system anomaly

Синь-Сеул. Верхний уровень - Купол. Год 2147 от перезагрузки. Небо здесь было фальшивкой. Чонгук знал это с тех пор, как научился различать цвета. Настоящее небо не бывает таким ровным без единого облака. Будто кто-то натянул над городом ровную, светящуюся плёнку. Искусственный люминесцентный день длился ровно шестнадцать часов, потом наступала искусственная ночь, и тогда «небо» становилось тёмно-синим, усыпанным проекциями звёзд, которые никто никогда не видел вживую. Маленький альфа смотрел вверх через стеклянный потолок тренировочного зала. Он знал, что стекло было бронированным. Вот только от кого им защищаться, если они сами были теми, кто должен потом будет нападать? Чонгук стоял босиком на холодном белом полу. Его ноги давно привыкли к этому холоду. Он не чувствовал его, как не чувствовал и многого другого. Вокруг него выстроились ещё двенадцать мальчиков. Все одинакового возраста. Все в одинаковых серых комбинезонах без карманов. Все с одинаковыми выбритыми затылками, чтобы датчики считывали показатели кожи без помех. Инструктор прошёлся вдоль шеренги, чуть поскрипывая подошвами ботинок. За ним плыла голографическая таблица с показателями пульса, давления и уровня кортизола. Чонгук мельком глянул на свою строку и кивнул сам себе, ведь все цифры были в зелёной зоне. Его показатели были идеальными, как и всегда. Он был доволен, что оставался нужным и полезным. - Сегодня, - голос инструктора был лишён интонаций, будто его тоже синтезировал ИИ, - вы пройдёте первый этап имплантации. Индивидуальные Подавители Колебаний будут вживлены в шейный отдел позвоночника. Процедура стандартная и безболезненная. Чонгук знал, что это враньё. Он уже слышал старших мальчиков, которые прошли через это, что боль похожа на раскалённую иглу, которая входит в основание черепа и расползается по нервам, как кислота. Но они также говорили, что потом перестаёшь чувствовать страх. Перестаёшь чувствовать много чего. Страх был слабостью. Чонгука учили этому с четырёх лет, с того дня, как его забрали из инкубатора и поместили в этот интернат. Маленький альфа знал, что у него не было биологических родителей, в интернате быстро просветили на этот счёт. Его вывели из пробирки, отобрав по генетическим маркерам, и вырастили в стерильной среде. Расстраивало ли это Чонгука? В самом начале – да. А потом он понял, что это даже может стать преимуществом. - По одному, - инструктор махнул рукой к двери в конце зала, где начинался медицинский отсек. Хёджун шагнул первым. Они с Чонгуком не общались, но, конечно, знали друг друга. Плечи Хёна чуть дрогнули, когда он заходил в отсек. Но никто из мальчиков не отреагировал и уж тем более не заплакал. Плакать здесь было запрещено. За это полагалась внеплановая коррекция поведения. Что это такое, Чонгук узнал в прошлом году, когда один из его соседей по спальному блоку заплакал ночью. Он не знал, куда того отправили, но сосед больше не вернулся. Чонгук ждал своей очереди. Он смотрел на стеклянную стену и видел своё отражение, которое смешивалось с фальшивым небом. У Гука были короткие чёрные волосы и большие глаза, которые не моргали, даже когда он пытался заставить себя. Врач как-то сказал ему, что это побочный эффект от ранних экспериментов и блокаторов, о которых Чонгук даже не помнил. А если не помнил, то и не страшно ведь, да? Главное, для чего проводились эти эксперименты, это чтобы он был ещё лучше и полезнее. Его готовили стать идеальным солдатом. И он был уже почти готов. - Чон Чонгук. Инструктор назвал его имя, и Чонгук шагнул вперёд, даже не дослушав. Его тело выполняло команды раньше, чем разум успевал их обработать. Он прошёл через дверь, и она закрылась за ним с мягким шипением. Медицинский отсек был ещё белее тренировочного зала. Стены светились стерильным холодным светом, а теней тут не было вовсе. В центре стояло кресло, похожее на стоматологическое, но с множеством ремней и металлических дуг. А над ним висел манипулятор с тонкой иглой. Чонгук знал, как должна проходить процедура, потому что они изучали это на уроках анатомии. Поэтому он сразу сел в кресло и коротко выдохнул. Ремни автоматически затянулись на его запястьях, лодыжках и груди, а голову, лежащую на мягкой подушке, будто стянуло тисками. Чонгук смотрел прямо перед собой, в белый потолок, где мерцал маленький красный глазок камеры. Покосившись в сторону, Чонгук увидел в углу доктора в белом халате. Он не мог понять, сколько ему лет, но доктор выглядел очень красивым. И почему-то очень грустным. Он держал в руках планшет и что-то там разглядывал. Наверное, показатели Чонгука. Может, они были недостаточно хороши? - Чон Чонгук, - прочитал врач с планшета. Его голос был мягче, чем у инструктора. - Десять лет, группа «Альфа-прим». Показатели стабильны, - Он поднял глаза, и их взгляды пересеклись. - Я доктор Ким Сокджин. Буду проводить имплантацию. Чонгук ничего не ответил. Он смотрел на врача и ждал, когда тот начнёт. Гук знал, что будет больно, но хотел, чтобы всё прошло как можно быстрее, и он избавился от подобных чувств. Подойдя ближе, врач сначала заглянул Чонгуку в глаза и нахмурился. Он достал маленький фонарик из кармана и посветил поочерёдно в его зрачки. - Ты не моргаешь, - тихо сказал Сокджин. - И твои зрачки… - Я знаю, - ответил Чонгук заученную фразу. - Это следствие протокола «Нейтрализации рефлексов». Мне объяснили. Доктор ещё какое-то время смотрел на него нечитаемым взглядом. Чонгук не мог понять, что не так, почему они всё не начинают. - Тебе объяснили, - повторил Сокджин. Он отложил фонарик и взял шприц с прозрачной жидкостью. - И ты понял? - Да, - ответил Гук. - Это делает меня эффективнее. Я не отвлекаюсь на световые раздражители. Я сохраняю концентрацию в любых условиях. - В любых условиях, - эхом отозвался врач. Он встряхнул шприц и подошёл к шее Чонгука. - Это будет немного больно. Я не могу дать тебе полную анестезию, потому что это нарушит калибровку ИПК. Но я дам местный блокатор. Ты почувствуешь давление и жжение. Постарайся не двигаться. - Я не буду двигаться, - сказал Чонгук. Он закрыл глаза и сосредоточился на дыхании. Он знал, как отключать тело от разума. Его учили этому с пяти лет. «Боль - это просто электрический сигнал. Ты можешь игнорировать его, если твой мозг занят чем-то другим». Он начал считать в уме. Раз, два, три… Чонугк почувствовал, как его шеи, чуть ниже затылка, коснулось что-то холодное, наверное, спиртовой тампон. Потом последовал укол, а после него по телу разлилась горячая волна. Чонгук даже не дёрнулся, даже его пульс остался спокойным. Чонгук знал  это, потому что увидел краем глаза на мониторе. Всё та же зелёная зона. Но это было ещё не всё. Дальше следовала самая трудная часть, и Чонгук уже был к ней готов. Тихо жужжа, манипулятор повернулся, Чонгук даже проследил за ним взглядом, а потом исчез позади его головы. Гук почувствовал, как что-то входит в его тело и, найдя нужный нервный узел, закрепляется там. После лёгкого щелчка жжение прекратилось, но осталась тупая тяжесть. Затылок стал словно свинцовым. - Готово, - сказал Сокджин, отходя в сторону. - ИПК активирован. Считывание гормонов в норме. Адаптация пройдёт в течение двадцати четырёх часов. Ты можешь испытывать головокружение и лёгкую тошноту, но это абсолютно нормально. Голова действительно кружилась, даже сейчас, когда он просто двигал глазами. Чтобы избавиться от этого неприятного ощущения, Чонгук сосредоточился на лице доктора. У того были большие пухлые губы и мягкие глаза. Таких глаз Гук не видел ни у воспитателей, ни у инструкторов. Он не знал, что означает такой взгляд. - Зачем ты стал врачом? - спросил Чонгук неожиданно для себя самого. Сокджин явно удивился и, кажется, даже растерялся. Вообще Гук не ждал ответа, на личные вопросы тут не отвечали. Но доктор всё же произнёс, чуть запнувшись: - Я кхм, я хотел помогать людям. - Людям? – безэмоционально уточнил Чонгук. – Ты хотел сказать, альфам? - Не только, - доктор нахмурился, отводя взгляд. – Омегам и бетам тоже. - Но система говорит… Сокджин сжал планшет и перебил его тихим голосом: - Система не всегда права. Чонгук ничего не ответил. Ремни на его запястьях и лодыжках автоматически разжались. Он сел в кресле и потрогал шею, ощущая под пальцами небольшую шишку. - Можешь идти, - сказал Сокджин, отворачиваясь к своему столу. – И пусть зовут следующего. Чонгук поднялся, но не спешил уходить. Этот врач был странным. А странное плохо вписывалось в систему и мировоззрение самого Чонгука. - Я слышал, что врачи в Куполе проходят специальную проверку лояльности, - сказал он. - Каждые шесть месяцев. Если ваши показатели отклоняются от нормы, вас отправляют на перепрошивку. Сокджин снова посмотрел на него, и на этот раз его взгляд был холоднее стали. Такое Чонгук понимал. - Откуда ты знаешь? - Я много читаю, у меня есть доступ к разным базам. Я не просто альфа, а альфа-прим. Мне разрешено больше, чем обычным ученикам. - И ты читаешь о проверках лояльности? - в голосе Сокджина послышалась настороженность. - Зачем тебе это? Чонгук пожал плечами. - Я хочу знать, как работает система. Чтобы быть идеальным винтиком, надо понимать механизм. Сокджин внимательно всмотрелся в него и покачал головой. - Ты слишком умный для этого места, - сказал он почти шёпотом. – Они делают из тебя оружие, малыш. Чонгук смотрел на него без эмоций. Его глаза оставались пустыми, как у куклы. - Оружие не чувствует боли, - ответил он. – А это делает меня совершенным. В коридоре его уже ждал инструктор. - Отправляйся в комнату, тебе положено три часа на восстановление, - сказал он, даже не взглянув на альфу и уже переключаясь на следующего ученика. - Есть, - ответил Чонгук. Он направился к нужному отсеку по длинному белому коридору. Босые ноги ступали по холодному полу, но альфа не чувствовал практически ничего. Он и раньше успешно справлялся со своими эмоциями и ощущениями, но сейчас не нужно будет прикладывать никаких усилий. Вдоль стен висели голографические экраны с новостями Реестра. Чонгук всегда читал их, подпитывая свой пытливый ум. ИИ Реестра зафиксировал снижение рождаемости среди омег на 3,7% в секторе «Сетка». Совет директоров рассматривает меры по стимуляции репродуктивных функций. Напоминаем гражданам, что индивидуальные планы размножения должны строго соблюдаться. Чонгук знал и об этом. Он знал, что альфы и омеги не имели права выбирать партнёров. За них всё подбирал Реестр – мощный искусственный интеллект, который контролировал практически все процессы в городе. Реестр вычислял идеальные пары по формуле совместимости. Беты, например, не рассматривались для этого, потому что не могли выносить потомство. А геном самого Чонгука был выведен искусственно, чтобы приблизить его к идеальному солдату, лишённому всякой эмпатии. Он не знал, что такое любовь. Он никогда не видел её. В Куполе не было места для таких «психических расстройств», как называл их Реестр. Добравшись до спальни, такой же стерильной и белой, как и всё остальное, Чонгук лёг на кровать. Он напоследок прислушался к ощущениям. В шее ощущалось лёгкое жжение, которое скоро должно исчезнуть вместе с остальными эмоциям. Чтобы отвлечься, как он обычно поступал, Чонгук решил представить, как выглядит настоящее небо. Он закрыл глаза, но в голову ничего не приходило. Гук знал, что должны быть облака, но он их никогда не видел и поэтому не мог визуализировать до конца. В конце концов, он просто заснул. И ему ничего не снилось.