Диагноз: Призрачный дождь

Девятилетний Хэ Линсюань всегда отличался поразительной выдержкой. Он унаследовал редкое умение своего отца, Хозяина Чёрных Вод, сохранять каменное выражение лица в любой непонятной ситуации. Но последние несколько дней его обычное хладнокровие дало глубокую трещину. Мальчик то и дело застывал на месте, подолгу крутил в руках веером, путался в собственных мыслях и задумчиво смотрел куда-то вдаль. Самое обидное — он и сам совершенно не понимал, что с ним происходит. В груди поселилось странное, щемящее чувство, из-за которого сердце начинало стучать как бешеное при одном воспоминании о девчушке из Небесных Чертогов, а щеки сами собой горели. Линсюань искренне пугался этого состояния, списывая всё на магическое истощение. Разумеется, такое поведение не могло укрыться от его родителей, которые уже не на шутку начали думать, что их единственный сын серьезно заболел. В этот полдень в усадьбе Чёрных Вод Ши Цинсюань, обеспокоенно посматривал на супруга, пока Хэ Сюань мрачно смотрел на свой ужин раздумывая, что происходит с сыном. — Хэ-сюн… Ты заметил, как странно ведет себя наш А-Сюань? — Ши Цинсюань заговорщически подался вперед, его голос дрожал от родительской паники. — Вчера он полдня вырезал из нефрита шпильку в форме бабочки, а когда я спросил его, зачем, он выронил резец, покраснел до кончиков ушей и просто уставился в стену! А сегодня утром я потрогал его лоб — он то холодный, как твое болото, то горячий, как печь! Может, он подхватил какое-то редкое поветрие? Хэ Сюань даже не поднял взгляда от тарелки, но его аура стала чуть холоднее. — Он не ест нормально уже вторые сутки. Просто сидит и перебирает еду вилкой, мысленно находясь где угодно только не здесь,— глухо произнес Черновод. — Для моего сына это противоестественно. Если он отказывается от рыбы, значит, его духовные каналы поражены какой-то неизвестной болезнью. Ши Цинсюань застыл с персиком в руке, готовый бежать за лекарями. Но в этот момент Хэ Сюань на секунду замер, прислушиваясь к духовным колебаниям усадьбы. Его темные глаза сузились, а на бледном лице отразилось сильное удивление. — Странная эта болезнь, — отрезал Черновод. — Этот «больной» только что тайно открыл портал… в Призрачный город. — Что?! — Ши Цинсюань подскочил со стула, взмахнув веером. — В Призрачный город? Хэ-сюн, за ним, скорее! Нужно выяснить, зачем ему понадобилось туда, тем более в такое позднее время.

***

В Призрачном городе вечер выдался дождливым. Тяжелые капли глухо стучали по черепичным крышам, смывая дневную суету с улиц. Хэ Линсюань, сотворив вокруг себя невидимый барьер из магии ветра, чтобы не промокнуть, тихо и скрытно шел по мостовой. Его руки слегка подрагивали, а в широком рукаве была надежно спрятана та самая нефритовая шпилька. Он шел, ведомый тем самым непонятным «недугом», отчаянно желая снова встретиться с удивительной семилетней девчушкой. Он свернул к пагоде у Игорного дома и в тайне, спрятавшись за углом, наконец застал её. Дыхание юноши перехватило. На фоне пылающего, багрово-золотого заката, который пробивался сквозь грозовые тучи, стояла Хуа Юэ. Она держала большой, круглый красный зонт, точь-в-точь как у её отца Хуа Чэна. На её плечах, лениво поводя ушами, дремал тигр Яньдун. Девочка смотрела на закатное солнце, и её лицо выражало ту самую не по-детски мудрую, бесконечно добрую безмятежность Се Ляня. Линсюань завороженно смотрел на неё из своего укрытия, боясь нарушить этот момент. Приломляющийся закат окрашивал капли в алый цвет, словно это был кровавый дождь. Но Юэ, обладая сообразительностью и хитростью Хуа Чэна, мгновенно заподозрила, что за ней наблюдают. Она уловила колебания чужой энергии. Линсюань вовремя сообразил, что его раскрыли, и попытался поспешно скрыться за углом. Он выглянул из-за угла, но юной Хуа там уже не было. Немного расстроенный он повернул голову обратно, но тут рядом с ним из серебряных бабочек появилась Юэ. Она шагнула вперед, укрывая его под своим огромным красным зонтом, хитро прищурилась, и на её губах расцвела ехидная, клыкастая улыбка всезнайства. — Хэ Линсюань, что ты здесь делаешь? — резко и с живым любопытством спросила она, наклонив голову. Девятилетний юноша испугался резкого появления девчушки. Он замер, почувствовав, как его щеки предательски заливает густой румянец, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Он спешно спрятал руки в широкие рукава темной мантии и, пытаясь сохранить каменное выражение лица как у отца, неловко ответил: — Да так, просто гуляю. Юэ тихонько рассмеялась. От неё приятно пахло дикими фиалками и немного…корицей? Интересное сочетание. — В такой сильный дождь? — лукаво уточнила она. — Ну раз уж мы встретились, держи, — Линсюань дрожащими пальцами достал из рукава белоснежную нефритовую шпильку. — Сам сделал. В форме бабочки. Чтобы подходила к твоей магии. Юэ удивленно охнула. Её бесконечно доброе сердце тут же заставило её мягко улыбнуться. — Она прекрасна! Спасибо, Линсюань. Поможешь мне вколоть её в косу? — спросила она, доверчиво поворачиваясь к нему спиной. Юноша бережно коснулся её темных волос, а Яньдун на плечах Юэ одобрительно заурчал, вибрируя словно огромный кот. В этот самый момент в паре метров от них из тени переулка бесшумно соткались две преследующие сына фигуры. Ши Цинсюань, зажав рот ладонями, едва не пищал от дикого, искреннего восторга. — О боги, Хэ-сюн, посмотри на них! Так вот какая у него «болезнь»! Какая прелесть! Мой А-Сюань влюбился в дочку Се Ляня и Хуа Чэна! Как это мило! Хэ Сюань стоял рядом, скрестив руки на груди. Его каменное лицо оставалось непроницаемым, но его бровь медленно поползла вверх от такой бурной и бесстрашной радости супруга. — Цинсюань, — леденящим тоном произнес Черновод, чувствуя, как его собственные духовные каналы начинают подрагивать от дурного предчувствия. — Ты вообще понимаешь, чья это дочь? Если Собиратель Цветов под Кровавым Дождем узнает, что А-Сюань тайно выслеживает её в переулках и трогает её волосы, от Небесной Столицы и моей усадьбы не останется даже пепла. Твой сын выбрал омегу с самым ревнивым отцом во вселенной. — Ой, да брось ты, Хэ-сюн! Хуа Чэн поворчит и успокоится, а Се Лянь точно будет рад! — легкомысленно отмахнулся Ши Цинсюань, сияя от счастья. Линсюань, услышав за спиной голоса родителей, резко отпрянул от Юэ, став пунцовым от ушей до самой шеи. Юэ же лишь весело рассмеялась, крутанув в руке красный зонт, отчего стайка серебряных бабочек взмыла к вечернему небу, празднуя эту новую, чистую и удивительную дружбу под дождем Призрачного города.