close your eyes.

Густая тьма квартиры прерывается громким щелчком по выключателю. Жёлтый свет в момент заполняет пространство и из-за стола доносится обречённый стон ночного жителя, скрытого поднятым экраном ноутбука. Им давно было пора поменять лампочку на нормальную люстру, которая не станет придавать освещению столь устаревший вид – Выключи, сейчас же... – голос непривычно хрипит, щёлкают клавиши и устройство начинает шуметь, включая экран с открытой таблицей. Тут же доносится долгий зевок, слишком громкий для кухни в такое время. – Ну и что ты тут делаешь, болван? – король пики, не скрывая недовольства, вскидывает бровь, смотря на застывшее сонное тело перед ним. Ответа не последовало и он вновь бьёт по выключателю, моргнув ярким светом и вызвав ясное "Прекрати" – Нет, я не собираюсь отчитывать тебя, пока ты спишь. Я, знаешь, в целом не настроен на это. Что опять случилось? Массивная фигура двинулась к столу, на ходу пододвигая стул и опускаясь рядом. Он опёрся локтем об стол и чуть наклонил голову, вглядываясь в глаза парня. Пиковый король никогда не был романтиком и не понимал, что такого может быть в чужих глазах. Как может притянуть цвет или разрез, коими обладает большая часть населения? А потом в жизни появился парень, чьи глаза горели ярче чьих либо ещё. А за ним и второй - сдержанный и строгий. И уже тогда выражение «тонуть в чужих глазах» перестало вызывать презрительную усмешку, войдя в его жизнь чем-то обыденным. Сейчас же эти серые, всегда сосредоточенные глаза даже не смотрели в его сторону, скользили по таблицам. Тонкие алые сосуды выдавали напряженность и накопившуюся усталость, под глазами залегли глубокие мешки, выделяющиеся на и без того бледной коже. И даже так они были красивыми, завораживающими своей усталостью. – Ты даже не поговоришь со мной? – Пик устало выдохнул, свободной рукой дотягиваясь до клавиш ноутбука, зажимая нужные и опуская крышку устройства. – Пик, я занят. Мне нужно закончить подсчёт, иначе остальные сотрудники останутся без зарплаты завтра, – хмурится, переводя недовольный взгляд на своего парня. Тот не улыбался, но и не злился, просто смотрел, в отличие от Куромаку, поджавшего сухие губы. – Получат послезавтра, это не твоя ответственность, раньше нужно присылать информацию, – Куромаку уже было собрался возмутиться, как пиковый лениво мотнул головой, быстрее находя слова. – Нет, не твоя, я не приму возражений. Строгость в голосе отступила и он выдохнул лёгкое «Маку», рукой касаясь его холодных пальцев, застывших над ноутбуком. Медленно провел по костяшкам, успокаивающе гладя. – Данте уже спит. И я тоже дремал, но твоё место пустует и мне вовсе не удобно спать с пустотой под боком. А тебе точно не было удобно сидя, и так с шеей проблемы. Оставь эти расчёты на утро и пойдем ляжем, – Пиковый король ловит малейшее изменение во взгляде возлюбленного, быстрым движением подсаживаясь к нему на узкий диванчик и притягивая к себе. Рука сама ложится на серый затылок, медленно поглаживая волосы и прижимая к себе. Усталый вздох тут же касается его шеи и холодные пальцы сжимают талию: удивительно цепко, ощупывая тело сквозь ткань. – Ладно. – выдыхает король трефовой масти, принимая предложение партнера. Он потирается носом о его шею, не спеша вставать и уходить куда-то. Они редко так сидят. Данте любит объятия. В прочем как и поцелуи, ночные беседы, излишние касания, комплименты и поглаживания по голове. И черные масти не имеют ничего против - это всегда приятно, не вызывает у них отвращения или недоверия. Но всё это подача короля бубен, а не их. Сами они только говорят. Спорят. Закатывают глаза и бросают друг другу колкости. Сейчас тоже говорят, но теперь уже не пытаясь переспорить друг друга, ну почти. Проявление любви подобным способом.. так странно, будто малые дети, насмотревшиеся романтических фильмов и впервые взявшие друг друга за руки. Но ведь эти отношения и были первыми. – Так не люблю, когда ты ведёшь себя так и заставляешь меня тебя отчитывать. Бесит. И ты тоже бесишь, знаешь же об этом? – Пик тихо усмехается, чувствуя движение губ возле кадыка. – Ещё и улыбаешься. Это был не комплимент. Пойдём, у меня иначе от тебя рука затечёт, а мне это надо? Дорога до постели показалась мгновением. На кровати валялся Данте, видящий третий сон и даже не заметивший, что двое его парней вернулись: он и не почувствовал, как уходил Пик. Сейчас тоже, когда кровать прогнулась под весом ещё двух тел, он что-то промычал, почесал локоть и отвернулся на другой бок. Все разговоры на утро – им всем завтра на работу. Даже Данте. В особенности Данте, он в новом ларьке пробыл всего несколько дней и не мог позволить себе опоздания. Почти не мог. – Спокойной ночи. – Куромаку залез под одеяло, не переодевая домашнюю одежду на пижаму. Поправляя подушку под своей головой и пряча очки на специальную полочку, он сжал мягкую ткань в руках и прикусил губу. – Можно без спасибо, спи уже, – Пиковому королю не потребовалось много времени, чтобы самому догадаться о невысказанных словах. Эта черта - сдерживаться от лишних слов была у них с Куромаку общей. Правда слова никогда не были излишни: похвала, благодарность, просьбы и заветное «люблю». Кто бы только объяснил это, да желающих лезть к этому дуэту нет. Точнее не было раньше. Сейчас этот смельчак что-то мычит в свою подушку, пуская слюну. И даже так хочется им любоваться. Пик всегда спал на краю их кровати, позволяя руке и ноге свисать, касаясь пола, хоть места и хватало, чтобы улечься полностью. Нежелание притеснять.. всегда было, со времен жизни в квартире призывателя, в которой места не хватало никогда и приходилось тесниться, уступать, освобождать, уходить. Это было давно: привычка утихла, напоминая о себе редкими ночами, когда проснувшись и почувствовал руку в своих волосах или на боках, возникала идея уйти спать на кухню. И раньше он уходил. Резко сжимая запястье, царапая и убегая. Сколько времени ушло на то, чтобы избавиться от таких порывов? Полтора года? И всё равно такая идея продолжает дремать на подкорке мозга. И размышлять об этом можно было ночами напролёт, если бы не работа, на которой нужно быть свежим, как огурчик. – Доброе утро, – растягивает слова в зевке Данте, когда солнечные лучи начинают бить в окно, прорываясь сквозь неплотно закрытые шторы. Он потирает глаза, неторопливо шагая в сторону ванной, намереваясь занять её первым. Ошибка, фатальная ошибка. Её понимают, когда через пятнадцать минут поднимается Куромаку, отправляясь умыться. Хоть дверь и приоткрыта - трефовый выразительно цокает языком и отправляется на кухню. Там тоже раковина есть. И запасная зубная щётка. Позднее всех просыпается Пик и, не успевая даже протереть глаза, идет в душ. Зря. Его громкие возмущения слышны даже на кухне. – Да блять, Данте, на двери есть замок. За-мок. Мойся быстрее и вали, здесь очередь, – громко захлопывая дверь, мужчина входит на кухню, рыча недовольное «Утро.» и открывая холодильник. – Доброго утра, Пиковый король. Ингредиенты для завтрака лежат на столе, ты можешь помочь мне с готовкой, раз ванная комната ещё занята и освободится.. в лучшем случае минут через пятнадцать. – Здорово, опять в зале мыться, – дверца холодильника закрывается с хлопком. – Пик! – Что? – Аккуратнее! Вот поэтому у нас всё постоянно и ломается. Хватит хлопать и бить по вещам. – Я не сильно, – Пик пожимает плечами, слыша осуждающий вздох. – Просто забей. Сломается – починим. Или на крайний случай можно купить новое. – Или можно к вещам аккуратнее относится. Закрыли тему. Натри ветчину с сыром и просьб утром больше не будет. – Да ну. – Пик. – Молчу, – король отступает к столу со слабой улыбкой, принимаясь за готовку. Он не стал уточнять, что в этот раз придумал на завтрак Куромаку, а тот и не спешил говорить. Завтраки в основном лежали на плечах Куромаку. «Кто зашёл, тот и готовит» пожимал руками Данте, заказывая по вечерам доставку из любимой забегаловки. Никакого правильного питания не будет, если ответственным за это будет бубновый король. Это совсем не радовало дуо чёрных мастей – они оба следили за своим питанием, а с недавнего времени не только за своим. – Может он утонул? – спустя время вновь подал голос Пиковый, набирая в руку горсть натёртой и смешанной с сыром ветчины. Под громкий выкрик своего же имени он скрылся с кухни, в пять шагов преодолел коридор и, не церемонясь, распахнул дверь. – Ты издеваешься. В наполненной ванне мирно дремал бубновый, совсем позабывший про очередь. И как такое только произошло? Вот беда. Пик забрасывает в рот еду, засовывая всё ещё грязную руку в ванную и плеща в наглое лицо партнера. Несколько кусочков ветчины остаются плавать в воде и прилипают к щекам под невольное мычание. – Ты опаздываешь, олух, – без энтузиазма произнёс пиковый, отходя к раковине. Сзади тут же послышалось шевеление и звук уходящей в смыв воды. Пик хмыкнул, не глядя нащупывая свою щётку. Не дай создатель взял вещь Куромаку, тот будет возмущаться день, а то и два. – День всегда нужно начинать с небольшого сон часа, – пожал плечами Данте, потягиваясь и кутая мокрые волосы в полотенце, вытирая их. Его парень ответил сразу, фыркая и не убирая щётки из-за рта. Фраза «Пошел ты» вышла чёткой, не смотря на полный рот зубной пасты, которую тот выплюнул особенно громко. – Как скажешь, моя капризная азалия, – Пик повторно послал его. Ради приличия и спокойствия Данте даже натянул шорты, выходя в свет, а точнее говоря на кухню. На столе уже стояли две тарелки с конвертиками, пока Куромаку дожаривал третью порцию. – Доброго утра, хорошего дня, приятного аппетита и всего такого. – трефовый легко кивнул, не поворачивая головы. На тарелку упала последняя порция и Куромаку сел завтракать, включая ноутбук с недоделанной таблицей: у него хватит времени на заполнение ещё нескольких столбцов, если не отвлекаться на разговоры. А их, сегодня уж точно, не планировалось.. Громкое «Я ушёл» и хлопок входной двери вызвали на лице трефового искреннее недоумение. Всего пятнадцать минут, две пустые тарелки и даже не вышедший попрощаться Пик. Мужчина задумчиво уставился на наименование таблицы. Клавиатура защёлкала и рядом появилась надпись «Невежа». Главное не забыть стереть.