1:1

Мидей смотрит в глаза напротив: в их красивой голубизне начинает разгораться огонь соперничества, как только он прижимает Фаенона всем телом к постели, не позволяя даже пошевелиться. Уголки губ Фаенона расплываются в довольной, вызывающей улыбке. В янтарных глазах Мидея пылает то же пламя – упрямое нежелание уступать, смешанное с жадной, нарастающей жаждой близости. В покоях златиусов тихо и непривычно темно – плотные шторы скрывают вечный дневной свет Охемы, оставляя единственным источником света лишь одинокую свечу на прикроватной тумбе. Её мягкое, тёплое пламя придаёт комнате уютную, почти интимную атмосферу. Свет ласково ложится на лицо Мидея, подчёркивает высокие скулы и резкие черты, придавая глазам властный, золотистый блеск. Вдыхать запах Мидея полной грудью, заполняя лёгкие до отказа, когда он настолько близко, кажется чем-то одурманивающим, будто выбивающий почву из-под ног. Они тянутся к друг другу в каком-то сумасшедшем, хищном порыве. Фаенон впивается пальцами в затылок Мидея, притягивает его ближе и с силой приникает к губам. Мидей облизывает манящие губы, прежде чем с нажимом проникнуть внутрь. Фаенон не уступает: встречает его язык своим, вплетается, ловит и целует с прежней дерзостью, не позволяя взять верх. Поцелуй выходит грубым, резким и излишне горячим. Он скорее подходил на очередную битву, маленький спор или упрямое состязание, чем на момент нежной близости. Их языки борются, не желая отступать и подчиняться, проникая всё глубже, стирая все границы разумного. Фаенон бессовестно пользуется своей позицией: оттягивает Мидея за волосы, сбивая с ритма и врываясь в его рот ещё смелее. Колено случайно задевает выпуклость в штанах, и Мидей шипит ему в губы с раздражённым, но сдержанным стоном, прижимая Фаенона к кровати своим весом ещё сильнее. Это лишь подстёгивает обоих: жар возбуждения, перемешанный с азартом, проходит по всему телу мурашками, оседая внизу живота сладкой, тянущей вибрацией. Фаенон продолжает провоцировать Мидея. Его пальцы скользят по шее, обводят подушечками красные полосы, спускаются к ключицам, затем ещё ниже по мощному телу и груди, к животу, обрисовывая рельеф пресса и изящные линии татуировок. Он ощущает, как под его прикосновениями напрягается каждая мышца, и шумно вдыхает через нос, чтобы глубже толкнуться языком в чужой рот. Фаенон прекрасно знает, как раззадорить ещё сильнее. Его руки сами тянутся к пряжке на штанах, но попытку замечают и резко перехватывают запястье, сильной хваткой прижимая его к постели. И в тот же миг – болезненный, резкий укус в нижнюю губу. Фаенон стонет, то ли от боли, то ли от новой волны возбуждения, накатившей на него. Мидей лениво приподнимает голову, жадно наблюдая, как тонкая нитка слюны тянется к подбородку Фаенона. Он нависает над ним и глубоко вдыхает, видя, как на красных, мокрых от поцелуя губах проступают золотистые рубцы после укуса. Языком проводит по собственным клыкам, ощущая вкус железа, и снова наклоняется, чтобы слизать тёплую кровь с припухшей губы. Его голос звучит слишком низко: — Будешь играть по моим правилам, Спаситель. — Он произносит это прямо в губы, не давая времени ответить, и тут же впивается в них, лишая Фаенона воздуха. Вкус железа растворяется в поцелуе. Горячо. Обжигающе горячо. Тело Фаенона горит, одежда давит, словно стянутая железными кольцами, сковывает движения, почти душит, а полу вставший член болезненно упирается в брюки. Хочется сорвать её с себя. Мидей понимает его без слов, когда Фаенон начинает нетерпеливо ёрзать под ним. Он ослабляет хватку на запястье, и Фаенон мгновенно обвивает его шею руками. Мидей путается в многочисленных слоях одежды Фаенона, пока тот мокро целует его, искусно отвлекая. Пальцы Фаенона то зарываются в его волосы, слегка оттягивая их, то скользят ниже, по шее к сильным плечам, едва царапая кожу. Он целует глубоко и медленно, со вкусом, явно наслаждаясь моментом. Терпение Мидея начинает таять с каждой секундой, когда его пальцы снова цепляются за очередную деталь в попытке стянуть её с Фаенона. Все эти ремни, застёжки и слои ткани раздражают. Хочется добраться до бледной кожи, ощутить её тепло. Он внезапно дёргает, пытаясь распахнуть, но пальцы дрожат, запутываются все больше, соскальзывают, и Мидей ругается прямо в чужие губы. Но Фаенон даже не думает помочь, а напротив, нарочно тянет время, самодовольно улыбается в поцелуй, словно вовсе не его душит одежда. Мидей, сильнее хмурясь и не желая тратить время, одним резким движением срывает с него плащ и, судя по рвущемуся звуку, жертвует каким-то элементом наряда. Фаенон удивлённо распахивает глаза, падает на белоснежные простыни и, разрывая поцелуй, уже открывает рот, чтобы сказать что-нибудь возмущённое, но его опережают: — Тебе стоило одеться полегче, прежде чем приходить ко мне. И Мидей снова прижимается к губам Фаенона – пленительным, вкусным, до боли красивым – заткнув их новым поцелуем, мокрым и жадным. Фаенон обиженно кусается, не подозревая, что Мидея это заводит ещё сильнее. Что ж, Аглае, как только Фаенон придет к ней с очередным комплектом порванной одежды, это явно не понравится. А когда придет время объяснять, как он умудрился испортить наряд вне поле боя – уже проблема Спасителя. Впрочем, ни Мидея, ни Фаенона это сейчас явно не волнует. Руки принца, лишённые брони, оказываются шершавыми и невероятно горячими. Они скользят по бокам Фаенона, щекочут рёбра, поднимаются выше, к груди, чтобы стиснуть её. Фаенон мычит, когда чужие пальцы касаются чувствительных сосков. Мидей зажимает их между большим и указательным пальцем, протирает подушечками, чуть оттягивает и сжимает. Фаенон выдыхает ртом, начинает беспокойно извиваться и, не выдержав, пытается выскользнуть из-под Мидея. Сильные руки надавливают на его грудь, вновь прижимая к постели, а острые клыки впиваются в нижнюю губу, вызывая новую волну мурашек. Мидей явно не одобрил этот жест. Он медленно выпрямляет спину, чтобы посмотреть сверху вниз, смакуя вкус золотой крови на языке, будто Фаенон – самый редкий и изысканный десерт. Алый румянец на лице Фаенона выглядит очаровательно. Он смотрит своими щенячьими глазками, облизывает губы, пробуя свою же кровь, и нарочно отворачивает голову, открывая татуировку солнца на шее, туго обтянутой кожаным чокером. Подозрительно тихий, с распухшими губами, растрёпанный и невыносимо желанный. Мидей знает, что сам сейчас выглядит не лучше: такой же взъерошенный, горячий и возбуждённый. Взгляд Мидея блуждает по крепкому телу. Шрамы от сражений и тренировок на бледной коже кажутся чуждыми, будто их там быть не должно. На плечах – бледнеющие следы засосов и укусов, а упруго-розовые соски на груди выглядят чертовски соблазнительно. Мидей громко сглатывает густую слюну. — Не можешь налюбоваться? — Фаенон лукаво улыбается и призывно выпячивает грудь вперёд, позабыв про обиду. Мидей молчит – нет смысла врать. Ответ и так очевиден: да, не может. Хочется трогать, смотреть, обладать. Хочется вкусить сладость победы, видеть, как это тело содрогается в оргазме, слышать самые непристойные звуки из его рта. Он подаётся вперёд, целует уголок улыбки, а затем переходит к шее, влажно скользит по ней губами, уделяя особое внимание узору солнца. Оставляет дорожку поцелуев от шеи к ключицам, ловит языком золотую изогнутую линию на груди и зацеловывает каждый её сантиметр, прежде чем впиться зубами в нежную кожу. Мидей целует, лижет, кусает, тянется к розовому ореолу, чтобы взять его в рот. Фаенон шумно вздыхает, всё ещё непривычно неразговорчивый. Его руки скользят по телу Мидея, куда только могут дотянуться, и он начинает несдержанно тереться своим возбуждением о его колено, тяжело дыша. «Какой же нетерпеливый...» — уголки губ Мидея подрагивают от этой мысли. Он в последний раз проводит языком по чувствительному соску, отпуская его из влажного плена. Не отрываясь от кожи, Мидеймос целует мышцы живота и спускается ниже, пока не достигает брюк. Он хмурится, недоволен тем, что его отвлекли от столь увлекательного занятия. Брюки Фаенона, к счастью, сдались без боя, и Мидей, не глядя, швырнул их на пол. Пальцы принца легли на бедро, тёплые и цепкие, сжимая его так, что кожа побелела под давлением. Он медленно провёл ладонью вверх, по внутренней стороне, ловя лёгкую дрожь и напряжённый вдох. В ответ Фаенон прикусывает губу, раздвигая призывно длинные ноги шире. Мидей склоняется ниже, оставляет цепочку поцелуев и прикусов вдоль бедра, чувствуя, как мышцы под кожей напрягаются от каждого касания. Язык скользнул дальше, слишком близко к промокшему белью, но намеренно не доходя. Фаенон глухо, сдавленно застонал и непроизвольно дёрнулся навстречу. Мидей вытягивает момент до безумия медленно: водит пальцами по краю белья, чуть приподнимает ткань, чтобы поцеловать выступившую влажную кожу. Он облизывает эрекцию под бельём, прижимаясь губами, будто пробуя вкус через тонкую ткань. Фаенон втягивает воздух ртом, крупно вздрагивает, рефлекторно поддаваясь к приятному ощущению, но сильные руки снова прижимают его бёдра к постели. Он извивается под Мидеем, будто пытаясь освободиться. Ткань одежды начинает болезненно давить. Кажется, ещё немного, и он просто не выдержит. Это самая настоящая пытка. — Мидей, — голос дрожит, как бы Фаенон ни старался его контролировать. Чужое имя из уст звучит слишком низко, хрипло и просяще, отчего румянец на бледном лице расцветает ещё сильнее. — Сними же... И Мидей отзывается. Усмехается, не отрываясь от Фаенона. Он хватает край белья зубами и слегка тянет его вниз, обнажая влажную, горячую кожу. Фаенон блаженно вздыхает, когда вставший член освобождается от ткани. Он приподнимает свой таз для удобства, пытаясь помочь, и Мидеймос одобрительно гладит ладонью по бедру. Лёгкое движение руки – и тонкое бельё плавно соскальзывает с его ног на пол, к брюкам, открывая Фаенона для Мидея полностью. Мидей на мгновение замирает. Приподнимается, довольно высматривает проделанную работу: Фаенон под ним весь мокрый, не прикрытый, горячий и смущённый. Золотистые глаза насыщаются хищным удовлетворением, когда румянец на лице Фаенона становиться все пуще от пристального взгляда. Мозолистые руки держат раздвинутые ноги крепкой хваткой, не позволяя их скрестить. Капля пота соблазнительно стекает с гладкого бедра, и Мидей не отказывает себе в том, чтобы слизать солёную воду. Он оставляет мокрую линию языком, с удовольствием замечает, как красиво она переливается в свете огня, ведёт её дальше, пока не достигает основания члена. Мидей отрывает себя от чужого бедра, прекращая рисовать узоры языком. Заботливо целует чувствительную головку, но не берет дальше, замирает в этом положении и наблюдает, как реагирует тело под ним: громкий стон вырывается из рта Фаенона, а тело бьёт сильной дрожью от столь желанного, но слишком малого действия. Мидей ведёт губами дальше, целует выступающую вену, щекочет дыханием горячую плоть и Фаенону становится совсем плохо. Руки сами тянутся к светлым волосам между ног, зарываются и тянут к себе, призывая к большему. Мидей оттягивает крайнюю плоть, водит языком по уретре, с нажимом приходится по уздечке, снова целует и, наконец, вбирает головку в рот, посасывая. Фаенон сладко стонет, откидывает голову назад, пытается вскинуть бёдра, но ему снова не позволяют этого сделать. Его ноги держат железной хваткой, препятствуют желанию, и Фаенон готов жалобно взвыть в голос. Мидей упрямо стоит на своем. Не двигается дальше, не пытается взять больше, лишь наблюдает, как сокращаются мышцы чужого живота и прислушивается к тяжёлому дыханию. — О Титаны, тебе обязательно так изводить меня? — Фаенон прикусывает губу, подавляя громкий стон. Бледные ноги начинают мелко подрагивать, пальцы с отчаянной настойчивостью сжимаются в прядях, пытаясь направить. Безуспешно. Фаенон разочарованно вздыхает, так и не получив желаемого результата. Не долго думая, в отместку он больно дёргает за маленькую косу сбоку светлых волос. Мидей шипит, хмурит густые брови, вытаскивает член изо рта и уже готовый бросить в ответ что-нибудь колкое, но вдруг чувствует, как ему что-то настойчиво суют в ладонь. Он вопросительно изгибает бровь, прежде чем узнаёт маленький бутылёк смазки с его любимым ароматом, который Фаенон успел откуда-то достать. Нагло. До возмутительного нагло – дёрнуть за косу, что в Кремносе считается величайшим оскорблением, и при этом выглядит так, словно он совершенно безгрешен. Мидей несколько раз моргает, уставившись на бутылёк. — И долго ты собираешься так пялиться? — губы Фаенона кривятся в самодовольной усмешке. Пользуясь моментом, он вырывается из хватки и обвивает чужую талию ногами, прижимаясь ещё ближе. — Мидей? Ах! Мидей, не утруждая себя предупреждениями, звонко шлёпает его по бедру. — Заранее подготовился? — Мм, возможно... — Фаенон невинно хлопает ресницами, за что тут же получает ещё один шлепок. — Ай! Хватит! Вот тебе будет приятно, если я снова дёрну тебя за волосы?! — HKS, — несмотря на суровый тон, уголки губ Мидея едва заметно дрогнули. О, за волосы он ему ещё припомнит, можешь не сомневаться. — Не делай вид, будто тебе не нравится. Ладонь рассекает воздух и с громким, отчётливым звуком ударяет по ягодице. Тело предательски покрывается приятными мурашками, и Фаенон вновь закусывает губу, сдерживая рвущийся наружу вздох. Мидей, не теряя ни секунды, резким движением открывает крышку, и сладко-кислый, терпкий аромат граната заполняет комнату. Принц вдыхает свежие фруктовые ноты, прежде чем удобнее устроиться между длинных ног, привычным жестом закидывая одну себе на плечо. Не жалея смазки, он надавливает на флакон и обильно смазывает пальцы. Оттенки граната преображаются в целое цветущее дерево, которых полно в Охемском саду, и Мидей блаженно прикрывает глаза. Гранат – его любимый фрукт. Сердце сжимается от осознания, что Фаенон помнит и бережно хранит его предпочтения. После тренировок он часто приносит очищенный гранат, терпеливо разделяя зёрна, чтобы полакомиться вместе; или, если удаётся, берёт свежевыжатый сок. Сейчас он специально, только для него, нашёл этот аромат, хотя Мидей даже не подозревал о таком разнообразии смазки. Возможно, со своей «местью» он может немного повременить. Влажные пальцы коснулись нежной кожи между ягодицами, дразняще поглаживая кончиками чувствительное отверстие. Мидей осыпает поцелуями внутреннюю сторону бедра, прежде чем с лёгкостью войти внутрь, вызвав тихий вздох Фаенона. Он заботливо разминает чувствительные стенки, медленно толкается глубже, аккуратно вводит сантиметр за сантиметром, останавливаясь, чтобы прислушаться к прерывистому дыханию, и, наконец, загоняет палец до конца. Мидей делает пару пробных толчков и замирает в ожидании, пытливо вглядываясь в реакцию юноши. Убедившись, что все в порядке, он почти сразу же добавляет второй. Пальцы не торопливо выходят, чтобы бережно, но упорно, толкнуться внутрь и задать неспешный темп. Фаенону не нравится, очень не нравится, что именно в такие моменты Мидея переполняет невероятно терпеливость. Он, вообще-то, подготовился заранее, а его принц все равно так медлит! Но где-то в глубине души всё равно разливается приятное тепло, а сердце греет одна-единственная мысль о том, как сильно Мидей дорожит им, как осторожно касается, будто боится причинить даже самую малую боль. Едва заметная, нежная улыбка касается лица юноши, увлёкшегося собственными мыслями и поддавшегося секундной уязвимости. Лёгкий укус в бедро резко возвращает его в реальность, а следом накатывает новая волна жара, заставляя тело пылать ещё больше. Хотя, казалось бы, куда уж сильнее. Фаенон открывает рот, чтобы пожаловаться или сказать что-нибудь ехидное, но его прерывает резкая волна удовольствия, выбивая весь воздух из лёгких: пальцы Мидея, с точностью воина, попадают по простате. Его нещадно сотрясает дрожь, заставив раскрыть рот в немом крике, голова откидывается назад, вжимаясь в подушку. Спаситель отчаянно движется на встречу, все его тело сводит приятной судорогой, и он желает большего. Мидей с жадностью изучает чужую чувствительность, скользит взглядом по его лицу, задерживаясь на розовых губах. Фаенон тянет его за свободную руку, и Мидей наклоняется, наваливается своим весом, почти складывая его пополам, чтобы вовлечь в поцелуй. Принц тщательно вылизывает его рот, проводит языком по ряду зубов, стараясь не пропустить ни миллиметра, словно изголодавшийся лев. Фаенон пытается поспевать за ним, но сбивается, теряется, гортанно стонет, когда пальцы внутри толкаются особенно глубоко. Нога соскальзывает с плеча, и Мидеймос мычит от удовольствия в губы, чувствуя, как чужие, сильные бедра крепче стискивают его бока. Мидей незаметно вводит третий палец под хлюпающий звук, разводит их, массирует стенки и ускоряется. Фаенон недовольно ёрзает, когда пальцы покидают его нутро, только чтобы рывком загнать их обратно. Под другим углом, резко и точно по цели. Фаенон выгибает спину, непроизвольно громко стонет и цепляется за широкие плечи, царапая их короткими ногтями. Фаенон всхлипывает, толкается на встречу, его член течёт естественной смазкой и упирается в живот, пачкая кожу. Ему мало, он хочет ещё. — Ну же, — требовательно просит Спаситель, — Я хочу тебя, Мидей... Мидеймос громко выдыхает. Он настолько забылся в чужом удовольствие, что только сейчас обратил внимание на собственную эрекцию, которая болезненно упираться в ткань, давно требующую разрядку. Его белье, кажется, полностью промокло, а любое движение в штанах отдает ноющим дискомфортом. Юноша отстраняется от Мидея, падает на белоснежные простыни и позволяет вынуть пальцы, оставив его с чувством пустоты внутри. Мидей тут же приподнимается и резко дёргает за мешающую одежду, судорожно пытаясь справиться с ремнём. Пальцы, как назло, соскальзывают, и принц сердито хмурится. Ремень с тихим звоном отлетает в сторону, за ним следуют брюки, освобождая его от сковывающей ткани. Фаенон, едва успев перевести дыхание, смотрит на него с нескрываемой усмешкой и жадным, немыслимым желанием. Снова тянет к себе, обвивая ногами. Мидей берет бутылочку смазки, выдавливает прямо на свою плоть, обильно смачивая ствол. Кожа быстро покрывается испариной, волосы неприятно липнут ко лбу, мешают, лезут в глаза, закрывают обзор. Мидей раздражённо проводит по ним свободной рукой, отбрасывая назад резким жестом. Принц направляет свой член одной ладонью, прижимается набухшей головкой к подготовленному входу, несколько раз дразняще проводит по ней, чтобы... Он не успевает опомниться, как в следующую секунду оказывается прижатым к постели. Фаенон, воспользовавшись моментом и потерей бдительности, ловко выскальзывает из-под него и валит на кровать. Мидей замирает, растерянно моргая, с удивлением глядя на Фаенона, который уже уверенно устроился сверху, оседлав его торс. Фаенон смотрит на него ненасытно, скользит взглядом по телу, будто проводя по нему грубыми мазками, и особенно долго задерживается на красных линиях татуировок, словно пробует их взглядом на вкус. В голубых глазах нет ни капли сомнений: только жгучее влечение и яркое, почти азартное пламя соперничества. Уголки губ Фаенона хитро приподнимаются. Что ж, в языке Каструм Кремноса нет подходящих слов, чтобы отказаться от вызова. Воздух кажется густым, тёплым и влажным, вязко обволакивающим кожу, словно они оказались не в спальне, а в горячих купальнях Златиусов. Пикантный, кисло-сладкий аромат граната проникает в дыхание, мягко щекочет рецепторы, смешивается с теплом разгорячённых тел, оседает на языке и кружит голову. Фаенон медленно наклоняется вперёд, упираясь ладонями в грудь Мидея, чтобы взглянуть прямо ему в лицо. Янтарные глаза распахнуты шире обычного, в них ещё тлеет удивление, но оно быстро сменяется чем-то более пылким. Самодовольная ухмылка Фаенона становится всё шире. — Спорим, кто дольше продержится? — он слегка склоняет голову набок, и белоснежные пряди небрежно падают на глаза. — Ты недавно проиграл мне в купальне, — в голосе скользит едкий смешок, и Мидей скептически выгибает бровь. — Тебе так хочется снова ощутить вкус поражения, Спаситель? Юноша демонстративно закатывает глаза, но в этом жесте больше игры, чем раздражения. Он выпрямляется, словно принимая спор всем своим видом. — Это было всего один раз! — Фаенон обиженно надувает губы, очевидно, слишком театрально, и принц находит это неожиданно очаровательным. Он не может отвести от него взгляд. Милый румянец на красивом лице заливает щёки и уши, спускаясь ниже, к тяжело вздымающейся груди. Взгляд Мидея хищно скользит, отмечая рельеф мышц, строгую линию плеч, широкую грудь, плавно переходящую в узкую талию, и останавливается на мускулистых бёдрах. Атлетичное, сильное тело, ничуть не уступающее Мидеймосу по мощи. Принц в предвкушении сглатывает слюну. Ответ очевиден с самого начала. — Идёт. На губах Фаенона заиграла многообещающая улыбка, а его невозможный взгляд, устремленный сверху вниз, казалось, вспыхнул с новой силой. Поддавшись вперёд всем телом, он накрыл чужие губы своими. Игривый укус сменился настойчивыми прикосновением языка, вовлекающим в глубокий, мокрый поцелуй. Мидей в ответ накрыл его спину широкой ладонью. Его пальцы медленно двинулись вдоль позвоночника, бережно вычерчивая каждый изгиб, и Фаенон рефлекторно выгнулся навстречу, стирая последнее пространство между ними. Рука Мидея замирает на копчике, по-собственнически вжимая Спасителя к своему горячему телу, заставляя его едва ли не полностью лечь сверху. Член Фаенона оказывается между разгоряченных тел, возбуждённый, текущий естественной смазкой, требующий разрядки и прикосновений к себе. Блондин громко стонет в поцелуй, в глазах мелькают искры от заветной стимуляции. Он жаждет большего, но ещё слишком рано. Фаенон нехотя отстраняется, оставив на прощание лишь невесомое касание в уголке губ. Он осыпает любимое лицо лёгкими поцелуями, задерживается на татуировке у глаза и спускается ниже, влажно мазнув губами по выпирающему кадыку, заставив того вздрогнуть от короткого укуса. Его руки стремятся коснуться каждого сантиметра кожи: он гладит крепкие плечи, скользит вниз по твердым мышцам, очерчивает торс. Ладони поднимаются выше, кончики пальцев проходятся по рёбрам. Фаенон целует алые тату на шее, ведет влажную дорожку к ключицам и, втянув кожу, оставляет яркий след, который тут же старательно вылизывает, прежде чем вновь сомкнуть зубы. Сжав ладонями грудь принца, он приглушенно заурчал, довольный тем, как податливо под ним это могучее тело. Наконец, он отпрянул, облизнув влажные губы, чтобы оценить свою работу. Засосы отчетливо выделяются, сливаясь с красными узорами татуировок, но кожа всё равно кажется ему слишком чистой: его прошлые старания стремительно заживают на теле принца, не оставляя и следа. Фаенон медленно ведет пальцем по красным линиям, послушно повторяя каждый их изгиб. Путь его руки пролегает от груди к шее, огибает плечи и плавно уходит вниз, вдоль торса. Эти узоры напоминают ему языками пламени, охватившие тело мужчины, и Фаенон, точно завороженный, следит за ними голодным взглядом. Ладонь вновь скользит вверх, к ключицам, где кончики пальцев очерчивают острые края косточек. Под кожей Мидея перекатываются твердые, словно камень, мышцы. Фаенон ощущает их мощь, когда ведет рукой вдоль жилистого предплечья, пока его пальцы не сплетаются с пальцами Мидея. Он убирает чужую руку со спины и бережно перемещает ладонь на свое бедро, лаская кожу большим пальцем. Вторую ладонь принца он прижимает к своему животу и, не разрывая контакта, ведет ее выше, по напряженному прессу к самому сердцу. Член отзывается уже болезненным возбуждением, и Мидей, кажется, все это время совсем не дышит. Он внимательно наблюдает за их руками, ощущая под своими пальцами кожу Спасителя. Фаенон не сводит глаз с лица Мидея, увлеченно фиксируя малейшее подрагивание мускулов, стремясь вылизать каждую его реакцию. Он соврет, если не признает, насколько привлекателен принц в этот момент: свет свечи идеально ложится на греческий профиль, а густые брови и четкие скулы придают ему по-настоящему царственный вид. Перед ним будто само воплощение Раздора – величественное и воинственное, а янтарные глаза смотрят с такой жадностью, что Фаенон на секунду чувствует себя главной добычей. Эта мысль кажется ему одновременно безумной и до дрожи возбуждающей. Фаенон делает тяжёлый вдох, прикрывает глаза, и мир гаснет. В темноте всё обостряется: запах граната, жар тела под ним и давление сзади. Пах Мидея упирается ему в ягодицы, и даже так он чувствует, насколько он крупный, тяжёлый, налитый кровью. Фаенон прижимается плотнее, слегка покачивая бёдрами, и Мидей отзывчиво реагирует. Пальцы на бедре сжимаются с такой силой, что завтра там непременно расцветут синяки. Фаенон совершенно точно испытывает стальную выдержку Мидея на прочность, проверяя, как надолго хватит его терпения. Он проводит по члену ещё несколько раз, сильнее, интенсивнее, и Мидей сквозь зубы шипит: — Доиграешься. Низко, угрожающе. По спине Фаенона бегут мурашки. Он заглядывает в глаза напротив. Зрачки Мидея расширены, почти полностью затопившие янтарную радужку черным омутом возбуждения. Уступать назад уже поздно. Фаенон, всё ещё глядя Мидею прямо в глаза, заводит руку за спину и слегка сжимает его член у самого основания. Плавно проводит ладонью несколько раз – от основания до головки, – и руки Мидея перемещаются ему на ягодицы, сжимая с отчаянной настойчивостью. Фаенон привстаёт на колени, кладёт вторую руку на крепкую грудь для опоры, аккуратно направляет член к себе и, не разрывая зрительного контакта, медленно насаживается. Мидей ощущает, как тугие стенки обхватывают набухшую головку, позволяя войти глубже. Член погружается плавно, сантиметр за сантиметром, пока Фаенон не достигает половины, а затем одним резким, громким шлепком насаживается полностью. С их губ, почти в унисон, срывается громкий стон, прорезая тишину. У Фаенона – от долгожданной наполненности, у Мидея – от тесных, обхвативших его стенок. Фаенон опускает вторую руку на грудь Мидея, на краткий миг замирает, давая себе время привыкнуть, и пробно, неторопливо двигает бёдрами вперёд-назад. Фаенон скользит вверх, почти до самого конца, задерживается на секунду, и плавно опускается обратно. Член проезжает по чувствительной точке внутри, и Фаенон громко стонет, выгибая спину. Он движется медленно, мучительно медленно, поднимается, оставляя внутри только головку, и так же медленно насаживается обратно. Выдержка Мидея и правда воинственная, но даже у неё есть предел. Его ладони стискивают талию Спасителя, кажется, до побелевших костяшек, и темп Фаенона заметно сбивается. Мидеймос уже готов вбиться внутрь, задать свой ритм, перехватить контроль, но Фаенон опережает. Он стремительно насаживается до основания, выбивая из лёгких Мидея весь воздух. Колени скользят по простыне, и Фаенон снова и снова тягуче поднимается, чтобы потом резко, одним рывком сесть обратно. Фаенон знает, насколько Мидей слаб к нему. И он бессовестно этим пользуется: изгибается дугой, показно запрокидывает голову и сладко стонет. Смотреть на такого Фаенона – откровенного, горячего, желанного – невыносимо, это что-то за пределами сил Мидея. Он пытается отвести взгляд, чтобы взять себя в руки, но чужие пальцы резко берут его за подбородок и поворачивают обратно. — М-Мидей, Мидеймос... — голос Фаенон срывается. — Смотри. На меня. Ох. Очередной грязный прием. И Мидей смотрит. Смотрит как заворожённый: на красные от поцелуев губы, на шею, усыпанную засосами, на грудь, подпрыгивающую при каждом толчке, на аппетитные ляжки и в эти бесстыжие, невозможные глаза. Свет огня рисует на стене два силуэта, сливающихся в один. Фаенон ускоряется. Шлепки раздаются по комнате, смешиваются с громкими стонами, и весь мир Мидея сужается до одного – до прыгающего на нём Спасителя, так старательно желающего принести ему удовольствие. Фаенон чувствует, как член внутри него подрагивает, напрягаясь до предела. Он смотрит, как Мидей закусывает губу. Как брови сходятся к переносице. Как дыхание окончательно сбивается. Как руки на его талии сжимаются так, что Фаенон на секунду думает, что его сейчас сломают. Он резко опускается, сжимая его внутри себя. — Ну же, — говорит Фаенон сквозь стоны. — Сдавайся мне. И Мидей не выдерживает. С глухим, почти мучительным стоном он изливается прямо в него. Фаенон замедляется, чувствуя, как жар разливается внутри. Проходит несколько секунд, а может, и минут, прежде чем Мидей приходит в себя. Пелена оргазма отпускает его, и первое, что он видит – довольное лицо Спасителя. А затем замечает, как чужой член всё ещё гордо стоит, почти прижимаясь к животу, открыто показывая всё своё возбуждение. — Играешь вне правил. — хрипит он. — И это хваленая кремноская выдержка? — Фаенон ухмыляется ещё смелее, наклоняясь к нему. — 1:0, Мидеймос. Мидей хмурит брови. Конечно же, он так просто сдаваться не намерен. Резкий рывок бёдрами, и Фаенон вскрикивает от неожиданности, когда его буквально чуть ли подбрасывает в воздух. Ещё один толчок – и этого достаточно, чтобы он кончил следом, срывая голос. Но ему не дают отойти, не дают даже опомниться, как Мидей внезапно поднимается, выскальзывает из него. Фаенон готов поклясться, что видел, как алые полосы на теле Мидея переливаются, будто живое пламя. Он так легко закидывает его в другую позу – встать на колени, уткнуться головой в подушку и принять член до конца. Резко, глубоко, одним толчком. Вытаскивает член, оставляя внутри только головку, лишь для того, чтобы войти снова, ещё глубже, под другим углом, и выдавить из Фаенона остатки собственной спермы. Фаенон ещё не отошёл от первого оргазма. Он невыносимо чувствителен и стонет громко, срываясь почти на всхлип, от этой сверхстимуляции. Он выгибает спину до хруста, ноги дрожат и не держат, разъезжаются по простыне. Но руки Мидея не дают ему упасть, они всё ещё держат его за талию мёртвой хваткой, не желая отпускать. Фаенону кажется, что это слишком, но член предательски твердеет снова, и от этого ведёт только сильнее. Мидей входит резко, почти небрежно. Раздаётся пошлый хлопающий звук, шлепок кожи о кожу, и у Фаенона горят уши. Он стонет развязно, пытается ухватиться хоть за что-то, прячет лицо в подушку, и вдруг ладонь Мидея зарывается в белоснежные волосы и грубо тянет назад, заставляя запрокинуть голову. Заставляет не прятаться. Открыться полностью. Мидей наклоняется к его уху, прижимает всем весом к кровати и опаляет дыханием ушную раковину. — Мне нравится, когда ты пьян от удовольствия, — шепчет Мидей прямо в ухо. Голос низкий, хриплый, горячий. — Ты становишься ещё более чарующим... — Он делает намеренно глубокий, медленный толчок. — ...и только в моих руках, Фаенон. Фаенон давится громким стоном, почти скулит. Его нещадно сотрясает дрожь, ему хорошо, очень хорошо, и этого одновременно слишком много и слишком мало. Честно-честно, он пытался сохранить хоть каплю гордости и самообладания, но Мидей прекрасно осведомлён обо всех его слабостях. Ритм Мидея кажется беспощадным. Он вбивается без остановки, каждый раз проходится по простате, и Фаенон чувствует себя невероятно, невозможно заполненным. Он не успевает отойти от первой волны удовольствия, как его накатывает другая с головой. И до чего же он отзывчивый. В такие моменты все его тело похоже на один оголённый нерв. Ластится к прикосновениям, желая ещё и ещё. Поцелуй шею – запрокинет голову и откроет её, позволяя оставить засос. Укуси мочку уха – вздрогнет от неожиданности и покроется румянцем. Зажми талию двумя руками – выгнется дугой, не жалея спину. Проведи мокрыми губами по бедру – стонет в голос, покрываясь мурашками. Мидей знает это тело как своё, знает, где надавить и как толкнуться, чтобы довести до звёздочек в глазах. Прелестный и чувствительный, только в его руках. У Мидея кружит голову. Он оттягивает волосы Фаенона чуть сильнее, желая слышать его полностью. Выходит почти целиком, и толкается обратно, до самых яиц. Он чувствует, как Фаенон вокруг него судорожно сжимается, как его стоны с каждым толчком становятся всё громче, и намеренно ускоряется. Ещё несколько толчков, резких, выбивающих весь воздух, и Фаенона накрывает второй оргазм. Такой сильный, что он срывает голос, кончая с криком. Мидей выходит из него. Проводит по себе несколько раз, и финиширует с таким же громким стоном, пачкая спину Фаенона. Фаенон истощённо падает на кровать. Тело подрагивает от невероятного удовольствия, в голове – приятная пустота, в ушах только бешено колотящееся сердце и тяжёлые вдохи. Требуется время, чтобы хоть немного перевести дух. Он чувствует, как Мидей вытирает его спину салфеткой, а затем наваливается сверху, обнимая. Принц покрывает лицо Фаенона нежными поцелуями: в щёку, в уголок губ, в уголок влажного глаза. — 1:1, Спаситель. Фаенон не может сдержать смех. Так уж и быть, сегодня они обойдутся ничьей.