Волчья шерсть

Снова тот же лес.   Тот же снег, те же больные и изуродованные стволы деревьев. Голых и гнилых. То же белое заснеженное плато, что за последнее время стало так ненавистно. То же самое, извечное место казни, где из раза в раз он теряет рассудок, разрывая снова на части свое несчастное… Сердце.   Снова Тварь. Он такой же огромный, покрытый свалявшейся густой черной шерстью. Он вновь отвернут спиной, ест что-то невообразимо жуткое.   Антон пока не напуган, он привык, в какой-то степени, он может наблюдать за ним. Но стоило ему чуть шелохнуться, как Тварь тут же заметил его. Обернулся и увлеченно раскрыл в вопле извечно окровавленную пасть.   - Ты нашел! Небо загремело от раската его хохота.   - Ты нашел здесь свое… Сердце!   Тварь подходил ближе, роняя на снег кровавые капли из многозубой пасти. Кровь была теплая и словно дымилась, остывая. Он шел на Антона, его взгляд, безумных немигающих глаз, казалось, видел парня всего, до костей, насквозь. Дышать стало нечем, к горлу подкатил ком из смеси слез и подступающей рвоты.   - Ты нашел сердце, что бы отдать его мне! МНЕ! МНЕ!   В новом приступе жуткого грохочущего смеха, срывающегося на рык, он раззявил пасть, похожую на ржавый медвежий капкан. Пахнуло железом и сырым мясом.   - Взгляни же, Заяц!   Тварь рывком выставил вперед лапу, в которой было зажато что-то кроваво-красное, покрытое рваными лоскутами пленок. Наружу торчали нитки мелких сосудов. Тварь приблизился вплотную, держа перед лицом Антона это месиво. Клокочущим басом он произнес, почти интимно   - Видишь, оно еще бьется.   В этот момент блондин увидел редкую, сбитую пульсацию того, что Тварь держал в когтистой лапе. А следом все пронзила боль. Адская, невыносимая боль, началась с тяжелого удара прямо в грудную клетку и разлетелась по всему телу осколками бритв, врезаясь во все ткани, словно разрывая их изнутри. Не выдержав, парень рухнул на колени, пытался отдышаться, схватился за грудь и…   На снег упало несколько алых капель. Он отнял ладонь и посмотрел на нее. Красная пятерня, оторвавшись, окропила белую пелену чуть больше. Тварь медленно отходил, его дыхание становилось глубже и гортаннее, словно он вновь готовился рассмеяться.   - Что…   Крови на снегу под Антоном становилось больше, от боли, он не сразу сообразил, не сразу понял, что с ним. Он приподнялся, выпрямился, а после снова прикоснулся к себе и обнаружил дыру. Не поверив, он опустил глаза, и теперь увидел ее. В его мертвенно бледной груди зияла страшная, смертельная, все еще кровоточащая рана. По щекам покатились слезы. - Нет…   Петров поднял голову на Тварь. Тот пристально, с вниманием охотника, следил за ним, триумфально улыбаясь и сжимая кусок плоти все больше.   - Нет! Верни мне его!   Парень попытался дернуться вперед, но потерял равновесие окончательно и снова упал на четвереньки. Истерика накрыла его вместе с новым приступом дикой боли, режущей, ноющей, изматывающей. Он рухнул на обжигающий снег и свернулся эмбрионом, в надежде потерять сознание. За спиной послышалась тяжелая поступь Твари и его гулкое булькающее дыхание.   - Придет день, и ты вернешься ко мне, чтобы отдать его по доброй воле. Помяни мое слово, Заяц.   С этими словами он бросил перед Антоном его истерзанное… Сердце.   Пробуждение было таким спокойным, словно бы его разбудил зазвеневший будильник, а не кошмар. Оглядевшись, Антон понял, что в комнате только Бяша. Постель Ромы выглядела как разворошенное гнездо, брошенное без основного обитателя.   Петров перевернулся на другой бок и уставился на полоску света, пробивающуюся в комнату из-за не до конца закрытой двери. Через пару минут в коридоре послышались шаги, а позже в проеме появилась длинная знакомая фигура.   - Успокоился? Громким и грубым шепотом спросил Пятифан.   Болезненно кольнуло воспоминание, в котором тот же человек совсем недавно прижимал его к своей горячей груди, отчаянно желая спасти и выдернуть из лап страха.   Антон коротко кивнул. Рома молча прошел по спальне и почти беззвучно лег на свою кровать, спиной ко всем. Он свернулся в непривычную для сна позу, словно бы сжимаясь втрое.   Глядя на его затылок, блондин все силился понять, как же так? Что же такого он сделал Ромке, что заслужил это отношение? В чем именно Петров был перед ним так виноват? Есть ли шанс, что все исправится?   Беда была в том, что Антону Ромки очень не хватало. С каждым днем это ощущалось все острее и больно било ровно по Сердцу.   Пятифан остался теперь только в памяти. Смешной, тактильный, вечно норовящий оказаться где-то рядом. Не хватало его бесконечно шальных, искрящихся апрельской зеленью, глаз, которые всегда смотрели с таким непередаваемым теплом, что каждый раз задевали совершенно разные, но всегда особые струны в душе. Парень буквально телом вспомнил, как ощущались на нем Ромины объятия. Плечи обожгло пустотой. Неужели этого больше никогда не случится? Вот же Ромка, только руку протяни… Но почему было чувство, что Антон его потерял?   В этих мыслях, Петров погрузился в неглубокий и очень тревожный сон.   Рома думал, что вел себя так, словно ничего не происходит. И словно Антона не существует в принципе. Он почти никакого внимания не обращал на блондина, не то, что такого внимания, как прежде. Бяша, в какой-то момент уже почти поверил в то, что они с Полиной тогда ошиблись и вообще зря надумали на ребят, потому что вообще-то казалось, все начало возвращаться в относительно привычное русло, с несколькими неприятными исключениями. Пятифан теперь все свободное время выделял либо на дополнительную работу, либо на то, чтобы выдернуть Бяшу где-нибудь потусить. Именно благодаря этим тусовкам бурят и понял, что они с Морозовой были правы как никогда, а сказав об этом, просто обнажили нерв.   Никто из них не любил клубы, но ходили ребята в них теперь регулярно. Поля просила быть осторожнее и внимательнее. Внимательнее, в частности, к Роме. А тот и правда, словно подросток, рвался ко всякому говну. Пятифанов, вообще-то, не был из тех типов, что бухают каждый свободный день до невменоза, но теперь стал именно так делать с пугающим постоянством. Один раз Игорь буквально выбил у него из рук какие-то таблетки, которые тому толкнул незнакомый тип в капюшоне. Ромка только рассмеялся, назвал Бяшу скучным душнилой и ушел танцевать.   Тревогу бурят забил в тот момент, когда бухущий насмерть Пятифан предложил вызвать проституток, прямо в общагу. Вообще-то, он не так сказал. Он сказал «братан, давай блядей закажем, так потрахаться хочется, сил нет… Мне возьмем блондинку, а тебе азиаточку, потом махнемся», и, придурок, полез в телефон, искать какую-нибудь проституточную. Бяша тогда, впервые за очень долгое время, ему втащил. Разбил Пятифановский нос. На удивление, тот дальше в драку не полез. Просто завалился на спину поперек кровати и, смеясь, пытался отдышаться, разглядывая что-то на потолке. Кровищей загадил себе все постельное, спал потом как бомж, на голом матрасе, а бедный Бяша отстирывал холодной водой алые пятна. Но хоть трубку отобрал у этого малохольного до утра, слава богу, обошлось без проституток…   Припереть Ромку к стенке с вопросами было, конечно, тяжело, но и Игорь не так прост.   - Да че ты докопался-то, ну? Возмутился Рома, которого выловили в курилке и буквально взяли в оборот.   - У тебя фляга свистит-на. Че происходит? Сдаваться Бяша не собирался. Светлые глаза друга воровато забегали.   - Да ниче не происходит! Меня заебало просто… Бурят немного отступил.   - В каком смысле-на?   - А в таком! Как пенсионеры, только на дачу и ездили с начала года…   - А че тебе моя дача?   - Да я в том смысле, что… Мы же молодые, а время проводим как пенсы, только ящиков с рассадой не хватает. Бяша закатил глаза от настолько бездарной отговорки. Ромка, очевидно, начал тупеть от количества поглощаемого алкоголя.   - И что теперь? Бухать без повода? Рома виновато улыбнулся.   - Я ж никому вреда-то не приношу… Игорь воспринял это как личное оскорбление.   - А мне типо похуй должно быть? Поля в ахуе полном, если что, она тебя вообще не узнает. Я, кстати, тоже.   И вдруг в Бяшины глаза впился такой уязвимый и такой знакомый взгляд, пропитанный сожалением. Как будто бы где-то на дне глаз напротив мелькнул настоящий Ромка, а потом снова исчез, вернув на место свое жалкое подобие.   - Да брось ты! Пятифан усмехнулся и по-свойски пихнул Бяшу в плечо.   - Так уж вы прям распереживались за меня. Ну не ходи со мной тогда, раз так взападло, я ж силой тебя не тяну. Да я вообще никого никуда не тяну, дело-то мое, не ваше.   - Тохе это скажи. Ромка сразу стал злой, стоило только упомянуть имя блондина.   - А этот-то тут вообще причем?   - Ты не заметил, что он дома не ночует почти-на? Конечно, не заметил, ты либо тоже не ночуешь, либо я тебя ушатанным в дрова притаскиваю. Рома и правда этого не замечал. Он вообще ничего старался не замечать в последнее время. Бяша это понял по его молчанию.   - Ну так вот, держу в курсе, он постоянно остается то у родителей, то у Поли, лишь бы твою синюю рожу не видеть. Я его не осуждаю-на. Вины в Ромкином выражении лица становилось все больше. Вероятно, скоро она должна была его затопить окончательно и ливануть из ушей.   - Хер с ним, дело твое, ты прав. Напоминаю, у Полины послезавтра день рождения, восьмого числа. Ты, на удивление, тоже приглашен. Придешь?   - Ну ты думаешь я про ее др могу забыть, мы же…   - Ты сейчас уже про все можешь забыть-на! Так придешь? Пятифан опустил глаза, не зная, как правильно спросить.   - А кто будет? Бяша взорвался.   - Все! Все, кто должны быть, все и будут! Подарок мы с Тохой уже купили.   - Я постараюсь, но… Сил стоять рядом больше не было. Никогда прежде друг не вызывал столько злости к себе, как сейчас. Бурят буквально закипал от обиды, за Полину и возможный срыв ее праздника, в частности.   - Ну «но», так «но», так и передам, бывай! Он дергано развернулся и пошел в сторону лекционного корпуса.   - Бяш, я приду! Я приду, слышишь?   Игорь слышал. Но поворачиваться и снова видеть Ромку, сил не было. Бурят знал, что тому сейчас нужна, вероятно, поддержка. Но ведь он пытался! Он каждый день пытался с ним поговорить, по началу. Похер. Рома тянул его пить. И Бяша шел, потому что думал, что другу станет легче, но все заходило уже слишком далеко, а легче не становилось. Никому не становилось легче. У каждого по-своему болело Сердце.   Полина, одетая в красивое серебристое платье с открытой спиной, уже собирала на стол. Антон, суетясь, пытался помочь. Получалось у него, честно говоря, не так ловко, как у девушки, но можно накинуть плюсик, за старания. В процессе расстановки закусок по столу, ребята обсуждали насущное.   - Ну я же сто раз говорила, ты и сегодня спокойно можешь остаться, ты же знаешь, что тетя у меня улетела на неопределенный срок. Ночуй столько, сколько нужно! Петров был страшно смущен как Полининым гостеприимством, так и тем аргументом, который готовился привести.   - А разве вы с Бяшей не захотите побыть… Вдвоем? Девушка подняла на него удивленные глаза.   - Это ты с чего взял? Блондин, краснея окончательно, искал доводы.   - Ну вы же… Ну это… Разве нет? Поля почему-то улыбнулась очень скромно, а ее фарфоровые щеки тронул румянец.   - Да мы, если честно, пока только за руки держимся, и то, очень неуверенно. Ничего не было.   - Так может сегодня как раз и будет! Девушка тихонько рассмеялась.   - Не думаю. Игорь очень обходительный, я даже не ожидала. Поэтому торопиться нам некуда.   Он по доброму завидовал тому, что слышал. У ребят все развивалось, очень постепенно, осторожно, но развивалось. Было видно, что они влюблены. Лица обоих менялись даже тогда, когда они просто находили друг друга в толпе глазами. Это было очаровательно и немного болезненно. Потому что-то когда Антон натыкался на Ромкин взгляд, то брюнет сразу щетинился, чуть ли не морщился, и отворачивался. Раньше мог улыбнуться, подмигнуть, а теперь…  А теперь даже сравнивать себя с тем, что происходило у Полины с Бяшей, было неуместно.   Мысли прервала трель дверного звонка. Поля тут же выпрямилась.   - О, это ребята наверно, наверно Игорь. Как я выгляжу?   Она немного нервно расправила по себе обтягивающее платье, выгодно подчеркивающее ее точеную фигуру. Антон точно знал, что ответит, но все равно с теплой улыбкой оглядел девушку, еще раз любуясь ей.   - Потрясающе ты выглядишь! Сияешь вся. Беги, открывай.   Поля смущенно улыбнулась, послала ему воздушный поцелуй и, шурша тапочками по паркету, поспешила в коридор.   Только открыв входную дверь, Полина шарахнулась от испуга. За порогом стоял гигантских размеров, в человеческий рост, белый плюшевый медведь.   - Мамочки! Это что?!   - В смысле? А на что похоже? Раздался Бяшин голос из-за медведя. Девушка рассмеялась.   - Заноси это чудовище. Ты сам-то где? Я не вижу. Животное постепенно, по частям, начало проникать в узкий коридор. Выглядело угрожающе.   - Да здесь я! Привет. Из-за заваленной набок медвежьей головы, показалось довольное бурятское лицо. Полина снова звонко захихикала.   - Антош, иди-ка сюда! Крикнула девушка в сторону кухни. Из арки тут же по пояс высунулся блондин.   - Внатуре, Тох, помоги его заволочь домой.   Вдвоем, пыхтя и сшибая все подряд, Бяша с Антоном притащили медведя в гостиную, потому что «спать в одной комнате с этим чудищем» Полина отказалась наотрез. А потому Мирослав, так теперь именовался мишка, сидел в углу гостиной и сверлил всех присутствующих глазами-пуговками.   -Признавайтесь честно, чья это была идея?   Петров посмотрел на отчего-то очень виноватого Бяшу, и закусил щеку изнутри, чтобы не рассмеяться над его раздосадованным выражением лица. Полина тоже посмотрела на него, вмиг понимая, кто именно придумал дарить такое.   - Ну я думал, тебе понравится…   - Я в полном восторге. С ума бы не сойти. Бурят глянул на нее крайне оскорбленный этим сарказмом. Девушка засмеялась, подходя к Игорю, и, нежно обвивая его руку, положила голову на плечо.   - Да ладно, ладно. Это и правда необычно, мне таких огромных игрушек никогда не дарили. Бяша тут же расцвел, и, аккуратно выпутывая руку из ее объятий, мягко прижал Полю к себе за талию.   - Но в следующий раз лучше просто деньгами скиньтесь.   Парень, уже очевидно потерявший голову от близости с ней, просто глупо хохотнул и уставился на подарок. Только сейчас, видимо, до него дошло, что он и правда до ужаса нелепый.   Антон, наблюдая за ними, испытывал приступы такого щемящего умиления, что становилось почти физически щекотно. Ребята и правда страшно друг другу подходили, не смотря на то, что были безумно разные. Они были настолько правильным дополнением друг для друга, что казались буквально двумя шестеренками, зубчики которых соприкасались настолько гармонично, что весь большой мировой механизм работал без сбоев, наверно, только благодаря им двоим. Бяша, рядом с ней смотрелся совсем не Бяшей, а серьезным и ответственным Игорем. А Поля, будучи в его руках, выглядела такой простой, влюбленной девчонкой, и в ней совершенно терялась высокомерность, которая могла бы быть в скрипачке, половина семьи которой живет в Париже. При этом, оба однозначно оставались собой. Бурят все еще был боевой и наглый тогда, когда это уместно, а Полина, по-прежнему, была утонченная и недосягаемая как далекая комета. Удивительный мезальянс.   Но, с нарастающим молчанием, нарастало и чувство того, что в комнате, помимо медведя, есть еще и слон.   - Рома, я так понимаю, не придет..? Тихо поинтересовалась Полина, не отрывая головы от Бяшиной груди. Тот только печально вздохнул и посмотрел на Антона. Антон же, в свою очередь, знал ответ. Озвучивать этот ответ было совершенно не обязательно. Слишком резало. Резало ровно по Сердцу.   Они посидели очень тихо. Непривычно тихо. Самый громкий элемент отсутствовал, а потому все очень остро ощущали эту странную пустоту. Каждый по-своему. Особенно остро Петров ее почувствовал в тот момент, когда они сели пересматривать какой-то старый фильм. Большую часть хронометража он пропустил, находясь в раздумьях.   Полина с Игорем сидели на диване в обнимку, как прилипшие, а блондин сидел один, на полу. Тянуло сквозняком, от чего страшно мерзли ноги, но это, как будто бы даже отрезвляло и выдергивало из чувства такой гадкой и мучительной тоски.   Был бы здесь сейчас Ромка… Нормальный Ромка, а не такой, каким он стал в последние несколько недель. Он бы сейчас точно растянулся во весь рост на полу, как ленивый домашний кошак, весь фильм трещал бы без остановки, а потом, когда заметил бы, что Антон ежится от холода, спросил бы: «Что, Заяц, мех не греет?». Стянул бы с себя кофту и силой напялил бы ее на блондина. Тот бы картинно сопротивлялся, а сам наслаждался бы потом тем теплом, которое ощутил бы. Потому что это было бы Ромино тепло. На вороте кофты остался бы тот самый Ромин запах, который тут же окутал бы уютом и чувством безопасности. Но Ромки здесь нет… Не факт, что такого Ромку вообще удастся еще хоть раз увидеть. Возможно, теперь Антон заслуживает только вечно злого, пьяного и грубого Ромку. Ну за что же он так… За что же он так с его бедным Сердцем…   - Ты уверен, что не останешься? Уже надевая шапку, Антон коротко кивнул.   - Смотри сам… Если что, я всегда на связи, звони в любое время.   - Спасибо, Поль.   - Да нет, это вам спасибо, что пришли. Давайте там осторожнее, отпишитесь, как до дома доберетесь. Обувающийся Бяша поднял голову и улыбнулся. Выпрямившись, он посмотрел на уже готового к выходу Петрова.   - Тох, ты иди, я через минутку подкочу. Тоха хохотнул немного болезненно.   - Да пожалуйста-пожалуйста. Полечка, с днем рождения тебя, еще раз. Осторожно приобняв девушку одной рукой, блондин скрылся за дверью, оставляя влюбленных наедине.   Повисла неловкая пауза.   Полина, глядя на мнущегося у порога парня, почему-то испытала невероятный прилив нежности. В попытке как-то спровоцировать его действия, она спросила.   - Ты что-то хотел сказать? Бяша тут же поднял испуганные глаза.   - Я? Ну да. С днем рождения, Поль. Она мягко улыбнулась нарастающей неловкости.   - Спасибо.   - Ты очень сегодня красивая… Девушка хихикнула.   - Только сегодня?   - Д-да нет, ты всегда красивая, просто сегодня… Особенно… Я хуйню несу, да? Полина хохотнула еще раз и кивнула, тепло глядя ему в глаза. Бяша выдохнул.   - Я… Просто столько всякого чувствую, мне это так непривычно. И ты такая… Я до сих пор не верю, что…   Он продолжал запинаться в словах, в тот момент, когда Полина подошла ближе и всем телом вжалась в него, запуская руки под расстегнутую куртку и обвивая его талию. Игорь удивленно охнул, но мягко опустил ладони на ее спину. Обниматься было не так сложно, как выражать свои чувства.   - Игорь, ты мне тоже очень нравишься. Поля подняла голову, оказываясь критически близко к Бяшиному лицу.   - Правда?   Неверяще переспросил парень. На что она только коротко усмехнулась, и, привставая на носочки, оставила совсем легкий, невесомый поцелуй в уголке его губ, тут же отрываясь и многозначительно заглядывая в глаза.   В голове Игоря что-то бахнуло фейрверком. Он тут же посмотрел на ее аккуратные губы, сложенные сейчас в скромной улыбке. Держаться больше не было ни сил, ни смысла. Парень медленно потянулся к ней и, наконец, коснулся ее губ своими. Сначала совсем осторожно, максимально нежно, не позволяя себе ничего из того, что уже успел представить. Даже от такого незначительного касания, внутри у обоих что-то вспыхивало удивительными новыми красками. Бяша, несколько смелея, прижал Полину к себе плотнее, чуть больше сжимая ее хрупкую талию, чем выбил из нее выдох, улетевший прямо в их первый поцелуй. Этот выдох заставил что-то в теле реагировать на происходящее абсолютно по-новому. Полина не отставала, она обвила шею парня руками, замыкая их сзади, буквально повисая на нем и прижимаясь еще ближе. Низ ее живота свело сладкой судорогой в тот момент, когда Игорь позволил себе углубить поцелуй и коснулся кончиком языка ее губ. Моментально к щекам прилила волна жара. Отрываться страшно не хотелось, но она понимала, что если они продолжат, то есть риск зайти несколько дальше, чем планировалось, поэтому Полина очень мягко отстранилась, даже стесняясь, по началу, смотреть ему в глаза.   Но Игорь и сам все понял. С улыбкой, он аккуратно чмокул ее в кончик острого носа, а потом, когда Поля все же посмотрела на него, оставил еще один мягкий и короткий поцелуй на ее раскрасневшихся влажных губах. Шепотом, он уточнил   - Я пойду?   Она только кивнула, улыбаясь страшно смущенно. Парень бережно отстранил ее, и, стоя уже за дверью, обернулся. Он увидел ее совершенно другую. Такую удивительно мягкую, слегка сбитую с толку, трогательную. Наверно, Игорь навсегда запомнит то, какую невообразимую нежность он тогда испытал к ней.   - С днем рождения. Девушка закусила костяшку пальца и улыбнулась, светя ему влюбленным и открытым взглядом.   - Спасибо. Напиши, как будешь дома.   - Напишу.   Еще полминуты они смотрели друг на друга этими совершенно новыми глазами. А потом, когда закрылась дверь, Полина оперлась на нее затылком и, улыбаясь воспоминанию, смотрела в потолок. Бяша же не особо помнил, как спускался по лестнице. Он помнил только то, какие у нее мягкие губы. И то, как в моменте ощутил быстрый стук ее Сердца.   Стоило девушке только переодеться в домашний халат и убрать остатки праздника со стола, как вдруг раздался дверной звонок. Первой мыслью было то, что кто-то из ребят что-то важное забыл и вернулся. Но, как только она, воодушевленная снова увидеть Игоря, открыла дверь, по красивому Полининому лицу пробежала легкая помеха разочарования.   - Не меня ждала, угадал? Она пожала плечами, отходя, пропуская гостя.   - Заходи, раз пришел.   Пятифан, с осторожностью вора, почти на цыпочках, проник в квартиру. Даже разуваясь, он держал за спиной левую руку. Поля не особо даже смотрела на него, почти сразу ушла на кухню. Парень проследовал за ней.   - Чаю хочешь? Снова не глядя на бывшего, чисто ради приличия, уточнила Поля.   - А кофе нет?   - На ночь? Ну как хочешь, сейчас сварю. Она быстро поставила турку на плиту, и, разворачиваясь наконец к Ромке лицом, спросила   - Ты чего пришел-то? Праздник закончился. Брюнет опустил голову и тут же Полина все поняла, мгновенно оттаивая.   - Я знаю. Поэтому и пришел сейчас. Вот. Он вывел из-за спины руку, которую прятал все это время.   - С днем рождения, Полинка. Глаза девушки моментально округлились. Рома сжимал букет подснежников. Такой же… Такой же, как тогда… Она подняла на него болезненный взгляд, стараясь проглотить комок из подступивших слез.   - Спасибо…   Поля, еле ступая, подошла ближе и приняла букет, тут же зарываясь носом и вдыхая тонкий, едва уловимый аромат цветов. Ромка смотрел на нее не моргая, ловя каждое ее движение. Он точно знал, что сейчас происходило что-то непередаваемо тайное. Рома был уверен, что она все поймет. Парень ведь сейчас действительно здесь не для того, чтобы что-то доказать, наверное, впервые. Сейчас он пришел потому, что только она способна была понять, что творится в его бедовой голове. Он шел не на битву, нет, он шел на исповедь. Полина подняла на него глаза, от чего-то полные слез. И тихим-тихим шепотом спросила   - Что же с тобой творится? Этот вопрос обезоружил. В прах рассыпался весь Ромкин вымышленный доспех.   - Да если бы я знал… Пятифан беспомощно осел, роняя себя на ближайший стул. Закипел кофе, прерывая эту непростую сцену. Сердце.   Кололо от обилия невысказанных чувств. Девушка не торопила его, молча поставила перед ним чашку с дымящимся напитком, определила букет в вазочку и села напротив. Все мысли перемешались в вязкую кашу, хотелось разрыдаться, и, одновременно с этим, начать орать и крушить все подряд. Но тут Поля вытянулась и умостила свою аккуратную кисть на Ромкином, сжатом до белых костяшек, кулаке.   - Я ни капельки не злюсь на тебя.   - Почему? Пятифан не представлял, как на него можно не злиться. Она только сочувственно улыбнулась.   - Потому что тебе и самому наверняка на себя злости хватает. Полина, как всегда, была права. Она погладила большим пальцем венистую тыльную сторону его ладони.   - Потому что однажды уже видела тебя таким. Потому что знаю, как нелегко тебе иногда приходится. Как я могу злиться? Ее бездонные синие глаза смотрели так знакомо и так успокаивающее, что захотелось буквально взвыть.   - Я столько говна наделал… Поругался со всеми, даже с Бяшей.   - Помиритесь. Он тоже переживает за тебя. Мы оба за тебя переживаем. Ромка закрыл свободной рукой предательски слезящиеся глаза.   - Ты нам очень важен, Ром. И… Прости меня пожалуйста, если сможешь… Парень неверяще уставился на Полину. Ей-то за что извиняться?   - Я тогда, наверно, лишнего сказанула. Не подумала, как это может быть воспринято. Забыла, что у тебя иногда бывает такая горячая голова ну и… Полезла с этими своими… Размышлениями.   - Да правильно ты все сказала… Я совсем с ума начал сходить… Поля не поверила своим ушам. Неужели он так просто признается? Она поспешила успокоить Пятифана.   - Я ни секундочки тебя не осуждаю.   - Это я уже понял… С мучительно горьким смешком отозвался парень.   - Только мне-то самому как с таким жить? Я же всю жизнь… Меня же учили… А тут… Да пиздец…   Голос начал срываться и дрожать, а глаза снова мокнуть. Он вырвал вторую руку из под Полининой и опустил в ладони лицо. Потом Ромка резко и дергано встал, запрокидывая голову, и медленно стал ходить по кухне, в попытке продышаться и проглотить ком в горле. Остановившись у столешницы, он включил вытяжку и закурил.   - Я не хочу так. Поля вопросительно подняла глаза.   - В каком смысле?   - Ну не хочу все это. Я все порчу, с вами, в том числе. Девушка подошла к окну, распахивая настежь, чтобы выветрить запах табака.   - Только потому, что молчишь и не делишься ничем.   - А как надо? Она закатила глаза и подошла к нему ближе, опираясь бедром на одну из кухонных тумб.   - Приходи и жалуйся. На все подряд, что чувствуешь. Ромка хохотнул.   - Ну нет, это как-то не по-русски. Полина заметила перемены в настроении и тоже улыбнулась.   - А как по-русски, я извиняюсь?   - Долго пить и повеситься в сарае. Вот это православно. Девушка отвела взгляд, сдерживая смех.   - Какой ты идиот, Пятифанов.   - Ладно бы, просто идиот… Я, как выясняется, гораздо хуже. Поля всплеснула руками и потянулась к нему.   - Хуже он, скотина, иди сюда!   Посмеиваясь и туша сигарету в раковине с посудой, Ромка потянулся в ответ и заключил девушку в крепкие объятия. Уткнувшись в Ромину грудь, Полина почувствовала, как глаза моментально мокнут от того, как отчаянно ей хочется облегчить его положение и от того, как беспомощны они оба в этом смысле. Она плотнее сжала кольцо рук вокруг его торса. Потихоньку начало отпускать. Кладя подбородок на ее голову, брюнет ощутил себя почему-то непозволительно спокойно. Он был дома, а домом была Полина. Тем самым домом, к которому всегда можно будет прийти, склоняя голову, и, положа душу ей на ладони, пережить любую бурю. Совершенно не важно было то, что как пара они с ней не состоялись. Они остались людьми. Людьми, которые навсегда, наверно, связаны друг с другом. Первая, самая нежная любовь, переросла теперь в глубокое и абсолютное принятия друг друга. Они могут быть хоть на разных континентах, а их тонкая и такая важная связь все равно будет неразрывно тянуться следом и согревать в самые лютые морозы. Рома был страшно благодарен ей.   - Прости меня, Полинка. Я тебя, наверно, не заслужил.   - Конечно, не заслужил! В шутку воскликнула девушка, выпутываясь из его рук.   - Сволочь, только нервы портишь! На праздник не пришел, сейчас явился, страдаешь тут, меня чуть до слез не довел. Всех задолбал! Рома рассмеялся уже совершенно искренне. Тем самым своим чистым и раскатистым смехом. Что-то внутри таяло.   - Ты Бяшке только не говори, что мы тут обжимались с тобой, а то я в пятак-то получу.   - И правильно, я тебе и сама буду рада добавить за все твои концерты. Сигарету мне дай! Она ловко запрыгнула на подоконник, складывая ногу на ногу, и смотря на Ромку деланно недовольно.   - Ого! Полина Анатольна, вы меня разэтоваете!   - Ниче вам не будет, Роман Петрович, надо будет, всю пачку тут оставите. Ромка, капитулируя, поднял руки. Подцепляя губами сигарету себе, он протянул пачку девушке, самостоятельно прикуривая сначала ее, а потом свою.   - Тыщу лет не видел тебя с сигой, прям удивительно. Полина выдохнул голубоватый дым в открытое окно.   - Нечего доводить, я и не курила, вообще-то, с того раза.   - Это тогда, когда я трое суток в ментовке просидел без связи? Поля злобно сверкнула глазами.   - Да. Пятифан усмехнулся.   - Весело было. Ото всех тогда пиздюлей получил. И тут он опустил взгляд на ее голые перекрещенные колени.   - Слышь, Поль, ты не мерзнешь? Давай-ка слазь, застудишь себе чего-нибудь.   - Ой, не нуди, а? Все у меня нормально.   Повисла пауза. Каждый думал о своем. Полина думала о том, что Ромка, при всей своей придурковатости, далеко не плохой человек, а совсем даже наоборот. Ну такой вот он специфический, взрывной, моментами совершенно инфантильный, даже к самому себе. Но ведь он очень добрый, на самом деле. Умный, смешной. Просто чувствует сейчас очень много всего сразу и разобраться в этом сам не может. Ну неужели можно его за это винить? Он же живой, в конце концов…   Рома думал о том, как страшно ему повезло с ней однажды. Пусть он на ней и не женился, как когда-то, по глупости, обещал. Пусть не ему она родит детей. Пусть не с ней он встретит старость, если встретит вообще. Пусть! Ничего из этого не помешает ему любить ее сейчас. Просто по человечески. Он никогда больше не посмеет посягнуть на нее в романтическом плане, но в плане дружбы, глубокой и надежной, он будет предан ей как пес до того момента, пока она сама не решит выкинуть его и отвернуться. Если решит. Дай бог, чтобы не решила.   В этих мыслях друг о друге они вдруг переглянулись. Смотря в светлые глаза парня напротив, Полина поняла, что он, наконец, вернулся. А Ромка, глядя в ее небесные глаза, понял, что ему всегда есть куда вернуться. Боль отступила. Пришла ясность.   Тихо, почти шепотом, Поля спросила.   - Ром, что ты будешь делать? Он задумался на секунду.   - Я не уверен, что смогу такое в себе принять. По крайней мере, не сейчас. Не хочу больше никому вредить, поэтому просто постараюсь этого избежать. Девушка вздохнула.   - Ну что ж… Значит пусть будет так. Через паузу она добавила.   - Только не мучай его больше. Ромка поднял виноватые глаза.   - Он скучает, Ром. Это видно. А еще, он никак понять не может, что такого тебе сделал. Не отталкивай его больше так, ему же больно.   - Не буду. Он-то точно не заслужил такого отношения… Надо будет извиниться. Поля одобрительно кивнула.   - Да и перед Бяшкой тоже, этот вообще натерпелся моих выкидонов.   - Ага, я в курсе. Девушка подняла бровь и глянула на него с наигранным осуждением.   - Ой, тоже мне, сошлись, два одиночества! Крысят там втихушку про меня.   - Разумеется. Мы же только для этого и сошлись, чтоб тебя, солнцеликого, обсуждать.   - Да я так и знал! Колись, че у вас уже было? Полина возмущенно охнула и спрыгнула с подоконника, захлопывая окно.   - Ага, держи карман шире, щас, я прямо вся рассыпалась, рассказывать подробности моей личной жизни!   - А че ты жопишься-то, мне ж интересно! Полина рассмеялась.   - По морде ты сейчас получишь, понял? Ромка рассмеялся тоже и спросил уже с совершенно искренним интересом.   - Ну целовались хоть? Поля замялась, краснея и вспоминая совсем недавнюю сцену у порога. По ее молчанию, брюнет все понял.   - Ай Игорян, ай да собачий сын! С неподдельным ликованием почти крикнул Пятифан.   - Так, все, сеанс психологии окончен, я спать уже хочу, выметайся давай. Не без улыбки объявила девушка.   Уже в дверях, Ромка снова обнял Полину и поблагодарил за все. А после и с Бяшей поговорил, извинился и попытался все объяснить. Оказалось, тот мельком видел Ромину машину, когда они с Антоном уже уходили. То есть, он знал, что Пятифан наведается к его девушке и даже обошелся без припадков ревности. Благородно. Бяшка конечно поинтересовался, что конкретно они там делали, но он и сам знал, что Поля не из тех, кто будет вести себя как-то неправильно.   Дела, вроде, начали утресаться. Даже перед Антошкой получилось извиниться и попытаться начать настраивать с ним обычное приятельское общение, без всякого там. Но вот один вопрос закрываться все никак не хотел…   Куда же Ромке девать свое рвущееся на части Сердце?