В память о надежде

Тоска утягивала с каждым днем всё сильнее, но единственная причина жить заставляла его просыпаться по утрам. Он вставал с мыслью о том, что сегодня продолжит писать. Прошел месяц с того момента, как Спиннер пообещал — поклялся — увековечить память Шигараки Томуры в собственной истории, и теперь он отрывался от бумаги лишь на сон и прочие потребности. И иногда на мысли. Он обдумывал то, как сложилась его жизнь бесконечное множество раз, что это давно перестало его заботить, но со дня смерти его единственного друга, героя и кого-то на самом деле большего, чем это, он думал только о судьбе Тенко. Это имя Спиннер узнал случайно — когда тюремные охранники обсуждали Шигараки слишком долго — но постоянно думал, по какой же причине не смог познакомиться с той частью Томуры. Он мог себе представить, каким он был. Ведь несмотря на то что Шигараки скрывал о себе почти все, во время их совместных игр он мог внезапно что-то вспомнить — что-то из глубин подсосзнания, и без раздумий рассказать Спиннеру, будто это какой-то пустяк. Задумываясь об этом сейчас, Спиннер с трудом может вздохнуть. Грудь начинает окутывать нечто тяжелое, проникая в легкие и перекрывая кислород. Сердце начинает колотиться быстрее и болезненно. Томура тоже доверял ему. Причем, должно быть, больше, чем кому-либо другому. Иначе Спиннер бы не был тем, кому адресовывались его последние слова. Он горько всхлипывает, что кажется, будто слышно это было даже за толстой стеной его камеры. И он надеется, что это правда возможно. Что через месяц или год или больше — сколько бы не понадобилось для написания книги — его услышали. Чтобы Япония узнала, кем был Шигараки Томура, а за ней и весь мир. Чтобы никто не забыл о нем, ни через год, ни через поколение.