по комнате. Токи и Абигейл были в шоке, их лица были мокрыми от слез и пота, они чувствовали каждый звук, каждый запах, это было слишком, действительно слишком жестоко. Ассасин повернулся к ним, с угрожающим взглядом, который говорил «Вы следующие». Он вернулся к Магнусу и начал новый этап. Он взял тонкие иглы, пропитанные на конце чем-то странным и вставил их в открытые раны на груди, поворачивая и двигая ими внутри, вызывая волны свежей боли, кровь сочилась вокруг металла, вызывая у Магнуса судороги. Ассасин вылизывал края ран вокруг игл, его маска была покрыта красным. Он выглядел как демон из кошмара, деформированные мышцы напрягались, когда он работал ножом, глубже проникая в мышцы живота и чувствуя как они сокращаются вокруг лезвия. Магнус уже не умолял, он просто стонал, его тело было сплошной кровоточащей раной, покрытой порезами, ожогами и запёкшейся кровью. Ассасин наслаждался каждым мгновением, кровь Магнуса растеклась по всему телу, по венам и шрамам, как будто это был ритуал, что придавал убийце силы. Его собственная бледная кожа блестела от пота и чужой крови, он знал что Токи и Абигейл смотрят и это только усиливало его удовольствие от пытки. Он хотел, чтобы они запомнили каждый момент, чтобы страх проник в их души навсегда и поселился в подсознание, отпечатавшись там навсегда. Чтобы последние минуты их жизни были мучительными и это было бы последним, что они запомнят. Он взял нож и раскрыл одну из ран Магнуса, просовывая пальцы внутрь, чувствуя теплую плоть и пульсацию артерий. Магнус слабо дернулся, его глаза закатились, но Ассасин ударил его по лицу, приводя в сознание и лизнул его глаз. Снова язык скользил по зрачку, собирая влагу и кровь, запах изо рта был просто отвратительный, что-то вроде гнилой плоти и крови. Это было интимное насилие, полное доминирования и Магнус был сегодня главным участником этого процесса. Ассасин говорил прям над ухом, его голос резал барабанные перепонки, заставляя Магнуса извиваться – «Сколько новых дырок в теле тебе проделать? Шесть? Семь? На сколько тебя еще хватит?» – он продолжал резать и прижигать плоть, всячески издеваясь над еле живым телом. Время в подвале потеряло смысл. Токи и Абигейл были сломлены этим зрелищем, их тела дрожали от шока и тошноты, от ужасного запаха, что заполнил всю комнату. Они видели как Магнус медленно угасает, но Ассасин не давал ему умереть быстро, он поддерживал его на грани, используя свои знания пыток и возможностей человеческого тела, чтобы продлить агонию. Он поджигал новые участки кожи, ножом вскрывал старые раны и проникал в них глубже, слизывал каждую каплю крови, что попадалась ему на глаза. Его серебряное лицо было холодной, без эмоциональной маской, но под ней горел огонь удовольствия от чужих страданий. Магнус в какой-то момент перешел на маниакальный шепот, он больше даже не пытался противостоять или говорить колкости. Из-за протяженных и громких криков, его голос быстро сел, поэтому все его слова были просто жалких кряхтением – «Я понял… Я понял свою ошибку. Просто убей меня.» – «Ошибки не прощаются, Магнус, особенно такие.» – он воткнул копье, которое когда-то собирался использовать для быстрой смерти, но теперь использовал как инструмент для медленной агонии, пронзая открытые раны и прокручивая внутри. Он не даст Магнусу так легко уйти, одноглазый придурок не заслужил быстрой смерти, это было бы совсем не в стиле убийцы с серебряными лицом, нет. Хаммерсмит должен был страдать, истекать кровью, пока с него спускают кожу, проворачивая ребристое лезвие, загоняя его всё глубже в раны. Кровь хлестала фонтаном, Ассасин упивался этим, своей властью над бессильным телом, что было подвешено на крюках, будто специально для него было, как подарок на Рождество. Движения были почти танцем садиста, хирургически отточенными, он знал куда нужно бить, чтоб сделать процесс еще мучительнее. Он точно знал как ударить так, чтоб доставить максимальное количество боли и не убить Магнуса раньше, чем ему бы хотелось. Токи рвало, он висел головой вниз, поэтому часть желчи осталась на лице и на усах. Ассасин повернулся к нему, услышав сдавленные рвотные позывы – «Это только начало для вас всех. Детклок заплатят за все» – Абигейл рыдала беззвучно, ее глаза были полны ужаса от вида того, как Магнус корчится на крюках. Кровь капала ритмично, как метроном смерти, Ассасин продолжал свои развлечения с ножами, делая все новые и новые разрезы, проникая лезвием в мышцы и органы, не смертельно, но крайне мучительно. Ощущение размазанной по руками крови приносило ему наслаждение, тепло и липкость крови были его искусством. Он собирал кровь в ржавую чашу и заставлял Магнуса пить ее маленькими глотками, глядя в глаза пленному, который уже почти потерял рассудок. Пытки длились часы, может быть дни, в этом подвале время текло по особенному странно. Минуты тянулись вечность, Магнус то отключался, то просыпался с сдавленным криком, потому что на нормальный сил у него не оставалось. Ассасин не торопился, он знал как сломать человека полностью, как сделать боль единственной реальностью для жертвы и для зрителей. Токи и Абигейл были вынуждены смотреть, каждый порез, каждое обжигание, каждое слизование крови и это ломало. Зрелище было отвратительным, куча ран на теле Магнуса, из которых вытекала кровь и можно было увидеть его внутренности, вид обгоревшей кожи заставлял непроизвольно подавить рвотный рефлекс. Они чувствовали тошноту, поднимающуюся волнами, ужас проникал в каждую клетку их тел. Ассасин в конце концов остановился, когда Магнус был на грани смерти, но еще живой и вполне дышащий, он снял его с крюков, но только чтобы подвесить по-новому, в другой позе. И он продолжить резать, теперь уже по спине, проникая ножом в мышцы и прижигая кровоточащие раны, его удовольствие было чистым и глубоким, как сама тьма. «Твоя месть была ничем, по сравнению с моей. Ты жалок, Магнус.» – он продолжал до тех пор, пока комната не наполнилась только звуками капель крови и тихими стонами. Токи и Абигейл были на пределе, их разум отказывался принимать увиденное, но они не могли отвернуться, будучи прикованными к крестам. Это был кошмар, из которого не было выхода. Ассасин стоял посреди всего этого, окровавленный и явно довольный собой, его металлическая маска блестела от крови. Это было только начало, для Детклок у него было кое-что очень особенное. Он знал, что скоро придет время для остальных, эта пытка была репетицией его ярости, небольшой разминкой перед основным действием. Он предвкушал удовольствие от разрушения всего, что они любили. Кровь продолжала течь, а он продолжал работать ножом, в этом бесконечном потоке жестокости, который был его искусством, его местью и его единственной оставшейся человечностью, извращенной и темной. Магнус знал, что ничего из этого не закончится хорошо. Он видел Токи и Абигейл, которые находились на другом конце комнаты. Какую же ошибку он совершил. И он покаяться за это. Магнус не заслужил быстрой смерти, он не заслужил печально и тихо уйти где-нибудь в неизвестном месте. Он будет страдать, ощущая каждую секунду своего существования, прокручивая в голове каждую свою ошибку. И эти последние минуты жизнь будут худшим, что он когда-либо испытывал. И как же жаль, что Ассасину так и не выпадет шанс поквитаться с Детклок на полную катушку. И он не сможет испробовать на них то, что не успел попробовать с Магнусом.