В пещере

Мы пытались выбраться из пещеры. Всё так по-дурацки вышло: удирали от убийц, прыгнули с водопада и застряли в пещере, запертой стеной воды. Оба мокрые и голодные. Там снаружи всё ещё рыскают преступники, а я делаю Маомао искусственное дыхание рот-в-рот. И хотя ситуация действительно страшная, я думаю, что это наш первый с ней поцелуй. Да, он не прекрасный, не романтичный, и сама она его поцелуем не считает, но... Как же хочется представить, что она будет не против, что позволит, что сама поцелует... Но это Маомао. Её стыдливость такая же избирательная, как и распущенность. Вот и сейчас она без задней мысли и с абсолютно равнодушным лицом снимает с себя верхнюю одежду и предлагает ему сделать то же самое, абсолютно не понимая, насколько это имеет двойной смысл. И отжать одежду, чтобы не простудиться — это последнее, о чём подумает здоровый мужчина, получив ТАКОЕ предложение от симпатичной ему женщины. Здоровый. Я невесело хмыкнул, с особенной силой выжимая ни в чём не повинную ткань. Я уже сбился со счёта, сколько раз я пытался признаться во всём Мао, и столько же нас прерывали. Но лучшего момента, чем сейчас, просто не будет. Мы застряли тут одни, подмога придёт не скоро. А значит, надо быть решительным! Только Маомао не подозревает о моих метаниях, расспрашивает о другом выходе и задумчиво смотрит на дыру в потолке. Вот не надо было предлагать подсадить её! На неё прыгнула лягушка, мы потеряли равновесие и вместе повалились на пол. Точнее, на землю упал я, а она — на меня. Да ещё как упала! Одна её рука оказалась аккурат на том, чего у евнуха быть не должно. Её лицо в этот момент было непередаваемым. Равнодушие как ветром сдуло. Там было столько всего: и растерянность, и стыд, и неверие, потрясение! Она пощупала меня ТАМ так, будто не верила, или сомневалась в своих ощущениях, а я... Меня за самое ценное держит женщина, которую я так давно люблю и хочу до одури. Она сжимает меня так, одновременно и сильно, и нежно. Даже через несколько слоёв ткани я чувствую тепло её руки. Кровь приливает к щекам. Я не хочу представлять, как сейчас выгляжу. Как рассыпались мокрые волосы по земле, как разошлись полы халатов от падения и ёрзанья по мне, какие румяные у меня щёки, как пытаюсь спрятать взгляд. Только стон срывается с губ каждый раз, когда она сжимает или проводит рукой в самом сокровенном месте. Я помотал головой, отгоня непрошеные картинки. — Маомао — хрипло шепчу, и сам не знаю, чего хочу. Чтобы она убрала руку и встала? Чтобы продолжила и довела до разрядки? Что? Сейчас я не мог ни о чём думать, только жар её ладошки там, внизу, имел для меня значение. — Ох! Что творит эта девчонка? Она уже сознательно и нежнее проводит рукой по моей плоти. Я заметался и прикусил губу. Потянулся, чтобы перехватить конечность, но в результате это мои руки оказались заведены над головой. Тёплые пальчики погладили по щеке, и я бессознательно прижался к ладони, выпрашивая ещё ласки, которая была такой мимолётной. Я боялся повернуться, боялся раскрыть глаза. Казалось, достаточно одного взгляда, чтобы всё развеялось. А так не хотелось. - Еще... Пожалуйста... Это я так жалобно прошу? Разве я могу говорить ТАК? Разве могу издавать ТАКИЕ звуки? Разве это я должен лежать здесь пока моя Маомао проникает внутрь и касается раскаленной кожи? Но у меня нет сил противиться. Не хочу меняться ролями. Боюсь лишний раз пошевелиться, чтобы не прервалось это чудесное мгновение. Ее руки уже распахнули полы халатов и гуляют по моей груди, животу. Обводят кубики пресса, а потом…. Потом ее пальчики находят мои сосочки! – Ах! О Боже! Что она делает со мной? Горошинки трутся об нее так сладко. Она их разминает, прижимает, пощипывает. И каждое движение вырывает из меня то стон, то крик и непременно порождает жаркую волну спускающуюся и бьющую прямо в пах. Пах на котором уже удобно сидит МаоМао и время от времени сладостно ерзает, выбивая из меня искры. А потом она решила меня добить. Я почувствовал как моего правого сосочка коснулось что-то горячее и мокрое, а зубки осторожно прикусили сморщенную плоть.Я закричал и выгнулся. Это было так остро и приятно, что когда она переключилась на левый, я думал, что не выдержу. Что кончу прямо так: без рук. Но я был не прав. На сладкую вершину я поднялся когда язычок, прочерчив мокрую дорожку через грудь и шею, добрался до моего рта, и она впилась в мои приоткрытые губы напористым поцелуем, а ее пальчики продолжили тезрзать маленькие комочки на моей груди. Я просто взлетел придавленный телом любимой, и не выдержав накал выплеснулся так, как никогда до этого. Оторвавшись от таких невероятных губ, я пытался привести дыхание в норму, но передышка была слишком короткой. Нижние брюки поползли вниз по ногам. Я испуганно попытался схватить их и подтащить, но кто бы мне дал? Получив хлопок по руке я снова жалобно захныкал. - Н-не надо. Неужели это я? Что со мной не так. Это не я должен здесь плавиться, а Маомао. Это я должен ее ласкать! Я должен успокаивать! Я! А в результате тело будто желе подконтрольно моей травнице. Она делает со мной что хочет, а я пошевелиться не могу, настолько меня придавило удовольствие и разморило оргазмом. Ничто не помешало ей стянуть с меня штаны и уже беспрепятственно взять в руки мое некастроированное достоинство. Она слегка сжала его, сорвав с моих губ вскрик, повела на пробу вверх, затем вниз, открывая розовую головку. Немного полюбовалась ею, и капелькой смазки, которая словно слеза застыла на вершине. Затем снова вверх – вниз, в верх – вниз. И слезы уже потекли из моих глаз. Это было так медленно и столь сильно. Слишком сильно. Я никогда еще такого не чувствовал. Мои руки самовольно ухватились в ноги Маомао, раздавленные по бокам от меня. Я пытался вскидывать таз, чтобы усилить ласку, но мне ничего не удавалось. Она сидела прямо на моих ногах и медленно, так медленно ласкала мою плоть. Вверх-вниз, вверх-вниз. Другая ее рука снова нащупала сосочек иииии.... – Маомао, пожалуйста! - выкрикнул я, извиваясь дугой. А она будто не слышала. Все так же медленно гладила меня внизу, и терзала мою грудь зубками и язычком. Она помечала меня засосами, клеймила поцелуями. Спускалась губами все ниже и ниже пока ее губы не сомкнулись прямо на чувствительной, разгоряченной ласками головке. Я даже открыл глаза и поднялся на локтях от такого поворота, и лучше бы мне не видеть как ее красные от поцелуев губы охватывают мою налитую огнем головку, как язычок бегает то вверх то вниз, как проникает в дырочку уретры... – Ах-хах! Я снова зажмуриваюсь и откидываюсь назад на землю. Только теперь, в темноте, всё чувствуется еще ярче. Мои пальцы зарываются в ее волосы, перебирают прядки, слегка надавливают прося взять в ротик целиком, только Маомао не поддается. Остается только извиваться под ней, вздыхать, стонать, поддаваться вверх бедрами. - М-Маомаоооооо... - жалобно зову. Я чувствую, что разрядка вот-вот наступит. Надо только немного сильнее, совсем немного... Я всхлипываю на особенно чувствительное прикосновение языка, а потом вскрикиваю когда моя плоть оказывается в жаркой, мокрой и невероятно замечательной тесноте. Она помогает себе рукой снизу и так классно сжимает губками сверху. Так хорошо, так феерично. Я метаюсь, выгибаюсь, вскрикиваю... Во мне будто салют взрывается и... Я вскакиваю на кровати. Она вся раскурочена, подушка и одеяло валяются на полу. Моя пижама вымазана спермой, а в теле до сих пор слабость и эйфория от оргазма. Это был сон. Всего лишь сон. Я в отчаянии падаю назад. Это могло бы стать реальностью. Тогда, в пещере это был единственный шанс... Единственный шанс..