ඩා
17 июня 2026 г., 22:25
Лаймовый уже полчаса полз по вентиляции. Параноик считал, что где-то есть неисправность, которую нужно срочно устранить. Или, что ещё хуже, — самозванец, который где-то притаился и готов убивать. Но тут он наткнулся на решётку, за которой горел мягкий свет медотсека.
Принюхавшись, инженер бесшумно открыл люк вентиляции. Он планировал просто заглянуть и убедиться, что всё чисто. Но только что увиденное им заставило его замереть.
Синий сидел за столом, склонившись над маленьким блокнотом с белым переплётом. Его рука быстро двигалась по странице, выводя какие-то строки. Время от времени он поднимал голову, задумчиво смотрел в потолок и продолжал писать.
Внутри закипела паранойя, Лайм бесшумно спрыгнул на пол и подкрался ближе. Синий не слышал его, так как был слишком увлечён своим занятием. Но когда инженер протянул руку, чтобы выхватить блокнот, врач резко обернулся и вздрогнув уставился на него с изумлением.
— Лайм?! — он чуть не уронил ручку на пол. — Ты что здесь делаешь?
— Это неважно, — прошипел инженер, выхватывая блокнот из рук доктора. — Я так и знал! Знал, что ты что-то скрываешь! Это план убийства членов экипажа? План по захвату корабля? Ритуал призыва демонов?
Он резким движением раскрыл блокнот и уставился на первую страницу. Там были записи, в которых слова складывались в рифмы, а их содержание было связанно с жизнью, её смыслом и скоротечностью. Некоторые предложения были зачёркнуты, некоторые — выделены светло-синим корректором.
Лайм моргнул два раза, протёр глаза и стал листать страницы, судорожно выискивая что-то подозрительное. Потом он скептически посмотрел на Синего.
— Это... стихи? — Лайм был слегка разочарован, ведь ожидал что-нибудь похуже. Но по крайней мере доктор не затевает какой-нибудь заговор.
— Поэзия, — поправил Синий, забирая блокнот. Как ни странно, он не выглядел смущённым. — Знаешь, я раньше хотел заниматься элегической поэзией, но для меня оказалось важнее спасать чужие жизни, и я посветил свою жизнь медицине. — Это звучало благородно из его уст, как и всегда. — И не беспокойся, у меня нет цели навредить кому-либо. Можешь мне доверять.
— И ты тратишь своё время на своё стихоплётство, пока на корабле могут быть предатели, которые перебьют нас всех также как и Белого? — Лайм нахмурился и скрестил руки на груди, стараясь скрыть своё смущение.
— А ты тратишь своё время, ползая по вентиляции и подглядывая за членами экипажа, — спокойно сказал Синий, без упрёка, а затем осторожно улыбнулся. — Мы оба немного странные.
— Ага.. Бывай, док. — Лаймовый на прощание поднял руку и развернулся, чтобы залезть обратно в шахту. Он уже нагнулся чтобы открыть вентиляцию, как вдруг Синий положил ему руку на плечо.
— Подожди.
Голос Синего был тихим, но настойчивым. Инженер замер и медленно обернулся.
— Я... — доктор запнулся. — Я как раз закончил одно стихотворение. Не хочешь послушать? Мне бы не помешал критик.
— Я не разбираюсь в твоём рифмоплётсве. Попроси об этом кого-нибудь другого. — Руки Лаймового всё ещё сжимали край вентиляционного люка.
— А я не разбираюсь в инженерии, — улыбнулся Синий и взял того за руку. — Но я могу научиться, если ты покажешь. А ты мог бы научиться понимать поэзию, если я покажу.
Повисла пауза. Лайм вздохнул и отошёл от люка.
— Ладно. — Буркнул инженер, посмотрев в сторону и его лицо озарил розовый румянец.
— Вот и хорошо. — Ответил Синий и открыл блокнот на последней исписанной странице.
Лайм сел на стул и стал внимательно слушать доктора, который встал в театральную позу и с выражением читал свои записи. Инженер мало что понял из сказанного, но ему, кажется, даже понравилось.
