Сбросить маски

      Тихое и спокойное утро в одной из квартир жилого комплекса началось далеко не с чашки кофе.       — Чёрт, я опаздываю! — распахнув настежь дверь и с трудом втиснув ноги в тесные туфли-лодочки, оттуда с пронзительным визгом выскочила девушка, на бегу натягивая пальто. Увлечённо запихивая ключи в боковой карман сумки, она не заметила, как врезалась в вернувшегося с утренней прогулки парня из квартиры напротив. Держа на поводке золотистого ретривера, он запоздало отступил в сторону, а девушка, потирая ушибленное плечо и не сбавляя шаг, гневно бросила ему вслед: — Эй! Смотри, куда прёшь, баран!       — И тебе доброе утро, Саын, — пропустив оскорбления мимо ушей, сосед пожал плечами, захлопнул чужую дверь, подошёл к своей и набрал код на панели. Дождавшись характерного пищания и щелчка замка, схватился за ручку и подозвал собаку: — Тори, домой!       Та радостно гавкнула в ответ, но хозяина не послушалась. Вместо этого уселась посреди общего коридора и, высунув язык, игриво наклонила голову.       — Не хочешь? Тебя же обычно из дома не выгнать… — брови парня приподнялись в удивлении. Наклонившись, он потрепал Тори по холке. Фыркнув, собака поднялась и лениво поплелась в квартиру, не обращая внимания на оставшегося в общем коридоре хозяина. Он хотел было пойти следом, но неожиданно его взгляд зацепился за тёмный предмет, валявшийся недалеко от места, где только что сидела Тори. — Ну-ка, что тут у нас…       Парень потянулся и поднял вещицу. Синяя записная книжка размером с ладонь. Он повертел её в руках и, скользнув взглядом по золотому тиснению в форме песочных часов, заметил в углу небольшой стикер с именем:

«Мун Саын»

      «Вот растяпа…» — усмехнувшись, парень обернулся, чтобы окликнуть девушку, но та уже скрылась из виду за дверями лифта. Засунув находку в задний карман джинсов, он зашёл в квартиру и отстегнул поводок. Тори тотчас отряхнулась и побежала в ванную, не дожидаясь хозяина, отвлёкшегося на внезапный рингтон телефона.              Парень выудил устройство из кармана джинсов и разблокировал его. Заметив, что на экране высветилось «Ёсан», он выждал три секунды и только потом ответил на звонок:       — Алло?       — Юнхо-я, привет… — просипел собеседник в трубку. — Я тут, это…       — О-о-о, а я говорил тебе: не надо было вчера глотку драть в караоке, — Юнхо не мог не подколоть товарища, на что тот буркнул недовольное «заткнись» и зашёлся в сильном кашле.       — Не подменишь меня сегодня, а? Что-то мне совсем хреново.       — Сорян, но я пас, — ответил Юнхо, почёсывая затылок и мысленно благодаря высшие силы за то, что этот рассадник микробов сейчас не сидит рядом. — Я и так вчера за Минги смену отпахал. Думал, сдохну этот сервак перенастраивать.              — И чё мне делать? — в осипшем голосе звучало отчаяние.       — Позвони старшему менеджеру Паку, пусть отправит на удалёнку. Или вон, стажёра напряги. Как там его… — задумчиво протянул Юнхо, пытаясь вспомнить имя чудаковатого парнишки, устроившегося к ним в офис две недели назад. — Йечан, кажется. Вот и пускай вкалывает… — за дверью раздался громкий лай. Юнхо оторвал телефон от уха и, прикрывая микрофон ладонью, крикнул: — Да иду я, иду!       Ёсан громко шмыгнул в трубку и, кажется, высморкался. Состроив гримасу и спешно попрощавшись, Юнхо сбросил вызов и швырнул записную книжку на журнальный столик в гостиной. Развернулся и побрёл в ванную к неумолкающей Тори. Снял с держателя душевую лейку, чтобы помыть лапы, но собака не разделяла его энтузиазма и то и дело норовила убежать.       — Тори, сидеть! — ровным голосом скомандовал Юнхо и, щёлкнув непоседу по носу, намылил подушечки лап. А когда он начал смывать пену, Тори резко подскочила и отряхнулась, окатив его водой с ног до головы. — Эй, ну хватит!       После водных процедур Юнхо выпустил собаку из ванной и глянул в зеркало над раковиной. В отражении на него смотрел какой-то чудак со взъерошенными волосами и в некогда бежевой футболке, на которой сейчас красовались отпечатки грязных лап. «Блин… Только сегодня чистую надел», — бурчал он, суетливо стягивая с себя футболку и джинсы и запихивая их в стиральную машину.              После принятого наспех душа Юнхо с наслаждением развалился на диване, скрипящем от каждого движения. Не увидев на журнальном столике поднятой в коридоре книжки, он пошарил глазами по сторонам и заметил её валяющейся на полу вверх обложкой. Небрежно брошенная, она лежала с замятой страницей. Рука сама потянулась к находке. Вытянувшаяся вдоль дивана Тори неожиданно заскулила, положив голову на передние лапы.              — Не смотри на меня так. Она сама упала, видишь? Я не трогал. Боже, и чего я перед собакой оправдываюсь… — бормотал Юнхо, поднимая книжку и пальцами разглаживая примятые места. Надеясь, что внутри найдётся телефонный номер Саын или хотя бы её ник в Kakao, он развернул форзац. На состаренной светло-коричневой бумаге бросался в глаза яркий отпечаток губ, сделанный красной помадой, а над ним разборчивым почерком были выведены три строчки на английском:       

Собственность

Доктора Ривер Сонг Мун Саын

Спойлеры! 💋

      Юнхо со вздохом перевернул страницу, но и там никаких контактных данных не было. Чёрт… Так-то он понимал, что дальше искать смысла нет и нужно просто дождаться Саын с работы, чтобы отдать потерянную вещь. Но внутри подзуживало сильное желание узнать о соседке чуть больше. Поэтому с мыслью «Гляну пару страниц – от этого точно никто не умрёт» Юнхо расположился удобнее на диване и ещё раз внимательно рассмотрел раскрытый разворот.              В центре страницы была нарисована синяя телефонная будка, а рядом аккуратным, почти каллиграфическим почерком тщательно прописаны стихи.              — «Хороший человек идёт на войну». Не знал, что она такая фанатка, — удивлённо хмыкнул он, продолжая листать книжку. Его взгляд то и дело натыкался на цитаты, сложновыговариваемые названия и какие-то запутанные схемы. — Интересно, есть ли у неё нечто похожее по Марвел? Я бы с ней пару моментов обсудил.       Несколько разворотов были заполнены скучными разборами некоторых эпизодов сериала и самодельными коллажами, собранными из разных кадров. На одном из них, со статуей плачущего ангела и крупной надписью выше «Не моргай! Моргнёшь, и ты труп!», Юнхо инстинктивно зажмурился и спешно пролистал страницу-другую. Пёстрые наклейки с цитатами и мемами резко сменились разноцветными пятнами краски. Изогнутые линии, проведённые поверх красок чёрной гелевой ручкой, оплетали причудливыми узорами круги и треугольники, разбросанные по странице.              — Красиво… — с восхищением выдохнул Юнхо, машинально проводя пальцем вниз по линии, пока взгляд не зацепился за подпись в углу:              — «Страх», — прочёл он вслух и поёжился от пробежавшего по спине холода. Тори заскулила и спрятала морду в лапах, словно понимая его. «Что общего между этим рисунком и страхом?» — спросил себя Юнхо и, не найдя ответ, пролистал несколько страниц подряд. Похожий стиль рисования, такие же яркие цвета и чёткие линии. Но от подписей к рисункам становилось не по себе:              «Тревога». «Злость». «Боль».              Юнхо нащупал на диване телефон и, открыв поисковик, навёл камеру на рисунок с надписью «Вина». Затвор щёлкнул, и через пару мгновений на экране появился ряд статей по нейрографике. Некоторые из них включали контакты арт-психологов. Юнхо спешно полистал первый попавшийся текст и, не найдя ничего интересного, снова пошуршав страницами, ткнул наугад.              — О!              На развороте не было ни рисунков, ни забавных подписей. Только текст, написанный явно наспех:              Мне надоело.              Мне надоело постоянное тыканье в мою сторону. Что бы я ни делала, как бы я ни старалась, им постоянно что-то не нравится. «Я просил тебя выписать все запланированные мероприятия, а ты календарь заполненный принесла», «Саын не так копию сделала, мне надо было одностороннюю», «Саын, ты не доложила сахар к кофе». А как я «обожаю» все эти «Ой, ты таблицу принесла? А я её уже сделал и направил в совет директоров». И ему пофиг на то, что в отчёте не сойдутся показатели KPI. Сам объяснения не слушает, а потом орёт, мол, всё из-за меня. «Саын, это из-за тебя к нам явились с проверкой. И незачем так кричать». ДА Я ГОВОРЮ ГРОМЧЕ, ЧТОБЫ ТЫ МЕНЯ С ПЕРВОГО РАЗА УСЛЫШАЛ, КАРТОНА ТЫ КУСОК!!! Не я виновата, что тебе надо повторять одно и то же, пока до твоей безмозглой лысой башки дойдёт хоть какая-то мысль.              Мне надоело чувствовать себя марионеткой. «Туда не ходи», «Сюда не лезь» (а ничего, что это МОЯ обязанность, за которую я потом от тебя же огребу по полной). И вообще, я тебе не девочка на побегушках! У тебя для этого есть специально обученный человек. Ассистент называется. Так что поручения свои дебильные засунь себе в жопу.              Мне надоело, что все за меня решают, что делать: с кем общаться, с кем ходить на свидания и как проводить выходные. Всё время я только и слышу упрёки: «Хватит распивать кофе с Минджон из отдела по продажам. О чём вы вообще там можете общаться? Она же тебе в матери годится». Твоё какое собачье дело, что у меня с ней общего?! Может, мы вместе в бар ходим на выходных или на Чеджу по горам лазим? Тебя это вообще волновать не должно!              Юнхо хохотнул. Воображая, как эта хрупкая милая девушка, только что обозвавшая его бараном, выговаривает всё это в лицо начальнику, он продолжил читать:              И хватит лезть в мою личную жизнь!!! «Для девушки главное — удачно выйти замуж». Как же меня ТОШНИТ от этой фразы. С хера ли ты решил, что мне от этого станет легче? А если у меня кто-то появится, что, потребуешь отчёт, сколько раз я трахалась и сколько раз оргазм получила, да? Ещё и с фотофиксацией, чтобы весь отдел знал.              А моё самое любимое: «Ой, ты, кажется, немного в весе прибавила. Наверное, ешь слишком много сладкого. Да и вообще надо меньше жрать и больше двигаться». Да что вы вообще обо мне знаете?! Вы знаете, чего мне стоит поддерживать форму? Знаете?! Нет? Тогда завалите ебальники и не отнимайте у меня единственную радость!              Почему каждый хочет научить меня жить «правильно»? У вас есть своя жизнь — живите! Только отъебитесь от меня!!!              Мне надоело чувствовать вину за то, что я ничего не делаю по вечерам, потому что у меня попросту не остаётся сил. Потому что иногда мне просто хочется растянуться на диване и пялиться в потолок. Потому что иногда у меня нет сил даже на банальную уборку и готовку. Потому что вы у меня все силы высосали своими придирками, «подколами» и всей этой показушной заботой.              Мне надоело жить не своей жизнью. Подстраиваться под общество и постоянно — каждую минуту, секунду — наблюдать за своим окружением, чтобы понять, что, кому и как говорить. И я не могу ни с кем поделиться этим, потому что мне опять скажут: «Будь проще», «Не парься», «Слишком много думаешь», «Сходи к психологу, тебе травмы проработать надо». А я хочу, чтобы меня выслушали. Просто выслушали. Без осуждения, без упрёков и дебильных советов.              С каждой новой строчкой с лица Юнхо постепенно исчезала улыбка. «Неужели Саын… плакала?» — думал он, разглядывая проступившие на бумаге кляксы.              А ещё я устала всем объяснять, что я не могу не думать. Вы знаете, каково это: вернуться в пустую квартиру и наслаждаться тишиной? Знаете?! А я нет. Потому что мне и пяти минут в тишине хватает, чтобы в голову начали лезть мысли о том, что я ленивое бездарное ничтожество, которое в жизни ничего не добьётся.              Я могу целыми днями шутить и улыбаться, как будто ничего не случилось. Но по ночам буду плакать. Потому что привыкла справляться со всем сама. Потому что положиться могу только на себя.              Мне все говорят, что я сильная. Но я не справляюсь. Я больше не мо…              Текст оборвался на неразборчиво написанной фразе, перечёркнутой ручкой настолько сильно, что на бумаге в нескольких местах остались прорези. Как будто Саын пыталась уничтожить то, что написала.              Юнхо захлопнул книжку и откинулся на спинку дивана, растерянно уставившись в одну точку. Книжка выскользнула из рук и громко шлёпнулась на пол. От резкого звука Тори вздрогнула. Поскуливая, ткнулась влажным носом в колени хозяина, но тот даже не пошевелился. Фыркнув, собака отвернулась и снова улеглась на пол, уложив голову на лапах.              Странное чувство грызло Юнхо изнутри. Каждый день он пересекался в общем коридоре с жизнерадостной соседкой, иногда перекидываясь с ней парой слов. И каждый раз Саын с улыбкой говорила, что всё в порядке, а потом весело щебетала о том, как прошли переговоры с очередными инвесторами. А Юнхо слушал и отчаянно завидовал тому, как у неё всё легко получается, не представляя, через что на самом деле ей приходится проходить.              — Вот бли-и-ин… Лучше бы я не читал… — нахмурившись, произнёс он и взъерошил пятернёй волосы. — Надо как-то отвлечься.              Тряхнув головой, пытаясь прогнать назойливые мысли, Юнхо побрёл к включённому компьютеру. Щёлкнул мышкой, и на экране появилась заставка любимой игры Valorant. В предвкушении хорошей катки он надел наушники и включил голосовой чат.              — Йо, какие люди! — резко ударил в уши чей-то басистый голос. — Опаздываешь, Юно. Мы тебя на вчерашнюю катку ждали.              — Занят был.              — «За-а-анят был», — передразнили Юнхо в ответ, растягивая слова. — Наверное, с тёлкой развлекался, и без нас.              В чате раздался хохот. Юнхо напрягся, в горле пересохло. Рука, тянувшаяся к мышке, замерла в воздухе. Бросив в микрофон резкое «Да ну вас, дебилы», он пробежал глазами по арсеналу и экипировке персонажей. Затем прочистил горло и спросил собеседника:       — Ючон, что там по противникам?              — Трое бессмертных, два алмаза, — лаконично, как в армии, отрапортовал Ючон. Юнхо довольно ухмыльнулся и, размяв пальцы, схватился за мышку.              — Порвём их!              — Да! — несколько голосов крикнули в унисон. Игра началась. Первые раунды давались несложно: под командованием Юнхо отряд бесшумно расставлял ловушки, прикрывая капитана с тыла и давая ему шанс прикончить парочку игроков очередью в голову. Но соперники не собирались легко сдаваться, поэтому спустя минут сорок счёт сравнялся — 11:11.              — Отлично! Туда их! — в голосовом чате то и дело сыпались восторженные возгласы и подначивания. Воодушевлённый победами, Юнхо почти забыл про книжку, поэтому расслабленно клацал мышкой по экрану и раздавал команды союзникам.              — Последний раунд. Не расслабляемся! Джэхён, прикрой меня!              Ничего сложного: ворваться на точку первым, обезвредить одного, затем поставить дым, чтобы отвлечь внимание на себя. Юнхо уверенно использовал рывок, но замешкался у входа.              — Йа, Юно! Хули завис? — заорал в микрофон Ючон. Юнхо дёрнулся за клавиатурой и, покрутив мышкой своего осматривавшего территорию персонажа, промямлил:              — Я… я услышал шаги…              — Да нет там нихуя! — вмешался другой игрок. — Если дым ща рассеется, нам пизда. А всё из-за тебя.              «Из-за тебя…» — неожиданно в сознании Юнхо эхом откликнулись строки из записной книжки Саын. В висках неприятно закололо. Он попытался сосредоточиться на игре, но не заметил притаившегося за углом алмаза, который немедля всадил его игровому персонажу пулю в голову. На экране появилась надпись Game over.              — Эй, ты чё, играть разучился? Тоже мне, Радиант… — наперебой раздались в наушниках возмущённые голоса сокомандников, сливаясь в единый громкий гул. Голова Юнхо резко заболела, заныл затылок. Он сорвал с головы наушники и, бросив их на стол, потёр внезапно вспотевшими пальцами пульсирующие виски. На минуту стало легче.              Целый день Юнхо чувствовал себя не в своей тарелке. Из головы не выходил тот длинный монолог в книжке, и как бы он ни старался отвлечься, перед глазами то и дело возникал образ улыбающейся Саын с весёлым взглядом, успешно маскирующим внутреннюю боль. Даже быстрая доставка любимой абура-собы не принесла радости — ни один кусок не лез в горло. Тори крутилась вокруг стола в надежде урвать из тарелки хоть чуточку жареной свинины. Но, взглянув преданными глазами на понурого хозяина, ещё раз ткнулась влажным носом в его колено и вернулась на лежанку догрызать сахарную косточку.              — Даже тебе невкусно? — горько усмехнулся Юнхо и взглянул на часы. — О, почти полшестого. Скоро Саын придёт, отдам ей книжку.              Он подобрал с пола записную книжку, нежно разгладив примятые страницы, положил её на столик и придавил кружкой с недопитым кофе. В углу негромко гавкнула Тори, и Юнхо, обернувшись на лай, встретился с изучающим взглядом собаки.              — Что? Не отдавать же мятое… Эх, да чего я опять перед тобой оправдываюсь? — очень тихо проговорил он, чувствуя, как кончики ушей начинают гореть. Второпях умывшись холодной водой, чтобы хоть как-то успокоиться, Юнхо надел поверх футболки клетчатую рубашку. Закончив приводить себя в порядок и чуть не забыв захватить со стола книжку, он вышел из квартиры.              В общем коридоре было пусто. В это время соседи обычно стояли где-нибудь в пробке по пути домой, вырвавшись из душных офисов, или вовсю ужинали всей семьёй. Крепко сжимая в руке записную книжку, Юнхо сглотнул и прислонился спиной к стене, буравя взглядом дверь Саын.              Неожиданно тишину нарушили механический женский голос, объявивший: «Пятый этаж», и последующий за ним звук грохочущих дверей лифта. По полу размеренно застучали каблуки. Неожиданно для самого себя Юнхо вздрогнул и скрестил руки на груди, пряча книжку под тканью рубашки. «Чего я так волнуюсь… Я же не зову её на свидание», — подумал он, неторопливо поворачивая голову к источнику звука и всматриваясь в очертания медленно приближавшегося к нему силуэта. Саын было не узнать: опущенные, будто под тяжестью огромных валунов, плечи утратили свою остроту, поникшая голова, полное безразличие в пустом взгляде.              Вид девушки настолько поразил Юнхо, что внутри у него что-то сжалось, перевернулось и заныло, доставив реальную физическую боль. «...улыбаться, как будто ничего не случилось…», «...положиться только на себя…» — обрывки фраз гремели в голове, пока он стоял как истукан, растерянно наблюдая за девушкой. Увидев Юнхо, она испуганно, как ему показалось, дёрнулась, резко выпрямилась и, гордо подняв голову, бодрой походкой прошла к двери. Озадаченный такой внезапной переменой, он забыл, зачем вышел в коридор и автоматически запихал книжку в задний карман джинсов. Потом оттолкнулся от стены и, шагнув вперёд, перегородил Саын путь. На долю секунды их глаза встретились, но Юнхо мгновенно отвёл взгляд. В воздухе повисло неловкое молчание.              — Привет, — привычно улыбнувшись, быстро проговорила Саын. Юнхо молча кивнул в ответ. Не осознавая, что он делает и зачем, повинуясь какому-то внутреннему порыву, он раскинул руки и заключил девушку в объятия. Саын сдавленно пискнула и, вцепившись в талию Юнхо, с силой попыталась оттолкнуть его, но безуспешно. Почувствовав сопротивление, он лишь крепче прижал девушку к себе. В нос ударил тонкий шлейф её парфюма с нотками жасмина. Когда Саын прекратила попытки отстраниться, рука Юнхо медленно, не отрываясь, скользнула по гладкой ткани пальто вверх и, упёршись в затылок, вынудила девушку прижаться лбом к его плечу. Она вся сжалась, судорожно вздохнула и внезапно зарыдала.              Так они и стояли посреди коридора. Юнхо крепко обнимал девушку, поглаживая её по голове, а она плакала, вцепившись ему в рубашку. В этот момент Саын казалась ему такой маленькой и хрупкой. Но он знал: внутри бушует неукротимая буря. И чувствовал себя маяком, который обязательно приведёт её тонущий корабль в тихую гавань.