Власть над камнем

      Аякс замедляется возле витрины магазина игрушек бабули Шань, с любопытством разглядывая товар.              Может, послать семье ещё парочку сувениров? Игрушки ручной работы выглядят особенно интересно. Народ в Ли Юэ вообще умелый на выдумки, Аякс никогда прежде не видел причудливых головоломок, которые здесь так распространены. А традиционные воздушные зм…       — Эй, ты, гид, — раздаётся ленивый голос за спиной. — Ну-ка иди сюда. Есть одно дело для тебя.              Но тут же, обрывая его, шипит другой голос:       — Тише ты! Ты что, не знаешь, кто это, придурок? Это же Одиннадцатый Предвестник!.. Гид, который может провести поддержку, избивая тебя!              Аякс медленно разворачивается, губы расплываются в оскале. О, ласковое столкновение кулака с лицом — это его фирменный стиль поддержки, припасённый для грубых и высокомерных эсперов. Он уже успел несколько раз применить его в Ли Юэ, и бóльшая часть эсперов мигом потеряла к нему интерес. Ещё бы, кому нужен бешеный гид, который тебя не боится и проводит поддержку на своих условиях.       Незнакомый наглый эспер с развязным голосом передумывает докапываться, но поздно: Аяксу не понравилось, как с ним посмели заговорить.              Аякс ненавидит эсперов, которые смеют использовать гидов, ломать их, потому что его самого в начале службы пытались поставить на место: для этого собралось с полдюжины фатуйцев. Вот только они не думали, что стоило прислушаться к слухам, говорившим, что новенький вылез прямиком из Бездны, в которой провёл несколько дней.              Эсперам Ли Юэ тоже предстоит узнать, что гидов нужно уважать.       Аякс видел много эсперов. В конце концов, он состоит в гильдии “Предвестники”, в которой каждый член S-ранга, и влияние их гильдии распространяется далеко за пределы Снежной. Помимо него, поддержкой занимаются ещё Коломбина и Панталоне, но последний несколько лет как помечен Дотторе, так что эти двое могут взаимодействовать лишь друг с другом.       Пф, какая глупость — быть с кем-то связанным и уязвимым.       Аякс не понимал Дотторе: тот мнил себя лучше других, половину жизни бежал от ошейника — чтобы всё равно выбрать его. Выбрал быть зависимым от одного-единственного человека, когда мог бы продолжать ставить эксперименты над гидами (это Аякс, к слову, осуждал). Аякс больше ждал такой верности от Коломбины, но никак не от безумного учёного.              Что касается его самого… Аякс хранил верность — своей семье и Царице, никому другому. Не существовало эспера, который бы выдержал напор его энергии.              Да и зачем ему эспер, ведь превыше всего служба и сражения.              И недавно Царица поручила Аяксу новую миссию.              На территории Ли Юэ, одной из самых больших баз на всём Тейвате, должны открыться особенные Врата, мощные настолько, что для закрытия потребуется несколько эсперов S-ранга. Миссия Аякса состояла в том, чтобы проникнуть внутрь Врат, найти ядро подземелья и любым способом, любой ценой забрать с собой, а потом доставить Царице.              Похожие поручения получила часть остальных Предвестников, но на других базах: Синьора отправилась в Мондштадт, Скарамучча в Инадзуму, Дотторе — в Сумеру.              Когда именно появятся Врата, Царица не могла сказать, лишь обозначила временной промежуток — от нескольких недель до года, — поэтому им всем предстояло терпеливо выжидать нужный момент на отведённой территории и первыми зайти внутрь. Кто-то (Синьора) решил затаиться в тени и появиться только в момент раскрытия Врат. Кто-то (Арлекино) налаживал связи с руководством базы Фонтейна (или попросту запугивал?..).              А вот Аякс решил, что будет действовать в лоб: заявится в Ли Юэ под удобным предлогом — открытие Банка Северного королевства — и вольётся в жизнь базы. Он умел быть своим в доску парнем (и умел шпионить), так что рано или поздно планировал наладить контакт с главной местной гильдией Цисин. Ради этого он был готов поработать гидом: никто в здравом уме не откажется от гида S-ранга. А уж глава Цисин, Нин Гуан, определённо захочет поиметь пользу. Ха. Все знали её деловую хватку.              Словом, именно так Аякс и поступил. Пока он добрался до базы, между Снежной и Ли Юэ состоялся официальный обмен письмами, и Аякса ждали. Не то чтобы с распростертыми объятиями, но кто бы отказался от денег?       Пока что он провёл здесь, в Ли Юэ, всего пару недель, и успел помочь с поддержкой доброму десятку эсперов, причём так эффективно, что Нин Гуан, в раздумьях обхватив губами мундштук элегантной трубки, практически сразу согласилась предоставить доступ в гильдию: но, разумеется, только на птичьих правах. Что же, Аяксу было достаточно и этого.              С ним прибыла дюжина доверенных людей из Фатуи, которые рассредоточились по огромной площади базы и собирали информацию, заодно помогали придерживаться легенды о причине их нахождения здесь — создавали видимость работы банка.              Царица обозначила области, где могут открыться нужные Врата, и Аякс периодически наведывался в эти места, проверяя, нет ли каких-либо признаков скорого появления Врат, но пока особо не рассчитывал на результат, зная, что ещё рано для их открытия. И всё же не было лишним изучить местность, чтобы в будущем сразу обнаружить различия, предшествовавшие вторжению Бездны в мир.       

…96%...

      В поисках места, где появятся нужные Врата (и в поисках сильных врагов на неизученной территории), Аякс частенько блуждает за пределами базы.       В одну из таких вылазок, спустя пару недель пребывания в Ли Юэ, он натыкается на мощные Врата.       При виде камней Бездны, скрученных в спираль и таящих в глубине нагромождения далёкий чёрный отблеск с мерцанием звёзд, Аякс дёргает ртом в досаде: он не умел закрывать Врата, потому что те реагировали только на эсперов. Аякс мог сколько угодно призывать водяные клинки и копья, но это не приближало к закрытию Врат. А Аякс терпеть не мог, когда у него не хватало сил для чего-либо. Он мог зайти внутрь, оказаться в подземелье и уничтожить там всех монстров, но Врата, если их не закрыть, спустя время монстров возрождали.       Он щёлкает языком и лезет за передатчиком: нужно скинуть Цисин координаты, а вот потом можно будет забраться во Врата и повеселиться в ожидании подкрепления, заодно стравить бурлящую внутри энергию. Но вдруг браслет на запястье издаёт высокий пронзительный звук: сигнал, что рядом находится эспер. Сжав передатчик, Аякс поднимает лохматую голову и оглядывается. Хм, было бы неплохо сейчас встретить эспера и сплавить на него закрытие Врат; ему самому не хочется связываться с гильдиями и проходить ненавистные бюрократические заморочки.              Но эспера нигде не видно, хотя пищание становится только громче.              — Браслет барахлит, что ли? — нарочито простодушно говорит Аякс громче нужного и стучит по дисплею пальцем, делая вид, что сфокусировал всё внимание на браслете.       И — когда не смотрит — он ощущает на себе чужой взгляд. О-о, это знакомый взгляд: рядом кто-то поистине сильный, наравне с монстром из Бездны. Что, очередной поломанный эспер, желающий напугать и тем самым ощутить превосходство над одиноким гидом? Не на того напал.              Взгляд прощупывает, пробирается глубоко внутрь, под костюм Предвестника, и на миг сгущается любопытством. Аякс почти вздрагивает: что бы за существо это ни было, оно чутко угадывает силу. Обычно его недооценивают, видя молодое лицо и небрежно застёгнутую серую форму Снежной.       Не успевает Аякс пошевелиться, тускло потрескивающие Врата наконец напоминают о себе. Камни разлетаются в стороны, обнажая светящуюся чужеродным пространством щель, и оттуда со вспышкой света высовывается рука хиличурла, смазанно раздаётся иноязычная неразборчивая речь.              Хм, сражаться одновременно с монстрами и незнакомым эспером... Это будет интересно.              Аякс приседает, пружиня ноги, и ведёт рукой, начиная ткать клинок из взвешенных в воздухе капель воды, когда мимо, толкнув в плечо упругим порывом воздуха, вдруг пролетает копьё, вбивая руку монстра обратно.       А потом...       — Это приказ! — грохочет низкий рычащий голос.       Сама земля содрогается, подчиняясь, и на ровном месте вырастает несколько скал, которые запирают между собой конвульсивно содрогающиеся Врата. Потом между тесно жмущихся скал раздаётся бухающий звук, и в небо взмывает пепел. Аякс ошеломлённо пялится на тёмно-коричневую воронку, оставшуюся на месте Врат, когда земля обратно поглощает выросшие каменные утёсы.       Что...       Сморгнув, он резко оборачивается и нашаривает взглядом фигуру позади. Совершенно обычную фигуру, педантично упакованную в строгий костюм: брюки, высокий воротник водолазки, плащ с узором чешуи. Но инстинкт самосохранения рычит диким зверем, дыбит шерсть на загривке; клинок, от изумления почти превратившийся обратно в водяную взвесь в воздухе, увесисто ложится в ладонь.              Эспер перед ним... Он бы мог посоперничать с Предвестниками по степени угрозы, идущей от него.       У Аякса что-то дёргается в животе — странное ощущение, незнакомое. Не страх, а что-то похожее на волнение, но не то липкое извивающееся чувство тревоги или беспокойство. Нечто совершенно иное: например, когда он неожиданно замечает достойного противника, хотя даже не рассчитывал на хорошую драку.              Лучше осознать чувство времени нет, потому что в этот момент Аякс замечает браслет на руке незнакомого эспера и неверяще пялится на цифры. 96%! Да он на пороге поглощения!.. И может буквально через пару минут превратиться в опасного монстра!              Но эспер, заметив взгляд, направленный на его браслет, церемонно складывает руки за спиной. Его глаза горят янтарём — узкий тёмный зрачок тонкой вертикальной трещиной рассекает золото радужки. Сияющие глаза — один из главных признаков начала поглощения!       — Тебе... нужна поддержка? — выдыхает Аякс, не зная, опустить руку с клинком или, напротив, поднять повыше для самозащиты.       Это не должно звучать вопросом, это, вообще-то, утверждение!.. Но эспер держится так элегантно, словно бы число 96 на браслете — досадная ошибка наравне с перепутанным заказом в ресторане, а потом вовсе отрицательно качает головой.       — Не нужно.       Голос, когда он не рычит приказы, оказывается приятным, отмечает Аякс и, встряхнувшись, с напором говорит:       — Ты вот-вот будешь поглощён! Приятель, тебе точно нужна помощь.       Даже Дотторе не владел собой настолько хорошо во время своих экспериментов. А он ведь переживал не одно поглощение! (Хотя нормальные, обычные эсперы умирают ещё после первого. Но у Дотторе были срезы и был Панталоне, который, одной рукой сжимая акты приёма-передачи, другой хватал за выступающие части маски, притягивал к себе и, утомлённо вздыхая — “опять ты заигрался?..” — целовал, переливая чистую энергию между губ, спокойных с одной стороны и жадных, настойчивых с другой. Аякс потом неделю не вылезал из подземелий с митачурлами, чтобы забыть это зрелище.)              — Не смею беспокоить Вас с подобной просьбой, — вежливо говорит незнакомец. — Всё в порядке, я принял лекарство, которое не позволит мне стать опасным. Но вот если Вы всё равно решите мне помочь, то для Вас я, помимо воли, могу стать угрозой.       Осознав, что эспер действительно, кажется, находится в здравом рассудке, Аякс немного расслабляется и не сдерживает снисходительного хмыканья:       — Может, для других гидов ты и опасен, но я лучший из лучших.       — Всё же не стоит, — ещё мягче возражает тот.       Что-то в его отстранённости напоминает Скирк, разве что та не использовала бы такие учтивые слова, а уже швырнула Аякса в водоворот, полный монстров. Но даже она не была так близко к порогу, никогда на его памяти.       — Ладно, — с долей большого сомнения в голосе говорит Аякс, развеивая клинок.       И всё-таки скидывает по местному каналу информацию о закрытых Вратах и эспере на пороге безумия вместо изначальных координат, которые не успел отправить. И, вау, на сообщение сразу же приходит уведомление, что выдвинулась оперативная двойка. Обычно Аякса в местном канале Цисин игнорировали, а тут расщедрились на ответ. Всего лишь нужно было, чтобы из земли поднялись скалы.       Между тем незнакомец решает продолжить разговор:       — Куда Вы направляетесь?       — Хочешь проводить? — фыркает Аякс.       Отлично, ещё один эспер, считающий, что без него гид не проживёт за пределами базы и двух минут. Есть две крайности на шкале у эсперов: мудачество и гиперконтроль.       Но тот снова качает головой:       — Вам будет опасно рядом со мной.       Тем не менее, когда Аякс, собираясь уходить, делает несколько шагов в сторону, незнакомец следует за ним. Очень и очень странный тип: говорит, что владеет собой, но Аякс замечает, как он ведёт носом, словно бы принюхиваясь, и смотрит... как-то чуточку невменяемо. Ох, эти горящие глаза… Как он вообще может так спокойно держаться с подобным уровнем поглощения?..              — Мне казалось, мне небезопасно рядом с тобой, — замечает Аякс вслух, когда они вместе проходят с пару десятков метров.       Незнакомец, занятый тем, что пялился на него (от взгляда вдоль позвоночника бегут мурашки; смутное ощущение-воспоминание из Бездны: он — мальчишка с копьём в руке перед огромным монстром, чей один только глаз размером с него всего, и монстр лениво изучает нечто настолько маленькое рядом с собой), потерянно моргает, запоздало замечая, что повторяет за Аяксом шаги.       — Всё же я Вас провожу, — неожиданно заявляет этот сбивающий с толку незнакомец, сжав пальцы, затянутые в перчатки, в кулаки. — Рядом со мной хотя бы не будут страшны другие опасности.              Спасибо блять? думает Аякс.       Вот так он знакомится с Чжун Ли.              Как позже подтверждается, Чжун Ли — самый странный из всех эсперов, которых Аякс видел (а Аякс, между прочим, знаком с Дотторе, дружеское напоминание). Поскольку Чжун Ли всегда находится на пороге поглощения и по какой-то причине, видимо, имеет проблемы с принятием поддержки от гидов, то он на подхвате у Цисин благодаря обширному опыту в закрытии Врат. В основном даёт советы и иной раз присутствует на поле, изредка помогая, чтобы не превысить уровень поглощения.              Но основным местом его работы, поскольку это не требует никаких вложений энергии, является местное похоронное бюро “Ваншэн”.              У Аякса поначалу возникает вопрос, откуда Чжун Ли знает столько про похоронные обычаи и ритуалы, однако вскоре — спустя несколько неожиданных столкновений на улице с Чжун Ли и последующими обедами, сопровождающимися долгими разговорами, — он понимает, что тот знает, пожалуй, всё на свете, не только про погребение. В общем, Чжун Ли — ходячая энциклопедия, и каким-то образом это не бесит и не вызывает удивления, когда ты общаешься с ним.       Странно, что за несколько недель пребывания на базе Аякс не встретился с ним, потому что спустя время он не может представить Ли Юэ без Чжун Ли. Всё в этом крае напоминает о нём: оказывается, каждый житель базы знает Чжун Ли; каждый второй в разговоре на улице ссылается на него как на надёжный источник; а каждый третий хозяин забегаловки хвастливо говорит, что их меню одобрил консультант из похоронного бюро, известный гурман.              Чжун Ли как сердце Ли Юэ, думает Аякс с позабавленной улыбкой.              

…96%...

      Наверное, Чжун Ли, при ближайшем знакомстве оказавшийся совершенно далёким от образа того дикого рычащего эспера, чувствует, что должен исправить первое впечатление о себе, потому что он раз за разом продолжает приглашать Аякса с собой то на прогулку, то на обед или ужин (даже если Аякс платит за всё сам), и…              В один момент они, вроде как, становятся товарищами.       Единственное, что беспокоит Аякса в их зарождающихся дружеских отношениях, — это безумная жажда, покалывающая кончики пальцев: ему жизненно необходимо снова увидеть Чжун Ли в деле. Того первого раза оказалось мало, хотелось взглянуть снова, уже зная, какой у него характер и привычки.              Вот только проблема заключается в вечно высоком уровне поглощения Чжун Ли, из-за которого он может лишь консультировать эсперов с базы. Однако он очень любит прогуливаться за её пределами, и Аякс легко навязывается за компанию, чтобы тоже побродить рядом (в тайной надежде, что нападут монстры и Чжун Ли придётся показать истинную силу.)       Но монстры не спешат появляться, так что Аякс просто... гуляет с Чжун Ли. Они разговаривают, Чжун Ли знакомит его с Ли Юэ — природой, традициями, людьми, — и Аякс расслабляется: не то, что он делает обычно, даже с теми, кого давно знает. Это весело.       Аяксу нужно продолжать патрулировать окрестности, поэтому он с периодичностью в несколько дней под предлогом изучения очередных руин, которых в Ли Юэ удивительно много, ведёт Чжун Ли в места возможного открытия Врат, которые ждёт по приказу Царицы. Получается совмещать приятное с полезным: патрулировать в компании гораздо лучше, пусть Чжун Ли и не посвящён в истинную причину прогулок. Ни с кем в Ли Юэ Аякс так близко не общался, а одних только подчинённых, приехавших с ним из Снежной, не хватает, потому что они соблюдают субординацию и с ними не повеселиться.              Аякс незаметно присматривается к Чжун Ли, однако его самого изучают тоже.              — Я заметил, что ты проводишь поддержку только через прикосновения рук, — говорит в один день Чжун Ли, когда они вдвоём выходят из штаба, где Аякс прямо в коридоре подержал за запястье энергичную Синь Янь с футляром для гитары за спиной, затем небрежно бросил её руку, чтобы поскорее присоединиться к Чжун Ли, который позвал осмотреть большие древние развалины на юге. — Дело в принципах, или эсперы Ли Юэ недостаточно привлекательны для тебя?              Чжун Ли изъясняется витиевато, но бьёт точно в цель.              Аякс сбивается с шага, вспоминая, как поначалу в рядах Фатуи над ним смеялись. Он пошёл служить совсем молодым, на тот момент только-только выбрался из Бездны, и его, со стороны весьма симпатичного и неопытного, эсперы норовили принудить к близости во время поддержки. А потом Аякс сломал несколько рук, разбил с десяток носов и челюстей, кого-то укусил, и — чудо! — эсперы стали понимать концепцию личных границ.              Но об этом не расскажешь, потому что придётся упоминать Бездну и то, как она... сломала в нём что-то. Да, подарила силу, но и лишила многого.       — В принципах, — наконец бурчит Аякс. Немного молчит и добавляет: — Не нашёл того, с кем захотел бы большего.       Не правда — и не ложь. Что-то среднее, серая зона, скрытая в полутьме лжи, но не поддающаяся быстрому, поверхностному взгляду правды.              Вот только Аякс уверен, что такого человека, с которым бы он захотел этого самого большего, не существует. Что же, Аякс и не нуждается в нём. Совершенно.              Занятый привычными мыслями, которые не раз гонял по кругу в голове, он едва не пропускает, как от Чжун Ли доносится короткий звук. Словно бы... урчание, но когда Аякс бросает озадаченный взгляд по сторонам — никаких диких зверей там нет, только маленькие светлые птицы скачут по старым развалинам зданий неподалёку.       А Чжун Ли, прочистив горло, закладывает руки за спину и кивает:              — Это похвально, мой друг. В наше время, которое с каждым годом течёт всё быстрее, редкие люди придерживаются такого же мнения. Я рад твоей осознанности.       Ха, осознанность.       Аякс поневоле улыбается, чувствуя, как отпускают давние переживания. В жизни бы он ни подумал, что сможет ощущать себя так комфортно с кем-то вроде такого пижона, как Чжун Ли, но с каждой новой встречей между ними крепнет дружба.       С Чжун Ли на удивление легко. Чжун Ли отнёсся к нему… как к нормальному. Хотя Аякс не старается выглядеть лучше — ни перед кем никогда не старался после Бездны, обнажившей его нутро, — но почему-то только Чжун Ли не тревожит его честность. Напротив, он поощряет Аякса высказывать то, что лежит на душе, и Аякс ощущает глубокое, абсолютное спокойствие, которого не было даже дома с семьёй, не способной понять до конца все переживания. Чжун Ли кажется поначалу высокомерным хлыщом в дорогом наряде, однако ему не чужды вещи, больше подходящие тому, кто живёт звериными инстинктами, оттого он легко ладит с Аяксом.              С Чжун Ли комфортно, хотя он не даёт проводить поддержку, несмотря на запредельные значения поглощения, которые всегда отображаются на браслете, проглядывающем из-под манжеты, и они больше как друзья на прогулке, чем пара эспер-гид на задании.              Аякса это устраивает.              Обычно всем (кроме, разумеется, семьи) от него что-то нужно — сила, поддержка, влияние, — но Чжун Ли, кажется, наслаждается его обществом, и грудь наполняется светлым теплом. Давно Аякс не испытывал такой легкости от общения. Без притворств, маски своего в доску парня, которая местами жмёт, несмотря на то, что Аякс искренне хочет порой быть таким прямодушным и простым.              

…97%...

      Аякс до последнего старается оттянуть момент с признанием, что он выбрался из Бездны, но о нём в Ли Юэ с самого прибытия ходят слухи, которые местные подхватили с форумов в сети. Неудивительно, что в конце концов слухи доходят до Чжун Ли, который с присущим ему изяществом поднимает тему, когда они с Аяксом, сидя за столиком, обсуждают адептов: Аяксу очень интересно, как обычные люди становятся адептами, и оказывается, что это происходит через поднятие ранга.              — Ты ведь тоже повысил свой ранг? — уточняет Чжун Ли, и в извечно стерильно-ровном вежливом голосе мелькает любопытство. — Прости за навязчивость, я слышал о таком всего пару раз, и меня это заинтересовало, захотелось спросить у тебя самого.              — Ага, — неохотно отзывается Аякс. — Я побывал в Бездне, ну и стал гидом S-ранга из В.       — В Бездне? — лицо Чжун Ли оживает. — Сколько ты там пробыл?              — Три дня. Три месяца. С какой стороны посмотреть.              Аякс переводит взгляд вдаль. Бездна изменила его. До падения Аякс как раз прошёл тест на свой уровень, стандартная процедура для подростков, у которых обнаружились способности, и думал, что проведёт обычную жизнь служащим с окладом чуть выше среднего. Но Скирк, на которую он наткнулся в Бездне, спасаясь от монстров, весьма быстро показала, что это не предел его сил.              Поначалу, в первые дни (если в этом мире прошло всего три дня, то тогда те полные страха и боли дни здесь были всего парой часов?..) после того, как Скирк… сломала какую-то преграду в нём, чтобы он мог выжить в Бездне, Аякс захлёбывался бьющей изнутри энергией и мучался, потому что не умел обращаться с таким огромным количеством. К счастью, Скирк владела способностью обратной поддержки и принудительно избавляла от излишков.       Считалось, что именно гид контролирует, сколько энергии он отдаёт эсперу и каким именно потоком — большим, подобным полноводной реке, или же тонким, как ручеёк, — поэтому находились эсперы, которые угрожали гидам насилием и болью, чтобы получить побольше энергии. Эти самые эсперы никогда не доверяли гидам, считая, что те дают крохи энергии, да и то спустя рукава. Особенно жадные до энергии эсперы пытались повлиять угрозами и тяжёлой рукой заставить гидов стараться на износ; больше никак воздействовать они не могли.       Но находились такие эсперы, вроде Скирк, кто был способен сам отнимать энергию, и это называлось обратной поддержкой. В жизни Аякс видел подобных эсперов дважды: сперва Скирк в Бездне, затем Дотторе в рядах Предвестников. И если Скирк пользовалась обратной поддержкой в крайних случаях (например, выкачать энергию из сходящего с ума подростка, раздирающего грудь ногтями), то Дотторе... Ох, сколько опустошённых гидов видел Аякс в начале службы. Бедняг, накрытых белой простынью, выносили дважды в неделю, и только половина выживала; да и, выжив, они никогда не становились прежними.              Дотторе ненавидел мысль, что он, такой гениальный и великолепный, может быть зависим от жалких гидов и вынужден прибегать к их помощи, пусть даже мог сам диктовать условия проведения поддержки благодаря способности вытягивать энергию. Тем неожиданнее оказался день, когда Аякс, заявившись в Зимний дворец, вдруг увидел на шее Панталоне метку.              Бешеный пёс добровольно отдал власть над собой в чужие руки и подписался на зависимость, обрекая, впрочем, Панталоне на неё тоже, потому что они стали связаны и больше ни с кем другим не могли обмениваться энергией. Какой-то шаг в логических рассуждениях ускальзывал от Аякса все эти годы, из-за чего он с немым вопросом пялился на Дельца и Доктора, когда те оказывались рядом (но мгновенно отводил глаза, если они начинали целоваться; проявление чувств, угх...).              Помимо экспериментов над гидами, Дотторе изучал степени поглощения при помощи срезов, но даже отточенный пытливый ум не смог найти разгадки, как победить поглощение. Это выходило за пределы его способностей. (Дотторе это усердно игнорировал и продолжал исследования.)       — Аякс? — тихо, но настойчиво зовёт Чжун Ли. — Ты со мной?       Аякс мелко вздрагивает, приходя в себя, и расплывается в улыбке.       — А, прости, задумался. На чём мы остановились?       — На Бездне. Но, как я понимаю, для тебя эта тема болезненна. Ещё раз приношу извинения.              — Да порядок, — беззаботно отмахивается Аякс. — Ха, обычно это другим не хочется говорить о ней, потому что... типа...       Он изображает руками нечто мерзкое. Чжун Ли моргает.       — Но разве то, что ты выжил и многому научился, не удивительно? Мне бы хотелось узнать больше. Ты особенный.       Удивительно. Особенный.       Никто так раньше не думал.       Сам Аякс тоже никогда не думал об этом с такой стороны. Скорее... проклятый.       Вообще-то, единственная (и основная) способность большинства гидов — это оказывать поддержку эсперам, наполняя чистой энергией, которую они генерируют в собственном теле. То, что Аякс сам владеет атакующими способностями, — результаты его посещения Бездны и приобретённого S-ранга. Гиды не созданы для нападения и атак, поэтому не подвержены скверне.              Они — тихий оплот и гавань для эсперов, которые с приближением к порогу поглощения начинают слышать отравляющий шёпот Бездны.                     На другой день они с Чжун Ли выбираются прогуляться на Тростниковых островах. Должно быть, дело в том, что в его компании Аякс расслабляется всё больше и всё меньше — скрывается, поэтому Чжун Ли быстро замечает, что…              — Ты кого-то ищешь, — говорит он.              — Ничего-то от тебя не утаить, сяньшэн, — сетует Аякс, вставляя новое излюбленное словечко. (Ему нравится, как в глазах Чжун Ли при этом вспышками кристальных бабочек мерцают одобряющие блики; они каждый раз тёплой щекоткой проходятся вдоль позвоночника.)       Он мнётся, подбирая слова покрасивее да поладнее, а потом машет рукой: зачем, если Чжун Ли успел увидеть его кровожадную сторону? Чжун Ли принимает Аякса таким, какой он есть: хищным гидом, ни капли не мягким, не желающим созидать, а направленным на разрушение. Да и если сказать правду, то есть шанс вытянуть из всезнайки Чжун Ли новую порцию слухов, а может, даже легенду, имеющую под собой ростки правды, которые можно будет проверить.       Так что Аякс отвечает честно:       — Я слышал, что в Ли Юэ есть архонт — эспер самого высокого SS-ранга. Его зовут Моракс. Я ищу его.              Шаги Чжун Ли замедляются; лицо становится непроницаемо сложным.              — Зачем тебе Моракс? — наконец уточняет он спустя долгую минуту молчания ровным, вежливым голосом.       — Я хочу с ним подраться.       Впервые за всё их знакомство Чжун Ли выглядит потерявшим дар речи. Он окончательно останавливается, вскидывает голову порывистым жестом.       — Разве ты не… — он прокашливается, пытаясь вернуть степенный вид. — Мой дорогой друг, обычно гиды ищут Моракса, потому что хотят принадлежать ему, чтобы получить защиту самого сильного эспера.              Аякс весело-пренебрежительно фыркает, даже не оскорблённый предположением — настолько он не может применить его к себе.              — Что, стать его гидом? Защита? Пф, нет! Мне нужно сражение. Я надрал задницу чудовищу Бездны, и мне хочется знать, могу ли я подраться с SS-рангом.              Чжун Ли в изумлении пялится на него, блуждая взглядом по лицу, словно бы выискивая что-то, потом, очнувшись, возвращает себе вид, приличествующий занудному консультанту по похоронам. Спрашивает мягким голосом:              — Почему тебя так тянет сражаться?       И смотрит — подкупающе, внимательно. Он искусный собеседник, умеет вытянуть тайну, которую обронишь случайно, а потом, кинувшись объяснять, расскажешь ещё больше.       Но Аякс доверяет только самым близким. Гильдия научила полагаться лишь на себя. Он не говорит: знаешь, сяньшэн, из-за падения в Бездну во мне что-то поменялось и я создаю слишком много энергии, которая меня переполняет. Даже эсперы S-ранга не могут выдержать такое количество, поэтому мне приходится драться, используя собственные способности, чтобы не сойти с ума. Я самый странный гид в мире.       — Я знаю, что Моракс не человек. Вроде бы, умеет превращаться в зверя, так что... почему бы и нет? — обманчиво скучающе-ленивым голосом тянет Аякс, но Чжун Ли всё равно смотрит внимательно; видно, что не купился.              Всё же он уважает Аякса достаточно, чтобы вздохнуть с укоризной — “я знаю, что ты говоришь ложь, мы оба это знаем” — и принять ответ, не настаивая на правде. Чжун Ли устремляет взгляд на цепь подёрнутых синеватой дымкой горных хребтов, и складывает руки за спиной. Аякс угадывает по знакомым признакам, что сейчас будет рассказ. Весь подбирается, задерживает дыхание, не сводя глаз с Чжун Ли.              — Моракса видят редко. Жители Ли Юэ предполагают, что он в основном находится в логове и там отдыхает от тяжести прожитых веков, появляясь на глаза в моменты, когда база Ли Юэ нуждается в защите, которую не могут оказать сами жители. Не думаю, что, если ты его найдёшь, Моракс захочет с тобой драться.       — Почему? — возмущается Аякс.       И вырывает Чжун Ли из полных задумчивости мыслей. Чжун Ли встречает взгляд, слабо улыбнувшись чужой досаде.              — Раньше, пару столетий назад, он бы точно принял твоё предложение, когда был диким и необузданным эспером. Сейчас он стал спокойнее. Кто-то говорит, что он потерял интерес к жизни и существует только для того, чтобы приходить людям Ли Юэ на помощь в критические моменты. В нём выжжено все, кроме долга.       Аякс — глухой к чувствам другим, способный становиться безразличным, если это понадобится для дела — вдруг чует той звериной частью, развившейся после Бездны, знакомые сладковатые нотки. Так пахнут люди, которые сегодня улыбаются, — а завтра их находят в петле.              Нечто... самоубийственно обречённое есть в лице Чжун Ли. В усталом голосе. Опустившихся уголках глаз. Нет, не только оберечённое, ещё и бесконечно тяжёлое, пригибающее к земле, как ноша атланта, держащего небосвод. Всегда было, просто это очень и очень легко скрывается за отвлечёнными разговорами о чём-то другом — чём угодно, кроме самого Чжун Ли и его настоящих желаниях.              Аякс порывисто шагает вперёд и ловит руку в перчатке.       — Сяньшэн, — зовёт он, отвлекая от странных печальных мыслей друга. — Я с тобой.              Он хочет подбодрить, но Чжун Ли — миг — смотрит так, словно бы сам Аякс рядом — нечто мучительное, из-за чего ему приходится сдерживаться, а от этого только больнее. Потом Чжун Ли моргает. Из-за рассеянных по небу облаков проступает солнце, освещая бледное лицо, и перед Аяксом знакомая благожелательная улыбка и спокойный взгляд.              — Что ещё ты бы хотел узнать, мой любопытный друг?              Про Моракса Аякс больше Чжун Ли не расспрашивает, заметив, что того это расстроило, и переводит тему на артефакты старых времён, любимую тему Чжун Ли.       Наверное, стоило догадаться ещё тогда, к чему всё идёт.              Но на следующий день Чжун Ли предложил пойти пообедать в Глазурный павильон, где его принимали в любое время, хотя остальные бронировали столик минимум за несколько месяцев, потом, через день, позвал в антикварную лавку, и Аякс откинул беспокойство, удивившись самому себе и тому странному моменту: с чего он взял, что с Чжун Ли творится нечто плохое?.. Должно быть, Чжун Ли очень любит Ли Юэ, поэтому ему нелегко думать о том, что один из древнейших защитников превратился в тень себя прежнего.              Раз в год может подвести даже чутьё, натренированное Бездной. Оно не идеально. Ошибиться может каждый, и думать иначе — уже совершать ошибку.              

…98%...

      В Ли Юэ существует немало гильдий, однако это не мешает эсперам и гидам с базы взаимодействовать друг с другом между гильдиями, если по какой-то причине гиды недоступны для поддержки, а эсперы нуждаются в восстановлении.              Нет строгих правил, как должна проходить поддержка. Но обычно, когда это стандартная процедура в рабочее время на базе, всё происходит в отдельном кабинете, в котором есть — на случай всякой поддержки — мягкий диван. И пачка презервативов, а также смазка на видном месте. Обычно последнее нужно для связанных пар.              Однако в Ли Юэ достаточно несвязанных эсперов. Например, Ху Тао, владелица ритуального бюро “Ваншэн”, в котором Чжун Ли работает консультантом.              В мире, где от артерий земли зависит выживание человечества, труп эспера может взорваться, нарушая течение артерий земли и вызывая всплеск, провоцирующий открытие Врат (тем мощнее, чем сильнее был при жизни эспер), поэтому очень важно уметь правильно хоронить людей со способностями. Сила эсперов связана с Бездной, так что после смерти может призвать её, а в этом ничего хорошего нет. Гиды погибают более мирно, зато они способны вызвать мутации у окружающих существ, если их тоже правильно не упокоить.       Так что ничего удивительного, что семейное дело Ху Тао, своеобразной девушки с маниакальным желанием похоронить Ци Ци, помощницу Бай Чжу, процветает долгие десятилетия, и так будет до тех пор, пока существуют эсперы и гиды. В Снежной тоже есть ритуальные агенты, на каждой базе они были, но никогда среди них Аякс не видел человека, настолько полного энтузиазма.              Однажды Аякса резко выдергивает с прогулки вместе с Чжун Ли срочный запрос на поддержку. Они не успели уйти далеко от базы, на которой плотно пообедали (Чжун Ли открыл для него свинину в кисло-сладком соусе), и только-только ступили на тропинку, убегающую вперёд и пятляющую между гор, как браслет Аякса издаёт тревожный звук и на экране отображается запрос гида для эспера S-ранга, у которой уровень поглощения достигает восьмидесяти процентов.              — Ах, госпожа Ху, — с неодобрением качает головой Чжун Ли, увидев имя. — Я предупреждал, что ей стоит быть осторожнее во время вылазок, которые она придумывает сама себе. Не помню, когда последний раз у неё так высоко поднималось поглощение. Нужно поспешить, чтобы помочь ей.       Нередко Аякс видел, как Сян Лин помогает Ху Тао: несмотря на то, что Сян Лин находилась рангом ниже, энергии у неё было очень много, так что в целом разница в рангах сглаживалась, но на днях до него дошёл разговор, что Сян Лин отправилась на поиски редких ингредиентов, поэтому на базе отсутствовала.              Они с Чжун Ли решают, что было бы неприятно прерывать прогулку и переносить на другой день, раз уж они встретились, так что Чжун Ли вызывается побыть тенью, пока Аякс будет занят поддержкой. В спокойном лице мелькает любопытство, когда Аякс упоминает, что много времени поддержка не займёт: они только зайдут и спустя минуту могут возвращаться к задуманному плану.              На базе, в общей комнате поддержки (такие тоже имеются, помимо индивидуальных кабинетов), Чжун Ли внимательно, очень внимательно наблюдает, как Аякс берёт Ху Тао за руку. Их ладони окутывает голубоватое сияние, перетекающее в огненный цвет ближе к руке Ху Тао, потом через половину минуты Аякс отбрасывает руку Ху Тао, на которую та недоверчиво смотрит, и поднимается с кресла, потягиваясь. Говорит нетерпеливо:       — Всё, сяньшэн, пошли обратно.       — Ого, так быстро!.. — Ху Тао удивлённо оглядывает пальцы с накрашенными тёмными ногтями, будто они принадлежат не ей. Она остаётся сидеть в кресле: после глубокой поддержки эсперам лучше какое-то время отдохнуть. — Ты самый быстрый гид из всех, кого я встречала! Будешь умирать — сделаю тебе скидку на кремацию!              — Я собираюсь умереть в Снежной, на родной земле. Если откроешь там филиал, обязательно обращусь.       Насвистывая, Аякс подходит к Чжун Ли, дожидаясь, когда тот поднимется с дивана с особенно нечитаемым выражением лица, и они вдвоём возвращаются на тропу, ведущую за пределы базы. Они в привычном, не отягощающем молчании проходят ворота базы, и наконец…       — Выглядишь бодрым, — с задумчивыми нотками в голосе замечает Чжун Ли.       Чем застаёт Аякса врасплох.       — С чего бы мне не быть бодрым?       — Ху Тао достаточно сильный эспер. Ещё она была близка к порогу поглощения… Должно быть, ты потратил много энергии.              — А я достаточно сильный гид. Что такое, сяньшэн? Ты хочешь, чтобы я чувствовал себя плохо? — дразнится Аякс, умалчивая, что энергии осталось — на пару глубоководных озёр хватит.       — Нет. Конечно же, нет, мой дорогой друг. Наоборот, я рад за тебя. Признаюсь, порой... легко забыть, насколько ты силён.       Чжун Ли качает недоверчиво головой, и в груди у Аякса расцветает мурлычущее удовлетворение. Одно дело знать, что ты хорош, другое — когда это признаёт кто-то настолько умный и важный. Приятно почти настолько же, как если бы он победил в сражении.       Аякс довольно ухмыляется всю прогулку. И если он, возможно, хвастается перед Чжун Ли, излишне рисуясь, пока расправляется с появившимися монстрами... Что же, он сильный гид и ему можно.       Всё равно это не заставляет Чжун Ли пересмотреть свои взгляды касательно поддержки. Он весь закутан-упакован в слои одежды, даже руки у него затянуты в перчатки. Чудо, что лицо не прячет.       Аякс чувствует заинтересованность Чжун Ли тем, как он оказывает поддержку другим эсперам — и будто бы есть некая борьба в этом взгляде: иной раз в зрачке мелькает глубокая трещина, бездонная, затягивающая, как провал в Бездну, потом Чжун Ли моргает, вдыхает — и смотрит отстранённо, скорей как учёный на подопытного кролика, без того странного притяжения и острых взглядов, направленных на эсперов; уже не тянется к Аяксу, а наблюдает со стороны.              Эта двойственность выбивает Аякса из колеи и заставляет подолгу размышлять в бесплодных попытках понять такого сложного человека, как Чжун Ли. К сожалению, это не под силу тому, чьё восприятие жизни искажено Бездной.       Чжун Ли остаётся полным загадок, Аякс разрывается между пылким желанием раскрыть их — и отойти в сторону, чтобы не отвлекаться от миссии, выданной Царицей.              

…99%...

      Всё то время, что он находится в Ли Юэ, Аякс осматривает не только окрестности за пределами базы. Саму базу он тоже изучает, незаметно для её обитателей. Здесь подслушает разговор двух старых жителей на окраине, там — залезет на здание Нефритового дворца, в котором находится штаб Цисин.              Как сделал сегодня.              Аякс замирает на крыше и пригибается, распластавшись по красной черепице, жёстко впивающейся под рёбра. На улице стоит приятная прохладная погода, и это играет на руку, потому что окна, над которыми он расположился, открыты. Жители Ли Юэ обожают родной край, они никогда не откажутся от возможности впустить в комнату ветер, напоенный запахами османтуса и бамбука.              — Где мы сможем найти столько гидов для него в будущем? — сетует женский голос. Аякс быстро определяет, что это Кэ Цин, которую всегда хорошо слышно; сказываются привычки руководителя. — Да, он сильно помогает, но разбираться потом с последствиями...       — Без него было бы гораздо больше жертв, — слышится тихий голос Гань Юй.       — А с ним мы выматываем наших гидов! Сколько их потребуется в этот раз? И вообще, помогут ли они?.. С каждым разом эффективность падает всё больше, мы с трудом справляемся.              От волнения и возбуждения у Аякса перехватывает дыхание. О ком... о ком они?              Возникает пауза, раздаётся звук пальцев, быстро отбивающих ритм по чему-то твёрдому — возможно, по падду.       — Поступило сообщение, — снова шелестит Гань Юй, — они прибыли. Сейчас зайдут, нужно встретить.       Аякс бесшумно отступает с той части крыши и быстро оглядывает местность; вскоре видит вереницу людей, которые стоят снаружи за стенами Нефритового дворца. В голове лихорадочно проносятся мысли, сплетаясь в единую догадку. Это — гиды, почти дюжина, и все они... для одного эспера, настолько сильного, что сами цисинцы прибегают к его помощи. Возможно, Цисин втайне от всех на постоянной основе оказывают поддержку Мораксу?..              Невероятно.              Больше ничего узнать не получатся, потому что Кэ Цин и Гань Юй уходят из комнаты с открытым окном, а группа гидов заходит внутрь дворца, и они все оказываются там, где Аякс не может за ними проследить. Но пока что достаточно и этого.       На всякий случай он выжидает час, ожидая, вдруг появится загадочный Моракс, для которого, как агнцев на заклание, подготовили гидов, однако, к его досаде, никто не заходит и не выходит из штаба. Время начинает поджимать, скоро нужно выходить на связь с остальными Предвестниками, и Аякс неохотно покидает Нефритовый дворец.       Неудивительно, что, столкнувшись так близко с тенью Моракса (он надеется, что прав в своих догадках), Аякс не может перестать думать о нём.       Предположив, что Моракс иногда ходит среди людей на базе (вряд ли он бы стал появляться в облике огромного зверя, верно? это бы местные жители не смогли утаить от Аякса и его агентов), на следующий день Аякс забрасывает все дела и с раннего утра блуждает по улицам Ли Юэ, пытливо вглядываясь в прохожих и выискивая выделяющегося эспера с низким уровнем поглощения. Ведь если Мораксу проводила поддержку практически дюжина гидов, вряд ли поглощение больше десяти — на крайний случай двадцати — процентов.              Возле чайного дома «Хэюй» он случайно сталкивается с Чжун Ли, спускающимся по широкой красной лестнице, и, пребывая в цепко-отслеживающем состоянии, так же внимательно изучает его. Но у того на браслете вовсе горит число 99. Нет, поддержку оказывали точно не ему (Цисин вообще хоть когда-то собирается помочь?!..).              Скорее всего, это был Моракс, с которым гильдия Цисин сотрудничает. Через них Аякс может выйти на Моракса. Может сразиться с ним.       В животе перехватывает. Волнение, думает Аякс.       Только он не может припомнить, чтобы в другие моменты, когда он испытывал волнение, от этого так предвкушающе поджималось внизу живота.       С другой сторон, раньше перед ним не маячила перспектива подраться с кем-то настолько сильным. Сам Моракс, основатель Ли Юэ. Неудивительно, что Аякс испытывает незнакомый трепет.       Жаль только, что больше, сколько бы Аякс ни следил за Цисин, ему не удаётся получить ни единой зацепки, и он всерьёз рассматривает вариант украсть у какого-нибудь работника одного из департаментов передатчик, чтобы получать информацию из внутренних каналов.

…100%...

      Совместные обеды — давно не что-то новое для них с Чжун Ли.              Новое — это то, что, когда приходит черёд оплачивать заказ, Чжун Ли вдруг изящным жестом ладони в дорогой перчатке останавливает Аякса и. Платит сам.       Аякс весело присвистывает.       — Сяньшэн, завтра на базу упадёт метеорит? — смеётся он. — Ты не забыл кошелёк! Позволь мне отметить сегодняшний день в календаре!       Губы Чжун Ли изгибаются в понимающей улыбке, но глаза... Аякс затихает и пытливо всматривается в лицо. Глаза полны… грусти?..       Самостоятельно оплаченный ужин становится первым знаком. Неожиданно тревожным.       Чжун Ли сегодня красноречив как никогда; он нахваливает Аякса так, как никогда прежде, рассыпаясь в изысканных комплиментах прямиком со страниц книг прошлых столетий, и Аякс больше встревожен, чем обрадован, хотя старается не показывать озадаченности.              Есть какая-то тоскливая меланхолия в лице Чжун Ли. Не его обычная, приставшая к плащу тихим шлейфом; а другая — свежая, яркая, как ночной дождь, ощущающийся наутро кожей и взглядом. Словно давний нарыв, беспокоивший долгое время, наконец-то прорвался. Пусть Чжун Ли держит лицо наравне с Царицей, по которой ничего не прочитать, если она сама не покажет, Аякс смутно угадывает на нём отголоски чувств.       Вечером, после долгой прогулки, Чжун Ли провожает Аякса до блока (это давняя привычка, они оба по очереди провожают друг друга) и останавливается у дверей, переплетая пальцы за спиной, словно, если не сделать этого, они будут действовать сами по себе.              И говорит:       — Прощай, мой дорогой друг.       Чжун Ли, придающий так много значения словам, даже случайно не перепутает фразу, которую нужно использовать в разговоре с человеком, с которым планируешь увидеться на следующий день, со словами прощания.       Аякс, сощурившись, исправляет его:       — До завтра.       — Конечно, — медленно моргает Чжун Ли. Смотрит в последний раз, долгий и пронзительный; в глазах вспыхивают и исчезают разломы, и постепенно взгляд пустеет. — Будет время, и мы встретимся снова.       Аякс не заходит в блок, провожая спину Чжун Ли, идущего вниз по улице. Его подмывает рвануть следом, убедиться, что тот не натворит глупостей, но... Но это идёт от той части, что пробудилась в Бездне, а в обычной жизни, за пределами сражений, от неё толку не было. Люди не понимали Аякса, когда он делал что-то, подчиняясь инстинктам. Вряд ли бы утончённому, такому возвышенному Чжун Ли хотелось бы иметь дело с этими самыми инстинктами Аякса. Он бы выставил себя дураком, заявившись в чужой блок после прощания, только чтобы убедиться... неизвестно в чём.       Аякс со вздохом прикладывается лбом к двери и, поколебавшись, заходит внутрь. Тяжёлая дверь отрезает прохладу улицы и намерение творить глупости.       А утром Аяксу поступает срочный вызов прибыть в долину Чэньюй. Там открылись Врата, с которыми эсперы — добродушный, как пламя в очаге, Ка Мин и ворчливая Сянь Юнь — едва справляются, но всё же справляются, и требуется поддержка.       — Мы не можем оставить базу без наших сильных гидов, — сухо говорит Нин Гуан в шесть часов утра по передатчику (она впервые за несколько месяцев снисходит до разговора с Аяксом!..), — поэтому я прошу тебя отправиться туда. Уверена, ты справишься самостоятельно.       Аякс, умеющий понимать рычание монстров Бездны, без труда читает между строк: тебя, чужак, мы с лёгкостью отправим куда угодно, а ты не можешь не подчиниться, потому что иначе мы вышвырнем тебя взашей из Ли Юэ вообще.       Скрипнув зубами, Аякс начинает собираться.       Спустя пару минут от Чжун Ли приходит короткое сообщение: Удачи, мой дорогой. Ты справишься со всем.       Как будто бы ободряющее напутствие, ничего такого, но...       Это “но” со вчерашнего вечера зазубренным копьём сидит у Аякса в груди и проворачивается, проворачивается, проворачивается, мучая странным предчувствием, которому он привык доверять, вот только не может объяснить словами. К сожалению, интуиция не является здесь, среди нормальных людей, весомым доводом; это он, с наполовину звериными повадками, когда речь заходит о выживании, привык доверять натренированному чутью.              Аякс садится на байк и покидает базу, спиной ощущая чей-то тяжёлый, как древние горы, взгляд. Подмывает обернуться, нашарить взгляд и встретить своим, но тогда он точно не уедет и Нин Гуан за ослушание выставит Аякса за пределы территории Ли Юэ без возможности вернуться.       Он едет в сторону долины около часа. Старается не думать о том, что осталось позади, а настроиться на хорошее сражение, ждущее впереди. Впервые за долгое время это не радует.       Возможно, дело в интуиции. А возможно, дело в том, что, не доезжая до горы Сюаньлянь, Аякс видит плывущих по воздуху светящихся карпов, и мигом на ум приходят приглушённые слова Чжун Ли: “В краях с чайными плантациями прежде жизнь защищали Карп и Божественный зверь, и они поклялись продолжать своё дело до конца веков. Когда люди будут нуждаться в них, они придут на помощь”. Так что Аякс, почти укладывая байк на землю в резком повороте, проворачивает ручку акселератора и с оглушающим рёвом устремляется обратно. Здесь без него есть, кому защищать жителей долины. С поддержкой адептов Ка Мин и Сянь Юнь справятся.       Аякс до сих пор в Ли Юэ на птичьих правах, его сильно ограничивают в доступе к важной информации, и об открытии тех же Врат он узнаёт не из сообщений, а либо из прямых указов, как этим утром с Нин Гуан, либо от других рядом, кто подключён к местной сети, либо же...       Либо, например, когда видит открывшиеся Врата собственными глазами. Как сейчас.       Очертания базы едва появляются из-за поворота, а он уже видит устремлённый в небо столп выжигающе тёмного света, который пульсирует, как живое существо. Это Врата... не те, которые он ждёт, но сила пугающе велика.       Он пытается выжать из байка больше скорости, на что мотор захлёбывается и яростно рычит, не поддаваясь, без того работая на полной. Проходят минуты, пока Аякс бешено мчит по дороге. За эти минуты свет, набрав силу, вдруг начинает метаться, мигать, пока, взорвавшись отдалённым раскатом грома, не исчезает, растворяясь в воздухе хлопьями дыма.              Кто-то закрыл Врата. Аякса захлёстывает облегчение, ослабляющее пальцы. Стоило так беспокоиться? Почему странное мерзкое ощущение в животе перекрутило все внутренности, если он подсознательно понимал, что ничего Ли Юэ на самом деле не угрожает? У них тут куча сильных эсперов, у них Чжун Ли с бесконечным опытом. Вон, в случае опасности есть адепты и сам Моракс; властелин Ли Юэ свои земли не оставит, несмотря на потерю интереса к жизни.       Ворота со скрипучим металлическим скрежетом поднимаются перед байком, Аякс медленно въезжает на внутреннюю территорию и, оказавшись по ту сторону, мгновенно понимает: нет, что-то не так.       Обычно база — самое безопасное место, здесь всегда кипит жизнь, что бы ни происходило за стенами и как бы близко ни подбирались монстры. Но сейчас на базе тихо. С учётом закрытых Врат это странно вдвойне. Эсперы уже должны начать прочёсывать площадь в поисках монстров, которым удалось вырваться, чтобы уничтожить последнюю опасность. Однако никого нет. Почему никто не обходит базу?       Аякс лихорадочно пытается вспомнить, из какого места вырывался столп света... Кажется… площадь! Он бросает байк прямо возле ворот и мчится к каменной лестнице, перепрыгивая валяющиеся рекламные стенды и мусорные баки.              Первое, что он видит, — множество знакомых каменных колонн, хаотично вырывающихся из-под земли под самыми разнообразными углами. А в центре площади… Сердце Аякса пропускает удар, хотя внутри нет удивления; он предчувствовал дурное.              На коленях — коленях!.. — стоит Чжун Ли. Вся его фигура неправильная, изломанная-острая; одна ладонь упирается в землю, лицо скрыто за прядями волос. От него идёт тусклый свет, набирающий силу с каждым мгновением. Видимые энергетические потоки, сияющие золотом, начинают течь всё быстрее, ярко пульсировать, как живое сердце.       Поглощение.       На почтительном расстоянии от Чжун Ли собрались представители почти всех гильдий: здесь есть и Цисин с Южным Крестом (за плечом Нин Гуан стоит Бэй Доу, хмуро касающаяся повязки на глазу), и адепты, и обычные жители — бледный Син Цю, окружённый водяными мечами; крепко сжимающая посох Юнь Цзинь. Адепты стоят ближе всех, сомкнув вокруг Чжун Ли мрачный круг, и у каждого на лице — отчаяние, перемешанное с решимостью; больше всех к земле пригибается Сяо, которого сотрясает мелкая дрожь.       И никто, никто из них ничего не делает, кроме Бай Чжу, пытающегося заключить Чжун Ли в травяной круглый щит. Вот только энергетические потоки, вырывающиеся из груди Чжун Ли, раз за разом разбивают щит на осколки, маленькими листочками отлетающие в стороны. С каждой попыткой адепты горбятся всё сильнее. Всё выше и выше поднимают оружие, заключая Чжун Ли в острый круг, состоящий из клинков.       У Чжун Ли началось поглощение, а все вокруг уже не собираются ему помогать, кроме одного доброго доктора. Они думают лишь о том, как бы уменьшить последствия от поглощения эспера такой силы!..       Аякс рвано рычит сквозь зубы. Неужели они не пробовали ему помочь, ну же!.. Все стоят, даже не думая что-либо сделать для Чжун Ли! Жалкие трусы.       Он делает несколько широких шагов, выходя из-под арки, и движение посреди застывшей площади, помимо мельтешащих рук Бай Чжу, сразу привлекает внимание. На него оборачиваются.       Счёт идёт на секунды. Аякс находит взглядом Чжун Ли и снова шагает вперёд.              Первым реагирует Сяо, до того стоявший в противоположной стороне поодаль, опустившись на одно колено и уперевшись копьём в землю в позе страдания. (Неудивительно, что именно Сяо замечает Аякса, который всегда умудрялся чем-то мучительно остро задевать маленького вредного эспера.)       — Нет! — отчаянно кричит поднимающийся на ноги Сяо. — Не приближайся!       Крик разбивает стеклянную тишину, и все оживают, а Аякс — просто назло Сяо — уверяется в мысли, что ему нужно сделать именно то, что просят не делать. Да и как иначе помочь Чжун Ли, если не коснуться?       Другие фигуры приходят в движение медленно, как заржавевший механизм. Гань Юй спотыкается на ровном месте (или же возле её ног взвился упругий ветерок с кленовым листом посередине?), её ловит Янь Фэй. Кэ Цин взмахивает рукой, без колебаний призывая меч, и твёрдо шагает наперерез. А вот Син Цю растерянно смотрит на Аякса, не решаясь задержать, и рядом мнутся Чун Юнь с Сян Лин, слишком молодые и неопытные, чтобы остановить того, кто на протяжении последнего месяца перешучивался с ними и давал дружелюбные советы.       В запасе всего несколько мгновений. Так что Аякс, напружинив ноги, стремительной волной срывается с места; с разбега упав на спину и прижав к груди руки, проскальзывает ужом по земле между ног начавшей рисовать светящиеся изморозью иероглифы Шэнь Хэ, затем, оттолкнувшись, легко поднимается и мчится дальше, уворачиваясь от ледяных талисманов, летящих вслед. Ху Тао, пытавшаяся загородить ему дорогу, вдруг спотыкается и заваливается на Кэ Цин, широко расставив руки; они обе падают на плитку площади под гневное восклицание Кэ Цин.       — Ты сдохнешь! — рычит Сяо, который телепортируется навстречу тёмно-зелёными ядовитыми всполохами. — Прикоснёшься... и подохнешь, идиот!       Ох, а он не перестаёт подогревать уверенность Аякса.       — Ты только провоцируешь его! — кричит Кэ Цин из-под Ху Тао, которая рассыпается в извинениях, но никак не может подняться.       — Остановите любой ценой, — стальным голосом командует Нин Гуан.       Бэй Доу на бегу повторяет приказ неподвижному Кадзухе, чья ладонь лежит на рукояти покоящегося в ножнах меча.       Вот только Аякс уже приближается к Чжун Ли. Ближе всех к Чжун Ли стоит Бай Чжу, который, не вникая в происходящее вокруг, всё пытается помочь до последнего. Оттолкнуть его — Ци Ци справится. Однако Бай Чжу отходит сам, едва только замечает Аякса. И зачем-то поднимает руки вверх, на уровень груди, миролюбиво прикрывая глаза за очками, будто показывая, что ни на что не претендует.              Сбоку воет Сяо, осознав, что ему не угнаться; потрескивает наэлектризованный воздух от рычащей Бэй Доу. Под эти звуки Аякс, замеревший перед стоящим на коленях Чжун Ли, опускает ладони ему на шею — единственное открытое место, участок кожи, не спрятанный за одеждой, а Аяксу сейчас как никогда нужен близкий контакт, чтобы помочь.              Ладони смыкаются ошейником.       Аякс попадает в захлопнувшийся капкан.       Энергия внутри Чжун Ли тёмная и вязкая настолько, что становится осязаемой. А ещё — жадная. Она мёртвой хваткой хватается за энергию Аякса, сцепляется-вплавляется, тянет на себя, поглощая длинными глотками.       Чжун Ли распахивает глаза — горящее жидкое золото с утопленной ниточкой зрачка. Золото вздрагивает, начинает фокусироваться, пока не блестит узнаванием; в узком зрачке отражается взлохмаченный Аякс. Лицо Чжун Ли — лицо человека, пережившего неожиданное откровение свыше.       — А я к с, — выдыхает он таким голосом, что Аякс невольно содрогается.       Нет, это не голос — это сконцентрированный, сжатый в одно слово голод, выскребающий клыками до костей. Это бездна, глубокая настолько, что Аякс ощущает себя крошечной каплей воды в бушующем океане.       На запястье смыкаются когтистые пальцы — когти порвали ткань эластичных перчаток и задевают кожу. Аякс чувствует, как из него вытягивают энергию. Это значит...       Чжун Ли способен на обратную поддержку.       — Ну же, расцепите их! — кричит Кэ Цин где-то далеко-далеко, отзвуком эха между высоких гор.       Чжун Ли мелко вздрагивает, и узкий зрачок мутнеет, сворачивается в клубок, словно бы он вот-вот очнётся здравомыслящим до зубного скрежета консультантом. Снова начнёт прятать руки, безмятежно улыбаться на все подначивания. Шарахаться от Аякса, как от прокажённого, не позволяя коснуться; прятать тело за костюмом. Скрывать внутри убивающую тоску.       Отцепить? Ха, сейчас, разбежались! Пока Аякс не узнает, по какой причине Чжун Ли избегал поддержки и собирался сейчас сложить руки, ничего у вас не получится. Что он такого скрывает за своим чистеньким, отутюженным костюмом, что окружающие устроили целое представление, лишь бы удержать Аякса подальше?       — Припас первый поцелуй для тебя, сяньшэн, — шепчет он, решившись за одно мгновение.       Вообще-то Аякс никогда не планировал оказывать поддержку через нечто большее, чем прикосновение, но тут Чжун Ли на пороге поглощения!.. Может ли быть что-то важнее сейчас?..       Аякс наклоняется и впивается губами в чужие. Губы покалывает: не от нежно-романтического осознания, что это его первый поцелуй, а потому что через них начинает безудержно литься энергия, падать — как водопад с огромной высоты, где не видно дна и края. Изнутри поднимается необъяснимая лёгкость.       Вокруг вспыхивает щит тёплого кор ляписного цвета, в стенках подрагивают древние иероглифы. Щит гудит, отрезая от мира вокруг; сквозь сияние все фигуры становятся размытыми, а голоса искажаются, пока не затихают вовсе, и кажется, что это размытые тени маячат сбоку. Забыть о других становится гораздо проще.       Руки Чжун Ли ослепительно сияют. По шее вниз стекают золотые узоры ровных линий, теряясь под костюмом. Кончики волос испускают яркий свет. Земля под ними вздрагивает и вздыхает.              Чжун Ли поднимает руку и впивается жёсткими пальцами в волосы Аякса, словно не планируя отпускать, припадая к нему, как к роднику, полному свежей и чистой воды. Чжун Ли тянется вверх, навстречу, напоминая змею Бай Чжу, которая умела вертикально подниматься, чем всегда смешила Аякса. Правда, сейчас ни капли не смешно. Сейчас волнительно. Из-за первого поцелуя? Из-за того, какую бесконечную мощь он чувствует, переливая энергию?..              — Кто... ты? — задыхаясь, вкладывает изумлённый Аякс прерывистый шёпот в чужие губы, которые не желают отпускать. Никто из Предвестников никогда не забирал столько энергии. Даже Скирк было нужно меньше.       И Чжун Ли приходит в себя.       Щит рушится и осыпается осколками, впитывающимися в землю. Все вокруг застывают. Переставший сиять Чжун Ли продолжает смотреть на Аякса снизу вверх, потрясённое выражение глаз придаёт ему человечности.       — Он... живой, — неверяще бормочет Сяо, пока Чжун Ли медленно и ошеломлённо поднимается с колен.       Ноги у Аякса трясутся, внутри — блаженная пустота без половины вечно бушующей энергии. Ничто не гудит, не подталкивает, не разрывает изнутри. Он живее всех живых. Он горд собой. Царица великая, как бы не упасть в обморок. Ему полагается быть крутым гидом, особенно когда смотрят с открытыми ртами столько людей. Вон, Нин Гуан широко распахнула глаза от удивления.       — Ну, — начинает говорить Аякс, и мысли разбегаются. Как бы пафосно закончить фразу?       Он уверен: теперь-то эти несчастные вечные девяносто процентов на браслете Чжун Ли превратились в ноль, как соединённые вместе подушечки большого и указательного пальцев. Аякс утёр нос им всем, он лучший гид, выкусите!.. Ха, да он сошедших с ума эсперов уделывает на завтрак, обед и...       И голова кружится, перед глазами начинает темнеть.       Но прежде чем Аякс теряет сознание, он успевает разглядеть браслет на чужой руке, потянувшейся к нему. Там двузначное число.              81 %       Да вы...       — ...издеваетесь? — по-кошачьи раздражённо шипит голос Сяо.       Ему вторит Нин Гуан:       — Вы сами должны понимать, это невероятное совпадение. Столько лет никого не было, а тут вдруг появляется…              — Тише, — мягко и невозмутимо отвечает где-то за пределами палаты Бай Чжу. — Мой пациент сейчас восстанавливается, не стоит беспокоить его. Давайте продолжим разговор в кабинете.       Наступает тишина, которая всё длится и длится. Очнувшийся Аякс пялится в потолок, деталь за деталью восстанавливая события произошедшего.       Он отдал много энергии — не всю, конечно же, он ведь не дурак осушать себя полностью, — а у Чжун Ли степень поглощения только-только отошла от порога! Как Чжун Ли посмел.       Их совместимость — лучшая из всех, что Аякс устанавливал с другими эсперами. У него не было мерзкого чувства тошноты, отторжения — ничего! Он получал удовольствие, сливая энергию, а такого прежде не было!.. Раньше было лёгкое, едва заметное, если прислушаться к себе, облегчение от того, что изнутри не распирает всплеском сил, не больше; никогда его не перекручивало от наслаждения. Эта поддержка не шла ни в какое сравнение с теми, что были прежде. Новый уровень после стольких лет.       Он сплетает пальцы на животе, сознательно игнорируя провода вокруг, которые ему едва ли нужны, потому что он никогда не был в таком порядке, как сейчас, и пялится в поток с претензией, пока переваривает случившееся.       Чем больше ты контактируешь с эспером (и глубже), тем качественнее поддержка. Безумной силы Аякса, извращённой Бездной, хватало на то, чтобы через обычный контакт рук заливать сильнейших эсперов до края, и оставалось на десяток таких же. Он был рад, что у его мутации были свои плюсы, потому что ему не упало касаться кого-то не за руку или, упаси Царица, вовсе целовать. Ему это не нужно, неинтересно.       Так было.       А теперь он поцеловал Чжун Ли.       Ему понравилось.       И не потому что он вдруг открыл для себя прелести того, чтобы прижиматься губами к чужим, а потому что ему, видимо, нравился Чжун Ли. Да, стоило это понять в момент, когда чуть не потерял его. Но теперь не потеряет!       Будет следить за ним, чтобы больше не проскальзывало самоубийственных мыслей. С чего бы вообще Чжун Ли думать о таком?!.. Разве он не доволен своей жизнью? Не счастлив?.. У него столько связей, знакомств, он заслужил огромное уважение в Ли Юэ, востребованный консультант — если Аякс хоть что-то понимает в обычных людях, то именно к этому большинство из них стремится. Неужели эспер такой силы, как Чжун Ли, не мог без тяжёлых последствий закрыть чёртовы Врата? Да там же половина Ли Юэ была, Чжун Ли должен был только подстраховывать с учётом его уровня поглощения!..       Ладно, раз Аякс влип в Чжун Ли, ему предстоит с этим разобраться.       За непривычным для себя опытом Аякс не вспоминает о миссии, вынудившей его оказаться в Ли Юэ. Впервые он так долго думает об одном определённом эспере (и даже не для того, чтобы с ним подраться).       Аякс всё ещё размышляет над вариантами спустя час-другой, когда дверь в палату бесшумно приоткрывается и внутрь проскальзывает Чжун Ли с пакетом из “Трёх чашек в порту”. Чжун Ли, кажется, больше занят тем, чтобы попасть в палату незаметно от кого-то снаружи, поэтому всё его внимание отвлечено на пространство в коридоре, так что Аякс успевает прийти в себя после изумления, вызывающе скрестить руки на груди, натянув с десяток гибких проводов, по которым текут бесцветные жидкости, и состроить сучье лицо (лучшее, что могла привнести в его жизнь Синьора, любительница закатывать глаза от тупости окружающих).       — Как ты смеешь, — цедит Аякс, когда Чжун Ли закрывает дверь и разворачивается.       На лице Чжун Ли застывает на миг растерянность; мелькает — проблеском мгновения — разочарованная досада опустошения, а затем всё выцветает-стирается за вежливым пониманием, пустая-стерильная-отдаляюще равнодушная доброжелательность наполняет черты лица. Он ставит пакет, пахнущий куриным бульоном с нотками чеснока и имбиря, на тумбу возле кровати, затем наклоняется корпусом вперёд, извиняясь в том числе и позой.       — Знаю, мне нет прощения за то, что я не владел в собой в должной мере и против твоей воли получал энер…              — Нет!       Аякс приподнимается на локте, выдирая надоевший внутривенный катетер, и обвиняюще тычет в запястье Чжун Ли, на котором виднеется браслет эспера.       — Я вбахал в тебя половину энергии. Как ты смеешь всё ещё иметь такой высокий уровень поглощения?       Но удивлённо моргнувший Чжун Ли, подняв голову, словно не замечает обвинения. Он нависает над Аяксом, впившись потемневшим взглядом.       — Половину? Ты разве не... опустошен?.. — взгляд останавливается на капельнице, тут же наполняясь тихим раскаянием.       Аякс фыркает. Громко, с чувством, показывая, что он думает о таком абсурдном предположении. Поднимает в воздух кулак и начинает по очереди разгибать пальцы.       — Во-первых, каждый гид должен уметь вовремя остановить поддержку, чтобы не получить истощение. Во-вторых, как я уже говорил, я лучший из лучших. В-третьих, нет на этой земле эспера, который бы выдержал всю мою энергию.              Да, Аякс знает, что звучит хвастливо, но он может себе это позволить! Пусть он ещё (ещё) уступает по боевой мощи эсперам A-ранга, зато среди гидов ему равных нет. Ну, может, разве что лучше него архонты, основатели баз на территории всего Тейвата, но те, как подозревает Аякс, не совсем люди. Так что простительно.              Чжун Ли застывает, шаря по его лицу взглядом. Кажется, будто бы он не столько смотрит, сколько что-то ищет для подтверждения, но Аякс не отводит глаз и позволяет изучать себя, упрямо показывая всё негодование.       Наконец уверившись в чём-то? увидев подтверждение своим догадкам? трудно сказать, но Чжун Ли вдруг... расслабляется. Это успокоенное облегчение человека, принявшего решение, на которое долго не решался, над которым ломал голову и не знал, как поступить.              Чжун Ли ставит стул рядом с кроватью, на которой полулежит Аякс, изящно садится и, переплетя пальцы, устраивает их на колене.              И говорит, прямо вот так:       — Мой дорогой, десятки лет моя степень поглощения не опускалась ниже девяноста процентов.       Ч... чего?       — Это невозможно, — недоверчиво фыркает Аякс. — Ты не умеешь шутить так топорно, сяньшэн, и сейчас не время начинать. Эсперы... они не живут годами, будучи настолько близки к порогу поглощения, как ты.       — Но я жил, — мягко отвечает Чжун Ли, взмахом руки извиняясь за то, что перебил. — Требовалось не меньше десяти гидов, чтобы понизить мою степень хотя бы на процент. А ты один лишь руками и, хм-м, одним поцелуем сделал то, что не могли многие талантливые гиды.       Первое, что вычленяет Аякс из его речи...       — Так ты трахался с кучей гидов на постоянке?       Он не звучит ревниво. Ни капли. Не после свежего осознания, что ему нравится Чжун Ли.       Пф. Это суровый мир эсперов и гидов. Здесь могут заниматься сексом без любви, из-за нужды. Чжун Ли взрослый мужчина. Конечно же, он... делал такое.       Это Аякс — сломанный и странный. Не испытывающий возбуждения. Неправильный. Не такой, как остальные, нормальные гиды.       Чжун Ли не выглядит задетым, хотя на лице мелькает припасённое специально для Аякса терпеливое, ласково одёргивающее выражение “не сквернословь”.       — Если гиды примут стимуляторы, то прикосновение может быть настолько же эффективно, как секс. Отвечая на твой вопрос — нет. Это не то, что можно делать... так легко, как тебе кажется.       А. Ху Тао ведь не раз с намёками говорила, что Чжун Ли — пленник традиций. Значит, он из тех эсперов, кто занимается сексом только с гидом, которого готов назвать своим?       Настроение Аякса становится абсурдно выше. Он откидывается обратно на неудобную сбившуюся подушку, чешет место укола, маленькой воспалённой точкой распустившееся на коже.       — Хорошо, — бросает он.       А что сказать? “Супер, я безумно рад, что ты всё-таки не перетрахался с кучей народа. Потому что иначе мне пришлось бы найти их всех и заставить забыть об этом.”       Чжун Ли потирает пальцами ладонь. Неожиданно застенчивый и неуверенный жест в исполнении непоколебимого мужчины.              — Это я веду к тому, что ты, Аякс, подходишь мне, и я понял это в полной мере. Я хотел бы стать твоим эспером. Я не тороплю тебя с принятием решения, дорогой. У тебя есть время всего мира, но мне нужно знать, воспримешь ли ты моё предложение всерьёз и обдумаешь со всех сторон, или тебя это ни капли не интересует.       — Прежде чем я тебе отвечу, — а ответит он “да”, не дурак, чтобы терять то, что само идёт в руки, — у меня тоже есть, что сказать. Вернее, узнать.       В памяти стойко держится бездонная пустыня внутри Чжун Ли, и тот факт, что он уже давно на пороге поглощения, подтверждает подозрения; а также — когти, прорвавшие перчатки: это не совсем то, что свойственно рядовым эсперам.       Аякс садится ровнее, расправляет плечи, стараясь выглядеть более готовым к Разговору, чем есть на самом деле, когда он — бледный, с ярче проступившими веснушками и лохматой рыжей шевелюрой, примятой на затылке. Спрашивает:       — Кто ты, сяньшэн?       И видит, как лицо Чжун Ли разглаживается, а взгляд, расфокусировавшись, уходит чуть вверх и вправо: так было всегда в моменты, когда тот обращался к бесконечной памяти. Аякс с ястребиной зоркостью понимает: сейчас ему на уши навешают отборнейшую, изысканнейшую ли юэйскую лапшу из замешанного много лет назад теста, которое за столько времени настоялось, поднялось пышной щедрой полуложью. Поэтому он обрывает любую недомолвку в зародыше:       — Я знаю сильнейших эсперов Тейвата, и никто из них не способен на то, что делал ты годами. Быть на пороге поглощения так долго!.. Признайся, ты один из адептов? Если я соглашусь на твоё предложение, я хочу, чтобы между нами не было вранья. Эспер и гид прикрывают друг другу спины. Здесь должно быть доверие, а доверия нет, когда кто-то врёт.       — Ты гораздо умнее, чем хочешь казаться для других, — Чжун Ли ненадолго прикрывает глаза. Вздыхает, словно смирившись; осанка чуть смягчается, а лицо снова — живое, не каменное, как у статуи. — Всё верно, я адепт.       Ха, ну и стоило утаивать, если всё настолько просто?!..       — Так чего тогда скрывал от меня? — спрашивает Аякс, не спуская глаз.       — В современное время люди не так нуждаются в адептах. Я не хочу лишний раз мелькать этим титулом. Адепты ушли в прошлое, словно вода, утёкшая в море.              На ум лезет Сяо, который держится в стороне от всех и с неодобрением смотрит на Гань Юй, работавшую среди обычных людей. Пока Аякс задумывается, Чжун Ли садится ровнее, расправляет складки на брюках и снимает обе перчатки.       — Так что ты собирался мне ответить? — напоминает он. — Прежде чем задал вопрос. Ты согласен хотя бы подумать о том, чтобы стать моим? Обещаю быть для тебя хорошим эспером.       Аякс опытный рыбак. Он выжидает несколько мгновений, выбирая момент, когда подсечка сработает, и дёргает:       — Раздумья не нужны. Я согласен быть твоим гидом.       И — Чжун Ли на крючке.       Его лицо преисполняется благоговения и восхищения, словно он получил в руки не изломанного, покрытого шрамами Предвестника, а нечто драгоценное и незаменимое, лучшее из всей бесконечной коллекции дорогих древних безделушек. Он первым тянется и берёт Аякса за руку. Прикосновение уверенное и очень, очень крепкое, будто Аякс может исчезнуть сразу после того, как согласился.       Эй, разве он показал себя ветреным? Да это ещё Чжун Ли взвоет!.. Так что Аякс сам сильнее цепляется за твёрдую руку, готовый держать до тех пор, пока мир вокруг не начнёт рушиться.              И даже тогда продолжит сжимать пальцы Чжун Ли, который сейчас выглядит довольным и… успокоенным? За окном раздаётся гулкий звук, и Аякс отвлекается, пытаясь понять причину. Гром? Он не смотрит на Чжун Ли пару мгновений, и вот уже Чжун Ли выглядит торопящимся, точно вдруг вспомнил о давнем деле, которое не закончил. Тем не менее, он тепло прощается с Аяксом, прежде чем покидает медблок. Даже целомудренно целует напоследок, но отстраняется мгновенно, едва Аякс пытается влить через губы немного энергии, просто чтобы доказать самому себе, что никакая больничная койка не остановит одиннадцатого Предвестника!..              — Набирайся сил, дорогой, — шепчет Чжун Ли, проводя пальцами по загривку Аякса и слегка надавливая, неожиданно чем-то укалывая, хотя рука была пустой, затем выскальзывает из палаты.       Потерев шею сзади, Аякс падает спиной на кровать, закидывает руки за голову и, ухмыляясь, смотрит в потолок. У него теперь есть свой эспер. Ух ты. Всё-таки это случилось.              Его улыбка, вздрогнув, рассеивается, как круги на воде, потревоженные упавшим камнем, когда он вспоминает (...впервые за несколько часов, какой позор) о том, почему он вообще здесь, в Ли Юэ. Потому что у него есть миссия от Царицы. Он не...        Дурак, зачем он согласился на предложение Чжун Ли?!       ...Нет, он не позволит забрать то, что принадлежит ему. Он вполне способен совмещать работу и личную жизнь.       Хах. Сам говорил Чжун Ли о доверии, а ведь за душой — тайная миссия, вот ведь… Бедный Чжун Ли, у него самого-то наверняка больше нет секретов кроме того, что он адепт. Ладно, Аякс разберётся с этим. После Бездны невыполнимых заданий для него не существует.       

…81%...

      Нин Гуан — каменная леди с железной хваткой — приходит в палату через несколько часов и в знак приветствия кивает.              Нин Гуан. Кивает. Ему.       Аякс ломает голову, хотя внешне не показывает: он делает вид, что воспринимает неожиданную благосклонность как само собой разумеющееся ( н е т ), но внутри лихорадочно перебирает идеи, что это может быть — искреннее принятие чужака из Снежной, который смог спасти ценного эспера и показать себя, или какой-то хитровыделанный обманный манёвр, чтобы ослабить бдительность этого самого чужака и держать при себе на случай повтора ситуации?       Заявившийся следом Сяо смотрит с жгучей ненавистью, приятно согревающей Аякса, но...       Но!       Он, кривясь, как будто заглотил листья горчицы, здоровается с Аяксом (по большей части это рык с едва уловимым отзвуком человеческих слов в глубине) и выдавливает благодарность за спасение Чжун Ли. По сравнению с прошлыми взаимодействиями — да Сяо образец вежливости!       К счастью, остальные относятся к Аяксу как раньше, пусть теперь к их чувствам примешивается гораздо больше уважения. (Син Цю, в глубине души желающий стать полноценным гидом, а не управляющим торгового дома, вовсе превращается в главного фаната; он обещает упомянуть Аякса в книге, которую однажды напишет, в качестве человека, вдохновившего его стать лучшим из гидов.)       А ещё…       Аякс не сразу замечает, больше занятый изменением статуса в глазах других жителей Ли Юэ, но спустя неделю, вернувшись в строй, понимает, что ему не поступают запросы на поддержку через местную сеть, а эсперы, прежде с праздным любопытством рассматривающие странного гида из Снежной, усиленно не смотрят. Даже Ху Тао, которую, казалось, более чем устроило их взаимодействие и совместимость, идёт надоедать Сян Лин, при этом дружелюбно улыбаясь Аяксу (и подмигивая; она стала постоянно подмигивать, когда видит его, что это вообще такое?). Не то чтобы Аякс расстраивается — потому что взамен всех прошлых эсперов, нуждающихся в поддержке, появляется кое-кто новый и гораздо более желанный.       Чжун Ли.       Тот самый Чжун Ли, прежде вежливо-уверенно отказывающийся от каждого настойчивого предложения, сам приходит к Аяксу и, глядя горящими янтарём глазами, церемонно просит оказать поддержку.       И... типа, у Аякса никогда не было такой поддержки.       Они целомудренно держатся за руки и только целуются. Да, до припухших губ, но дело не в этом.       Дело в том, что Чжун Ли после каждой поддержки хвалит его и вдруг обрушивает огромное количество обходительности. Он и прежде был галантным, а сейчас, кажется, это становится возведено в абсолют. После поддержки Чжун Ли обязательно в подробностях, со всеми излюбленными архаичными словечками расхваливает Аякса, какая у него восхитительно чистая и сильная энергия, всё в таком духе; Чжун Ли тепло и искренне осыпает комплиментами, едва ли осознавая, что нагоняет норму за все те года, что Аякс их не слышал. Потом он угощает небольшими (но безумно дорогими, Аякс видел цены) десертами со своих рук, проявляя непоколебимость в этом вопросе и не позволяя Аяксу самому схватить лунный пряник с диковинной начинкой.              В голове у Аякса постоянно крутится фраза Ху Тао “Чжун Ли такой консервативный". Что-то шкорябается на краю сознания, когтит, но, потратив целый вечер в попытках выцарапать вертлявую мысль-осознание, Аякс машет рукой (поймёт, когда придёт время, у него всегда так) и расслабляется. Чжун Ли же ходячая энциклопедия, наверняка у его действий есть объяснение. Проблема заключается в том, что Аякс, оказываясь рядом с Чжун Ли, мгновенно забывает спросить и только пялится на него, думая о том, какого эспера он себе отхватил.       Стоило воздерживаться столько лет, чтобы сорвать куш.       А сама поддержка...       Проходит противоречиво.       Чжун Ли то прикрывает глаза и всю поддержку выглядит таким умиротворённым, что становится чуть ли не больно: как будто он уже долгое, очень долгое время не испытывал спокойствия внутри, подаренного чистой, незамутнённой энергией. То в другой раз Чжун Ли держит глаза открытыми, и это… проблематично. Потому что он взглядом блуждает по Аяксу, не скрываясь за вежливым следованием этикету, и Аяксу хочется начать ёрзать из-за странной щекотки внутри, будто бы над кожей водят иссушающе горячим пером, и тепло приливает к тем местам, на которых задерживается чужой взгляд. По лицу Чжун Ли вполне ясно читается: ему нравится то, что он видит. Его не смущает, что пальцы, которые берут его ладонь, все покрыты шрамами. Напротив, взгляд полон одобрения, когда Аякс, намеренно или нет, демонстрирует своё тело.       Но на самом деле больше всего Аякса радует, что та меланхолия, прежде окутывавшая Чжун Ли, исчезает. Он пытался пару раз поднять тему, чтобы понять, что же заставило в тот злополучный день Чжун Ли не остаться в стороне, помогая советами, а самому взяться за закрытие Врат, совершенно точно зная, что это неумолимо столкнёт в поглощение, но Чжун Ли поначалу плавно переводил разговор в другое русло, пока наконец не сказал:       — Меня кое-что беспокоило. Теперь благодаря тебе всё в порядке.       В такие моменты Аякс, слишком поглощённый новыми аспектами отношений, забывает, что миссия не вечна. А ведь Чжун Ли не догадывается о ней, наверное, поэтому он, получив согласие на то, чтобы стать парой эспер-гид, вдруг становится так уверен, что Аякс будет рядом всегда.       Аякс ещё работает над планом, как жить на две базы — Снежную и Ли Юэ — или уговорить Чжун Ли уехать с ним. Что-нибудь да придумает.       Прежде Аякс не задумывался о том, что будет с Вратами после того, как он вынесет через них ядро подземелья. Предполагалось, что Врата перестают быть его проблемой в этот же момент, потому что он счастливо сваливает с ядром. Но теперь Аякс продумывает запасной план, способный стать основным.       Сможет ли Чжун Ли закрыть Врата? По идее, после потери ядра Врата теряют стабильность. Да, от этого они представляют угрозу, зато закрыть их сможет любой эспер с достаточным опытом, а этого у Чжун Ли более чем достаточно. Да, пожалуй, стоит за основу плана взять такую версию развития событий. Аякс окажет ему наилучшую поддержку, уменьшит степень поглощения до минимума, и они смогут вместе разобраться с Вратами.              Грёзы о Мораксе незаметно покидают голову. Аякс вспоминает о нём, лишь когда кто-то напрямую упоминает Властелина Камня, но и тогда — только на пару мгновений, пока рядом не появится Чжун Ли, перетягивающий внимание на себя.       Мысли о далёком сильном эспере теряют свою привлекательность, когда рядом есть Чжун Ли.       

…63%...

      Поскольку теперь Чжун Ли получает достаточно поддержки (уровень поглощения упал до 63%! выкуси, Сяо, лучше Аякса нет никого), то они вдвоём начинают выбираться на задания. Как Аякс раньше догадался из недомолвок и сплетен, долгое время Чжун Ли на базе был в числе запасных из-за уровня поглощения; в основном он мог помогать своими знаниями в ритуальном бюро.              Теперь всё меняется. Аякс наконец видит, как Чжун Ли сражается, когда не сдерживается. Как он движется — восхитительно изящный, взмахивающий ногами так, что Аякс утирает слюни рукавами формы; как командует самой землёй. Уф, он чертовски сильный.       Неудивительно, что на третий раз их совместной вылазки, когда они прибывают на место в горах с Вратами, откуда лезут монстры Бездны, случается... это.              Происходит невозможное. Невообразимое, как снег на сумерской базе, где жара стоит круглый год.              Непостижимое.       У Аякса встаёт.       Потому что Чжун Ли роняет на Врата сраный метеорит — и бровью не ведёт!.. Лишь взмахивает рукой, отбрасывая волосы, вспыхнувшие на кончиках песочным светом, как трещина в небе, из которой появился огромный метеорит, да проводит ладонью по лицу, стирая выражение, которое не хотел показывать.       А вот Аяксу хочется схватить Чжун Ли и утащить к себе в комнату. Или позволить ему утащить себя. Или... что угодно. Аякс не знает, чего ему хочется, он в полной панике от реакции собственного тела.       Как это возможно: Аякс не сделал ни шага — а у него сбившееся дыхание, предательски дрожат ноги и внутри плавко хлещет огненным тягучим жаром, кружат водовороты.       — В чём дело? — спрашивает Чжун Ли, обернувшись и заметив его неподвижность и безумный вид.       Аякс дико оглядывается — и бросается с ближайшего обрыва, позволяя морю вытянуть навстречу волны и бережно поймать, забирая под воду. Чжун Ли обеспокоенно кричит сверху.       Но Аяксу нужно... подумать.       Аяксу нужно подумать.       Он отправляет Чжун Ли торопливое извиняющееся сообщение, пока, мокрый и дезориентированный, добирается до блока, в котором запирается, падая на кровать. К счастью, где-то по дороге стояк исчез сам собой, и это замечательно. Потому что Аякс не имеет ни малейшего понятия, как справляться с ним. Он абсолютный ноль в этой стороне жизни. А значит, нужен совет от кого-то опытного.              На базе Ли Юэ есть связанные пары. По идее, можно было бы обратиться к гиду из такой пары, но...       Нин Гуан — нет. Он, конечно, отбитый, но не настолько, чтобы лезть к главе Цисин с подобными вопросами. Ну и она женщина. Вряд ли у неё есть, чему вставать, несмотря на стальной характер.       Син Цю — славный малый, гид тихого эспера Чун Юня. Но дело в том, что совесть не позволяет думать о том, что этот юноша может заниматься взрослыми вещами. Им полагается только целоваться в таком возрасте!..       (— Син Цю, как думаешь, почему Предвестник так строго на нас смотрит?.. — спрашивает спустя пару дней Чун Юнь, когда мимо них по коридору базы проходит Аякс и хмурится.       — Может, он считает себя лучше? Доедай мороженое, пойдём-ка потренируемся.       — Так мы ведь только вышли из тренировочного зала...       — А мы потренируемся в поддержке!              — Ох!..)       Есть ещё Бай Чжу. Хотя он ни с кем не связан, это ведь не значит, что он никогда не занимался сексом. С другой стороны, если Аякс вслух произнесёт это, то не сможет больше смотреть доброму доктору в глаза.              В итоге, рассудив, что с людьми вокруг ему ещё работать и взаимодействовать, Аякс открывает на планшете форум гидов. Лишний раз шевелиться он боится, потому что вдруг опять возбудится с ничего? А обрыва поблизости нет.       Идентификация на форуме проходит по личному айди, присвоенному каждому гиду, так что попасть сюда чужаки не могут, но анонимность сохраняется: гиды выбирают никнеймы, чтобы можно было спросить совета, не стесняясь.       В топе обсуждений висит тема со странным заголовком “Помогите, я хочу убить своего соседа-эспера!!!”. Кто-то ищет человека: “Разыскивается юноша со светлыми волосами, прошу помочь.”       Аякс изучает форум добрый час, но в итоге не обнаруживает ничего полезного по интересующей теме. Поколебавшись и порефлексировав пять минут, Аякс глубоко вдыхает, отодвигает волнение и отстранённо начинает набирать текст, описывая проблему: раньше он никогда не реагировал на эсперов и не рассматривал их в качестве сексуальных партнёров, даже когда оказывал поддержку, но что-то изменилось. Он стал реагировать на одного эспера и не знает, что делать, потому что думал, что его не интересует секс. Что с ним происходит? Как это отменить?!..       Дело в том, что ты встретил эспера, с которым у тебя идеальная совместимость, вскоре отвечает в личных сообщениях незнакомый гид с аватаркой, на которой странная лохматая акула, и ником Волчий герцог. Хватайся за него и никуда не отпускай.       Аякс подвисает над планшетом. Идеальная совместимость… Ему казалось, что это выдумки особо романтичных гидов: глупые фантазии, что для каждого существует один-единственный, Тот Самый Эспер, который подходит тебе не только в поддержке, но и всей своей сутью. Кажется, кто-то из учёных Сумеру выдвигал гипотезу, что изначально эволюцией закладывалось следующее: один гид должен был быть предназначен одному эсперу. Но под влиянием общества сложился нынешний устой: когда создавались гильдии и энергией обменивались более свободно; до метки гид может поддерживать любого эспера, если у них совместимость выше двадцати процентов.       Не паникуй и доверься телу, между тем советует Волчий герцог в новом сообщении. Если хочешь, можем пересечься, перетрём за жизнь. Сохрани мой контакт. Я вырос в месте, где пришлось учиться всему самостоятельно, и в своё время мне не хватало человека, который бы объяснил всё это, чтобы не пришлось терять года. Я тоже раньше не думал о сексе. Оказалось, я просто не встретил своего эспера.              Разговор с человеком, который его понимает, успокаивает, и Аякс сохраняет айди Волчьего герцога. Ладно, по крайней мере, теперь у него есть контакт на случай, если неожиданный стояк повторится и понадобится более конкретный совет.       Смотреть Чжун Ли в лицо у Аякса получается уже на следующее утро, когда переживающий Чжун Ли аккуратно стучится в дверь. Аякс старается не задумываться об их удивительной совместимости и том, что это влечёт за собой.       

…60%...

      — Я хочу провести эксперимент, — объявляет Аякс за завтраком, когда они вдвоём сидят на террасе с видом на зелёную горную кряду, а между ними лежат на тарелках, словно загорая на нежных солнечных лучах, ещё не набравших силу, бледные маньтоу; в глубокой миске с рисовой лапшой плавают овощи.       Чжун Ли складывает палочки, вежливо показывая, что всё внимание обращено к разговору, и наклоняет голову, готовый слушать. Аякс с готовностью объясняет:       — Мне интересно, на сколько я могу понизить твой уровень поглощения. Раз уж я оказываю тебе поддержку, для меня это вызов.       Уголки глаз Чжун Ли смягчаются, когда он ласково улыбается:       — Ты первый гид, который воспринимает поддержку в качестве вызова.       — Разве никто из тех, кто оказывал её тебе, не воспринимал как обиду факт, что значение не опускается? — удивляется Аякс. Для него это в своё время стало таким ударом по самолюбию!..       — В основном гиды думали о том, чтобы остаться в живых, — осторожно отвечает Чжун Ли.       — Слабаки, — фыркает Аякс.       Его озаряет. Как это бывает у неугомонного Аякса, мысль настигает внезапно, наконец-то догнав. Он направляет указательный палец в чужую грудь и говорит:       — Ты шарахался от меня, потому что думал, что со мной случится то же, что со всеми остальными гидами!       Поэтому Чжун Ли смотрел с такой му́кой? Думал, что никто ему не подойдёт, ни один гид на свете?..       Чжун Ли медленно опускает ресницы в знак согласия и сжимает палочки в кулаке. Аякс снова вспоминает их поддержку: моменты уязвимости, когда он выплёскивает энергию в бездонный колодец, а Чжун Ли тихо выдыхает, понемногу расслабляясь.       — Ты... первый, кого я так сильно захотел, — огрубевшим голосом начинает Чжун Ли. — Больше всего на свете я не хотел, чтобы ты... О, Аякс.       Он качает головой, пытаясь заставить исчезнуть пугающий образ, и Аякс успокаивающе накрывает его кулак. Ещё несколько минут они молчат, пока Чжун Ли глубоко дышит, а со стороны гор доносятся приглушённые раскаты. Должно быть, камнепад.       — Итак, — прочистив горло, Аякс возвращается к теме, которую поднял изначально, — эксперимент. Так как я хочу выложиться на все сто... я...       Он облизывает губы и берёт паузу, чтобы собраться с духом.       — Для этого мне нужно целовать тебя. И трогать. Ну и, э… Может быть, делать что-то ещё. Я пока сам не уверен, смогу или нет.       Глаза Чжун Ли расширяются. Стихшие было горы вдалеке грохочат громче. Аякс неожиданно чувствует себя робким и ступившим на неизведанную территорию. Разве это не то, чем занимаются эсперы и гиды, которые становятся парой?..       — Мы можем обойтись только прикосновениями, — вдруг говорит Чжун Ли.       Аякс... не то чтобы дуется, но веснушки на переносице собираются кучнее, когда он морщится.       — Почему?       — Ещё не время, — уклончиво отвечает Чжун Ли, глубоко дыша.       Не время.       В жизни никогда Аякса не отшивали — просто потому что он не делал подобных предложений, — и, что ж. Это неприятно.       Аякс отводит глаза. Снова он ошибся, напортачил в отношениях, в том, что другим людям даётся так легко и естественно. Стоит ли вообще пытаться...       Узкая ладонь Чжун Ли поднимает их переплетённые пальцы, и он целует сбитые покрасневшие костяшки, прежде чем тихо, с виноватыми нотками сказать:       — Я ещё не сделал всё, что должно.       — Не сделал?..       — Чтобы всё было правильно, ты потом поймёшь. Сейчас... рано. Прости за мои привычки. Заказать тебе белый чай, баобэй? Сюда его привозят из долины Чэньюй, за качество и вкус ручаюсь.       Аякс оживляется. То есть дело не в том, что он переломанный Бездной, а в тараканах Чжун Ли? С этим можно жить. Аякс хорош в убийствах тварей. Он может попытаться уничтожить даже тараканов в чужой голове — это видится захватывающим опытом.       Чжун Ли еле заметно улыбается ему, и Аякс выкидывает из головы переживания.       

…36%...

      Всё встаёт на свои места в день, когда Аякс впервые за долгое время читает книгу. (Не зря матушка говорила читать побольше.)              Пусть Аякс уже вот месяц или даже больше оказывал поддержку лишь Чжун Ли (Цисин на удивление покладисто приняли этот факт и не пытались заставить его поддерживать других эсперов; Аякс фактически жил в своё удовольствие, занимался, чем хотел, и никто его не ругал), однако ему нравилось общаться с остальными гидами, поэтому, когда Чжун Ли был занят в похоронном бюро, он шёл в штаб и коротал время там, если было настроение.       В этот раз, однако, Чжун Ли приболел и попросил не навещать, весьма точно угадав, что Аякс, только увидев в сообщении слово “болею”, подскочил, чтобы мчаться за бульоном, тёплыми одеялами и малиной с водкой (где бы это добро найти в Ли Юэ). Пришлось нехотя пообещать, что не будет делать ничего подобного и сам постарается не простыть. Хотя как вообще можно заболеть летом? Ничего, Аякс познакомит Чжун Ли с закаливанием в проруби.       Но это будет только зимой, а сейчас Аяксу нечем заняться, поэтому он приходит в штаб, чтобы скоротать время за общением с кем-нибудь приятным.       В комнате для отдыха обнаруживается Син Цю, растянувшийся на диванчике с книгой в руках. Настоящей книгой. Син Цю из тех редких чудаков, кто ценит бумажные книги, когда большинство вокруг пользуется паддами. С Син Цю, к которому Аякс невольно испытывает симпатию, потому что тот очарователен в том, как жажда справедливости сочетается с задорным поддразнивающим характером, поговорить как раз приятно, так что Аякс, бесшумно подкравшись, заглядывает через плечо в книгу и спрашивает:       — Что читаешь?       Син Цю подпрыгивает на диванчике.       — Знакомая обложка, — продолжает Аякс. — Случайно не “Легенда о клинке”? Сестра в письме сказала, что сейчас эта серия очень популярна в Инадзуме. Думаю, тебе бы понравились эти книги.       — Нет, это…       Бледная кожа Син Цю вдруг заливается румянцем на скулах. Син Цю! Человека, который с невозмутимым лицом выдерживает шутки Ху Тао и ловко парирует их!..              — Неужели что-то для взрослых? — строгим голосом старшего брата спрашивает Аякс.              Вообще-то, Син Цю недавно стал совершеннолетним, но для Аякса он всё равно мелочь, которую нужно наставлять на путь истинный, чтобы не пошёл по кривой дорожке и не стал, например, безумным Предвестником.              — Нет! — торопливо машет головой Син Цю и поднимается. Поколебавшись, он показывает обложку.       “Традиции ухаживания”, гласят буквы. Книга, кажется, как раз из тех, что не подверглись оцифровке: старая, древняя до выцветшей тонкой бумаги и хрупкой потёртой обложки.       Должно быть, лицо Аякса выражает не свойственную ему озадаченность, потому Син Цю принимается объяснять:       — Здесь описываются древние традиции, сложившиеся и существовавшие в Ли Юэ во времена, когда эсперы и гиды только-только появились. Тогда нас называли иначе: меч и хранитель. Тогда всё было романтичнее, чем сейчас. Вот, например! — Син Цю бережно листает книгу и открывает на определённой главе, затем передаёт книгу Аяксу. — Для начала меч давал понять всем остальным, что он выбрал хранителя. Обычно он оставлял след — это не метка, которая навсегда связывает эспера и гида, а простой след, хранитель мог стереть его сам, если вдруг менял решение. След отпроваживал соперников и давал время мечу показать себя. Так что прежде чем поставить метку, меч должен был показать, что способен заботиться о хранителе. Не только в бою, но и в быту, поэтому он заботился и о теле, и о душе своего хранителя. Еда, ласковые слова, чувство безопасности. Из книги видно, что поддержка не про слияние тел, как сейчас считают многие! Это про единение душ. Ведь меч и хранитель не могут жить друг без друга. Инь и ян.              Всё вокруг обостряется — как бывает, когда неожиданно позовут по имени, когда этого ждёшь меньше всего.              Ноги слабеют. Чжун Ли... делал всё, как в этой книге!..       (— Позволь помочь тебе, — подхватывается Чжун Ли.       Аякс поднимает глаза, утомившись от попыток выловить из бульона тёплого золотистого цвета хоть что-то: плавающую зелень или тонкое тесто. Весело поддразнивает:              — Покормишь меня с палочек?              И давится вдохом, когда Чжун Ли, ловко подцепив палочками квадратный вонтон, тянется через стол, поднося его к губам.              — Ты можешь положиться на меня во многом, — серьёзно добавляет Чжун Ли, словно они говорят о чём-то другом, но от Аякса ускользает глубинный смысл разговора, потому что он засматривается на лицо Чжун Ли.)       — Говорят, эти правила придумал Моракс, — с уважением, наполняющим каждое слово, продолжает Син Цю. — Он был одним из первых эсперов в Ли Юэ.              — Да-да, а что ваш Моракс не придумал? — фыркает Аякс, пытаясь скрыть, что внутри всё дрожит от огромной волны смущённой нежности, поднявшейся из-за одного консервативного консультанта, вкладывающего в каждое действие глубокий смысл. Прежде он был равнодушен к подобным деталям, и вот где сейчас…       Однако упоминание Моракса неожиданно отрезвляет и напоминает о прежних планах, когда у Аякса получается взять себя в руки. В комнату отдыха заходит Чун Юнь, и Син Цю мигом теряет интерес к книге, очень бережно убирая её в сумку; они направляются в тренировочный зал, оставляя Аякса наедине с мыслями.       Он задумчиво прикусывает нижнюю губу. Чем больше проходило времени, тем сильнее он погружался во... что бы там ни происходило у них с Чжун Ли, и всё меньше оставалось мыслей про Моракса. Так он никогда не воплотит в жизнь план сразиться с эспером SS-ранга.       Сейчас или никогда.       Раз уж Чжун Ли недомогает, у Аякса есть пара дней, чтобы разобраться с Мораксом. А ещё есть удачно украденный у одного из цисинцев передатчик, который до сих пор не заблокировали, что означало: он мог читать внутреннюю переписку самой влиятельной гильдии Ли Юэ. (Система безопасности, конечно, у них них ни к чёрту. В Снежной десять раз бы обнаружили пропажу и лишили половины жалования на пару месяцев с выговором в личное дело.)       Ему невероятно везёт: когда он возвращается в блок и вытаскивает припрятанный передатчик, на канале висит свежее утреннее сообщение о появлении Рекса Ляписа (какой-то шифр?..) в районе Заоблачного предела. Есть шанс, что это Моракс, и Аякс немедленно выдвигается.              Когда Аякс забирается пешком в гору (в окрестностях Заоблачного предела по неизвестным причинам не работала техника, в том числе мотоциклы, так что можно размяться перед возможным сражением), он думает о том, каким будет выражение лица у Чжун Ли от новости, что его гид всё-таки нашёл Моракса и сразился с ним.       Победит, не победит — важен сам факт схватки. Хотя Аякс умел оценивать собственные силы и понимал, что ему, гиду, не сравниться с древним эспером, у которого опыта сражений было в сотни раз больше, так что он поставил для начала планку — ранить Моракса. Если справится с этим, то можно будет хвастаться, что сошёлся в битве с самим основателем Ли Юэ. Вопрос о том, выживет ли он, перед Аяксом не стоял: разумеется, выживет. После Бездны ничего не страшно. Но, вероятно, останутся шрамы...       Дыхание на миг спирает от мысли о новых отметинах, которые ему подарит Моракс на память. Восхитят ли Чжун Ли россыпь шрамов? Аякс ведь не слепой, он замечал, как иной раз, забывшись, Чжун Ли смотрел тёмным взглядом, не морщась, как другие, и не пугаясь от видов бугрящейся кожи, и было что-то восхитительно-волнительное в янтарных глазах. Только вот Аякс с ограниченным опытом в отношениях не мог подобрать нужных слов, чтобы описать то чувство, вспыхивавшее в чужих глазах и резонирующее внутри него.       Ему мерещилось что-то звериное во взгляде. Но больше всего Аякс опасался, что эту звериную искру он себе придумал, мечтая о невозможном. Чжун Ли и так был замечательным мужчиной, без всяких домыслов. Проблема Аякса заключалась в том, что он сам не мог сформулировать, чего хочет, потому что до конца не понимал самого себя, изломанного, перекрученного-переломанного и собранного заново жёсткими холодными руками Скирк.       Аякс вздрагивает, возвращаясь мыслями обратно. Он не сразу понимает, что выдернуло его из невесёлых раздумий, и изучает вершину горы, позволяя чутью направлять взгляд.       В глаза бросается несоответствие: раньше вход в одну из пещер закрывала плотная молочная пелена с печатью, а теперь её нет. Вряд ли простое совпадение, что некоего Рекса Ляписа видели в окрестностях и вдруг пещера оказывается открыта. Хотя странно — разве Моракс, если это всё-таки он, не восстановил бы печать за собой? С другой стороны, он сильнейший эспер, кого бояться. Уж точно он не думает, что какой-то двинутый на сражениях Предвестник выслеживает его несколько месяцев.       В любом случае, у Аякса больше нет вариантов, и он решает проверить самый очевидный.       По загривку пробегается колючим предчувствием, сердце замедляется, но каждый удар становится сильнее и громче. Прижимаясь к шероховатой стене пещеры, Аякс бесшумно скользит внутрь, в темноту. Пещера довольно прямая, не приходится плутать, и плавно поднимается вверх; он проходит с дюжину метров, дневного солнечного света, льющегося сзади, хватает, чтобы увидеть резкий поворот. За поворотом становится темнее, но ненадолго: острый взгляд выхватывает ровный свет впереди.       И, хм. Не то чтобы Аякс разочарован, но он был готов встретить отпор на первых же шагах вглубь пещеры. Моракс ведь божественный зверь, верно? Так какой же он зверь, если позволяет чужаку зайти в собственное логово?       Если это логово.       Аякс замедляется. Проход пещеры расширяется, переходя в просторную залу, кажущуюся вполне обжитой; тёплый свет идёт от незнакомых кристаллов, вросших в потолок и стены пещеры. Их много, и света достаточно, чтобы можно было оглядеться. Он замечает подобие лежанки у дальней стены — гору подушек и одеял, — и внимание сосредотачивается на высокой фигуре рядом. Она стоит на коленях стоит спиной к Аяксу: в светлом просторном одеянии с длинными полами, растекающимися вокруг тонкой дорогой тканью, и накинутым на голову капюшоном. Руки движутся, по их расположению Аякс угадывает, что незнакомец держит что-то возле лица.       Нет, это не зверь. Человек? На Заоблачном пределе, три раза “ха”. Значит, адепт?..       Забывшись, он перестаёт красться, и тело разом обретает вес, отчего под ногой хрустит несколько мелких камушков. Фигура напрягается. А потом медленно разворачивается всем телом, поднимаясь; с глаз соскальзывает капюшон, падает с головы на спину, показывая волосы цвета тёмно-коричневого песчаника с высветленными прядками, обрамляющими лицо.       Аякс замирает.       Ему вспоминается взгляд Чжун Ли на площади, в рассвет поглощения: сплошная алчная трещина, пульсирующая голодом в глубине. Тогда — и сейчас — это не тот Чжун Ли, которого он знал.       — Сяньшэн? — окликает Аякс неверящим голосом.       Раздаётся треск. Аякс напряжённо шарит взглядом в поисках причины, пока не понимает, что это была ткань алого цвета, которую Чжун Ли сжимает в руках.       — С тобой всё в порядке? — всё же спрашивает Аякс, потому что он упрямый верный дурак и не бросает тех, кого считает своими. Своими родными, друзьями. Эсперами.       — А я к с с, — выдыхает... Чжун Ли?..       И. Становится выше?!..       Фигура перед ним распрямляется, вырастая, и Аякс успевает увидеть яркий шарф, намертво зажатый в пальцах. Подумать о том, как здесь оказался его потерянный несколько недель назад шарф, не получается: Чжун Ли делает шаг навстречу, сокращая между ними расстояние, в глаза бросается всё больше некоторых... странностей.       Рога. Прямые, отгибающиеся назад и слегка расходящиеся на самых кончиках; кажется, в капюшоне для них сделан разрез.       Полы длинного одеяния сзади задирает длинный и толстый хвост со светло-коричневой шерстью на кончике.       Потемневшие предплечья, будто бы покрытые чем-то мелким и чёрным (с расстояния не разобрать), но вместе с тем — поверх тянутся строгие и ровные узоры кор ляписного цвета, которые стекают к кончикам пальцев, высветляя их.       Что-то странное на лице — или появилась ещё не замеченная Аяксом деталь, или же дело в самом выражении лица.       А.       В голове эхом проносится голос Гань Юй: “У адептов высокого ранга есть истинная форма, которую они могут принимать”. Аякс выяснил, что Чжун Ли тоже адепт. Вот только как-то не задумывался прежде, что и у него может быть истинная форма. Ого.       В затылок дышит смутной догадкой. Она начинает выступать из тьмы, складываться тем яснее, чем ближе приближается хранящий молчание Чжун Ли. Она принимает форму растрескавшихся фресок в разрушенных руинах. Витражей — в уцелевших окнах храмов. Сколотых статуй, рассыпанных вдоль дорог.       Аякс столько мотался по всяким древним местам Ли Юэ, что озарением опаливает мгновенно, стоит увидеть все детали соединёнными, а не разбросанными-размазанными по неделям, в течение которых мелькает то одна, то другая, вызывая зуд в голове.              — Моракс, — выдыхает он пережатым горлом.       Всё это время... сильнейший эспер Тейвата был у него прямо под носом. Рассказывал о себе, как если бы говорил о чужаке.       В горле клокочет звуком: то ли истеричный смех, то ли рвущееся рычание. Он не может понять эмоции. Злость? Желание заставить пожалеть, что его водили за нос? Облегчение, потому что наконец-то перестаёт беспокоить деталь, тревожившая последние недели? Или вовсе — восхищение от вида столь сильного, могущественного эспера? Которого, к слову, он собирается размазать по стене пещеры.       Аякс с облегчением цепляется за знакомые разряды внутри: ярость, слава Царице, разумеется, это ярость. Сейчас он вызверится, сила станет распирать, и драконий хвост этого вруна будет намотан на кулак! Он же говорил: доверие!.. Между ними должно быть сраное доверие.       Глаза Моракса вспыхивают ярче, сияя двумя падающими звёздами. По странным узорам на руках прокатывается в такт волна тёплого света, и весь он дышит первобытной мощью.       Жаль, поблизости нет скалы, с которой можно сброситься в море. В животе начинает вскипать непривычное чувство, имеющее мало общего со злостью. Но можно притвориться, что это она, пока так и не станет на самом деле.       Поэтому Аякс рычит:       — Я тебя размажу по стенке.       В ладонь послушно ложится водяное подрагивающее копьё. Нет, дрожит не оно — сама рука, пальцы, охваченные тремором, потому что Моракс в ответ на угрозу шире расправляет плечи, вырастая, как древняя гора.              Взвыв, Аякс бросается на него с копьём.       Он атакует всерьёз, не сдерживает себя ни капли. Да вот только Моракс с лёгкостью ускользает от ударов. Вокруг гудит пещера. Когда Аякс рискует приблизиться, он понимает, что это не камни, а рокот, доносящийся из груди Моракса.       В лице Моракса — так дискомфортно на человеческом лице видеть звериные выражения; вот что сбило Аякса с толку вначале — читается абсолютный восторг. Чешуйчатый гад имеет наглость пялиться на него, словно бы Аякс — дар, нежданно сошедший с небес. Ни единой капли кровожадности, ни намёка на желание сразиться.       — Я тебе говорил — не ври, — свирепеет Аякс и в последний момент, крутанув рукой, меняет острие копья на древко, которое врезается под дых, не раня.       — Я. Не. Врал, — тяжело роняя слова, как целые отвесные скалы — с ладоней, рокочет Чж... Моракс, не делая лишнего движения, чтобы увернуться, и не замечая сыплющихся ударов. — Я адепт.       Каждый удар Аякса ему — что отчаянная попытка прилива нанести урон прибрежной скале. Понадобятся годы такого же яростного напора, чтобы хотя бы немного оставить след на скале.       Моракс сильный, невозможно игнорировать природу адепта. Прежде чем Аякс успевает придумать самоубийственный приём, в ходе которого сломает себе что-нибудь, зато ранит, Моракс наконец поднимает руки, прежде спокойно опущенные по бокам мощного тела, и ловит Аякса за плечи. А потом склоняет рогатую голову и прижимается к обветренным губам в поцелуе.       Бурлившее в животе чувство раскаляется. От неожиданности — именно из-за неё! — Аякс всхлипывает, и копьё утекает из рук. Моракс обдаёт дыханием шею, усыпанную веснушками, когда наклоняется глубоко вдохнуть по-морскому солёный запах с кожи, и чувство в животе, достигнув пика, точки невозврата, начинает плавиться, стекать в пах.              Невозможное происходит во второй раз. У него снова стоит. И такую реакцию вызывает только Чжун Ли. Он же... Моракс.              Погодите. Кем бы Чжун Ли ни был, Аякс всё ещё его гид. Остаётся им, несмотря ни на что.       Ха. Ха-а!.. Попался. Сразиться с Мораксом, очевидно, не получится. Зато можно сделать кое-что другое.       Аякс цепляется за изящно-крепкий рог, дёргает вниз, и, оскалившись, начинает поддержку, вжавшись вспотевшим лбом в разрез одежды на груди напротив — прямой контакт кожа к коже. Теперь Моракса пронимает: узкий змеиный зрачок превращается в тончайшую иглу, которой можно пронзить насквозь — и не почувствуешь боли. Аякс вот тоже боли не чувствует. Его потряхивает.              Зато в первые мгновения Моракса парализует. Аякс торжествующе ухмыляется, пока не замирает сам, ощутив... отсутствие предела. Чжун Ли был бездонным колодцем, в который нужно безостановочно вливать и вливать энергию, чтобы насытить хотя бы на один процент, но Моракс… Это уже не колодец. Это пустота вокруг, и в её бесконечной, нескончаемой глубине стоит Аякс — крохотная капелька.              Зато настало время для эксперимента, от которого Чжун Ли всё уворачивался.       — Готовься, сяньшэн, — выдыхает Аякс.       И, приподнявшись ещё, вытянувшись навстречу, неумело лижет тонкие губы, за которыми виднеются клыки. Моракс каменеет во второй раз — на пару мгновений, — прежде чем приходит в движение с тихим шелестом. Губы приоткрываются, кончик раздвоенного языка касается в ответ, затем скользит к шелковистой изнанке рта.       Огромные и раскалённые, как горная порода из недр земли, ладони с плеч стекают на крепкие бока и сжимают. Хвост обвивает голень, вынуждая расставить ноги шире. Кажется, всё в Мораксе — чтобы удержать Аякса рядом.       От интенсивности нахлынувших ощущений Аякс разрывает поцелуй, поражённо выдохнув, и Моракс склоняется над ним, начиная теснить к гладкой стене пещеры. Рот накрывает кожу между плечом и шеей, жарко давит. Клыки играются с его кожей, цепляют-отпускают, снова дразняще прикусывают, и Аякс впервые в жизни радуется, что там шрамов нет. Как будто бы он неосознанно приберёг это место для Моракса, чтобы тот мог творить что вздумается.       Моракс и правда не отлипает от шеи: то проведёт кончиком носа по выступающей лихорадочно пульсирующей жилке, шумно вдыхая, то мазнёт горячим ртом. Прикусит, намекая на острое прикосновение, и залижет бесцветные ямки от клыков. Вжимаемый спиной в стену, Аякс от особенно чувственного касания губ приходит в себя, совладав с лавиной незнакомых ощущений; и решает на пробу длинно лизнуть языком по мощной шее. На вкус — как тёплый камень с ноткой соли. Аяксу нравится. Хороший вкус. Основательный и крепкий.       Внутри него всё ещё подаёт отзвуки искренняя обида за преданное доверие (очень слабо), но это не мешает ему смотреть на Моракса и видеть. Его великолепную мощь, звериную силу и выносливость.              Чжун Ли красив по-человечески. Моракс великолепен как зверь.       И если Аякс согласился стать гидом Чжун Ли... Что же, Моракс переходил к нему по праву.              Пожалуй, можно сказать, что Аякс его в каком-то смысле одолел. У Моракса ведь не было гида, насколько он знал из преданий и легенд. Никто не был в силах выносить мощь эспера SS-ранга.       Голова кружится от запоздалого осознания, переворачивающего всё, что Аякс прежде знал. Небесный порядок, да ведь Чжун Ли — SS-ранга!.. Вот почему он может держать себя в руках, будучи на пороге поглощения!.. Только архонты могут иметь такой ранг.              И Моракс — он же Чжун Ли, он же великий и древний адепт, основавший Ли Юэ, — сейчас глухо рокочет, пуская по горлу вибрацию, отдающуюся у Аякса в грудной клетке, и рукой задирает верх форменной рубашки, которая всегда небрежно расстёгнута внизу, а потом начинает тянуться к брюкам.       В животе раскалено так, что даже больно, и Аякс издаёт потерянный звук, не зная, что делать с пламенем, которое выжигает изнутри — сладко и одновременно мучительно больно, чувство перетекает с одной грани на другую, путая мысли и ощущения. Интенсивность ощущений ошеломляет: в драках он не чувствовал подобного. Это нормально? Так и должно быть? Он не имеет ни малейшего, блять, понятия, а Моракс только гулко рокочет и глубоко дышит им, не отнимая лица от шеи, которая под клыками и губами превращается в расцветающую поляну стеклянных колокольчиков с лиловыми бутонами. Когтистая рука, забравшаяся в брюки, застыла без движения.       Меньше всего Аякс ожидал от жизни, что он будет тереться об архонта Ли Юэ, не зная, как справиться с непривычным возбуждением. Становится полегче, когда он, доверяясь порывам тела, прижимается членом к бедру Моракса и начинает ритмично скользить вдоль него. К своему стыду, о поддержке он не думает, и грохочущий каменной лавиной Моракс, полный кипучего удовольствия, сам тянет из него энергию, как Чжун Ли — белый чай, заваренный по всем традициям.              Думает задыхающийся и мечущийся Аякс только о том, что Моракс, один из самых могущественных эсперов, принадлежит ему. Когда Моракс пытается когтистой рукой стянуть мешающиеся брюки, до Аякса в полной мере доходит этот факт; продирает вдоль позвоночника, наполняет безграничным хищным удовлетворением, и он кончает, превращаясь в абсолютно мокрый беспорядок.              Мир перед глазами выцветает в белизну под стонущий рокот над ухом. В него вжимается огромное разгорячённое тело, прижимает к стене, но это странным образом не ощущается ловушкой. Может быть, потому что между ним и всем остальным миром сейчас — целый архонт, смотрящий так, будто на всём свете нет ничего удивительнее и прекраснее.       Аякс в безопасности, и он позволяет себе соскользнуть в забытьё.       Утро (или вечер того же дня? тяжело понять) встречает интересным зрелищем: Чжун Ли — это определённо он, а не дикий Моракс — сидит на коленях, наклонившись и уперевшись лбом в каменный пол пещеры. Отогнутые рога поблёскивают в тёплом свете, льющемся от камней-светильников. Интересно, сколько времени он так провёл, пока сам Аякс лежал в огромной куче подушек и одеял, уложенный туда заботливыми руками?       Любой другой эспер принял бы извиняющуюся позу, только уловив, что Аякс скоро очнётся, но зная Чжун Ли — тот сидит так уже долго. Сердце снова стискивает. За всю жизнь оно не напоминало о себе столько раз, сколько за последние месяцы.       — Мне всё понравилось, — говорит Аякс, прежде чем Чжун Ли, уловивший, что он проснулся, и поднявший голову, начнёт многословно рассыпаться в искренних извинениях за то, что был… собой.       Он ведь принял Аякса всего целиком, разве мог Аякс ответить ему чем-то другим, кроме безусловного принятия?..       — Я должен был соблюдать традиции, — вздыхает Чжун Ли (вместе с ним вздыхает вся гора вокруг; самые ужасные монстры Бездны, пожалуйста, помогите не возбудиться снова от факта, что это его эспер).       Интересно, есть ли среди традиций пункт “рассказать правду о своей сущности”.       Так, минуту… Аякс приподнимается из подушек, поправляя приятно сухую форму на себе. Когда он только увидел Моракса, то был слишком поражён, чтобы думать, но сейчас, успокоившись, может заново взглянуть на событиях прошлых месяцев. Особенно — на тот инцидент, после которого они начали быть парой эспер-гид. Учитывая, что всё это время Чжун Ли был Мораксом…       — Тогда, на площади, — начинает он, — ты правда мог умереть?       Это мысли о собственной смерти его давно не волнуют, но когда речь заходит о близких — тогда Аякс боится.       Чжун Ли вздыхает.       — Да. Я собирался сделать это.       Он, оставаясь на коленях, плавным жестом перемещается ближе — ни дать ни взять проворная змея, — и между их ногами начинает тлеть горячая точка соприкосновения.        — Я не мог уйти в одиночестве, потому что тогда представлял бы большую угрозу всему живому. Как бы далеко я ни забрался, чтобы умереть — моя высвободившаяся после смерти сила нанесла бы большой ущерб окружающему миру.       Взгляд Чжун Ли становится отрешённым, и лицо очень напоминает все те выражения на статуях, что видел Аякс. Голос мерно роняет слова; не привычная гладкая речь Чжун Ли, а падающие камни без всякой интонации.       — Благодаря артефактам я узнал, что скоро прямо на базе откроются Врата. Адепты всегда предупреждали Цисин о Вратах, чтобы они их вовремя закрыли. Но в этот раз я попросил адептов ничего не делать и не вмешиваться, пока не случится то, что должно. Я дождался, когда самые сильные гильдии соберутся. Закрыл Врата. Отпустил себя.       (Значит… Неужели Сяо благодарил его за спасение Моракса?.. А не за то, что Аякс, как он думал тогда, удержал от поглощения обычного адепта.)       Взгляд сосредотачивается на Аяксе. В нём проступает тёплая нежность, прожилка восхищения — и всё это заставляет глаза Чжун Ли сиять, как драгоценные камни.       — Потом появился ты и оказалось, что ты гораздо сильнее, чем я предполагал. Аякс, меня так сильно тянуло к тебе всё это время... Сильнее этого был лишь страх, что я наврежу тебе, потому что прежде я осушал гидов, всех до единого. Мне могли помочь лишь гиды SS-ранга, а это…       — Архонты других баз, — понимает Аякс.       Чжун Ли печально улыбается.       — Но постоянно прибегать к их помощи означало ставить под угрозу независимость Ли Юэ, поэтому я начал учиться сдерживаться и постоянно балансировать на грани, ни за что не переступая её. А ты... ощущался как недостающая часть. Мне так хотелось сделать тебя своим гидом. Ты был как солнце рядом, но я ощущал, что не вправе потушить тебя из-за неосторожной жадности. В то же время продолжать жить вполсилы, вполжилы — я так больше не мог.       Аякс тянется и обхватывает запястье Чжун Ли, удерживая его рядом с собой. Лицо Чжун Ли — хрупкое крошево разбитых камней.       — Даже архонты подвержены коррозии, — заканчивает Чжун Ли. — Я думал, что подошёл к концу срок моей долгой жизни.       — Тебе просто нужна была хорошая поддержка, — грубовато говорит Аякс, не зная, как по-другому скрыть накативший ужас от мысли, что он мог не успеть прийти на помощь, потому что иначе начнёт обеспокоенно кричать на Чжун Ли за то, что тот был таким старым дураком.       Его так поражает глубина чувств, бушующих внутри, незнакомых, не испытанных прежде ни к кому другому, что Аякс пытается вернуться на изученную территорию. Пытается вызвать злость.       — Хотя, кстати, есть одна вещь, за которую ты должен как следует попросить прощения. Когда ты вообще собирался сказать мне, что ты...       Он фыркает, не зная, как закончить фразу. Моракс? Эспер SS-ранга? Древняя ящерица?..       Он молчит, с весёлыми отблесками вчерашнего яростного запала перебирая слово, которое лучше всего покажет, что он не сердится и простил, но второй раз обманывать не стоит. Чжун Ли отвечает:              — Когда бы ты не смог уйти, тогда бы я рассказал всю правду.       Аякс фокусирует на нём взгляд. Чжун Ли серьёзен как никогда; и сейчас он не скрывает расщелину голода в глазах, нуждающееся выражение лица; то, как его всего тянет к Аяксу, на что он (был) готов пойти.       — Мне очень много лет, — тихо говорит Чжун Ли, однако звучит это раскатами грома. — Раньше я совершал плохие поступки, но с недавних пор мне нравилось думать, что я перешагнул эту свою часть. Однако появился ты — я снова готов на ужасные вещи, чтобы удержать тебя рядом. Это не делает мне чести. Но это моя древняя суть.       Аякс смеётся. Больше над самим собой: да как же тут разозлиться?.. Кажется, ему никуда не деться от жара, плавящего низ живота от таких слов.       — Почему ты думаешь, что один способен на плохое?       Он выскальзывает из-под подушек, наклоняется, упираясь ладонью в стену за плечом Чжун Ли, и наклоняется к его лицу, замечая, как зрачки вздрагивают и вытягиваются. Шепчет в приоткрывшиеся тонкие губы:       — У меня был продуман план на случай, если ты не захочешь пойти со мной, когда мне придётся уйти из Ли Юэ. Поверь, я придумал такое, что нормальному человеку бы в голову не пришло. Думаю, мы друг друга стоим.       И, ох, он подошёл к самому трудному месту. Самому слабому месту всех его планов, которые включали в себя присутствие Чжун Ли в будущем, потому что сейчас предстояло объясниться, а учитывая открывшуюся истинную суть Чжун Ли…       Аякс выпрямляется, тянет Чжун Ли за руку за собой, снова устраиваясь в нагромождении мягких одеял. Пальцы, всегда твёрдо державшие оружие, почему-то начинают мелко дрожать.       — Мне тоже нужно кое-что тебе рассказать, — говорит Аякс, глубоко вдохнув. — Мне тоже есть, за что извиниться, но я не врал. Мог где-то промолчать, но никогда не врал. Дело в том, что я…       Он прямо смотрит в глаза Чжун Ли. И вдруг замечает там искру понимания. Словно бы Чжун Ли уже о чём-то догадывается; и лицо у него — ровное, спокойное.       — Что бы ты ни сказал, это не заставит меня отвернуться от тебя, — торжественно говорит Чжун Ли, наклоняясь и прижимаясь лбом ко лбу. — Без тебя меня сейчас не было бы здесь. Знаешь, баобэй, я хочу уйти в долгий отпуск. Гильдия Цисин способна справляться без меня, а вот я без тебя не смогу. Давай путешествовать вместе, раз ты будешь вынужден покинуть Ли Юэ.              Он огромный в обличии Моракса, ему приходится согнуться, чтобы коснуться, и Аякс чувствует, что Чжун Ли… уравновешивает его — пожалуй, лучшее слово. Может, между ними и правда та идеальная совместимость из сказок для гидов: это бы объяснило, почему Аякс так остро реагирует на Чжун Ли; почему зациклился на Мораксе, ещё даже не зная, кто тот на самом деле.              Бездна научила: за своё держись крепче и не отпускай, а уж уроки Бездны Аякс вызубрил лучше всех прочих.       Так что он обхватывает Чжун Ли руками, притягивая близко-близко, вжимая в себя отчаянно-крепко, и рассказывает о миссии.