Зарисовка

Цепь пологих холмов, укрытых пожухлой травой, шла ровной полосой вдаль, теряясь у синевы горизонта в зелени леса. Вдалеке, за спинами шедших по тропинке эльдар, они напротив становились всё выше, пока не превращались в настоящие горы, вершинами касавшиеся туч. Погода была на диво ясной - по земле бегали лучики солнца, изредка скрывавшиеся тучами, да и то только для того, чтобы вспыхнуть заново прямо на лицах. Удобной тропу назвать было сложно - мягкая земля, изрытая недавним дождем, скользила под ногами, мелкие камни тут и там попадались под подошвы и начинали шататься в тот самый момент, когда с них как раз собирались сойти. Один из шедших явно получал от этого особое удовольствие и вспрыгивал на каждый подходящий по размеру булыжник, чуть не срывался и в последний момент перепрыгивал на следующий. Второй же методично избегал всех камней, изредка только останавливаясь чтобы перешагнуть через самые длинные, обходить которые было бы долго. Когда он отрывал взгляд от тропы, то неизменно задерживал его на спутнике, любуясь лёгким силуэтом в сине-серых одеждах. Тот тоже оглядывался иногда, словно проверяя, не устал ли второй. Тот отвечал ему неизменной улыбкой. - Финьо! - Заговорил наконец более спокойный из двоих. - Может все же будешь так любезен сообщить, куда ты ведёшь меня? От этого вопроса его спутник на мгновение замер, качнулся на очередном камне, но почти тут же спрыгнул с него на землю, оказываясь пообок от говорившего. - И зачем тебе знать это сразу? Обратно же ты все равно не пойдешь, верно? Второй посмотрел на него уже строже. - Во-первых, далеко не сразу. Мы уже часа два идем, а конца ещё не предвидится. У меня осталось немало дел, которые хочется закончить раньше завтрашнего дня, которые уже должны были бы быть законченными. И если в твои планы входит ещё всю ночь прыгать в холмах, то обратно я пойду и прошу сразу мне сообщить, если такие действия в соответствии с намеченными условиями необходимы. К середине реплики эльф уже успел видимо понять,что слова прозвучали слишком резко и завершить их также уже не сумел. Все же идя на мировую, Финдекано театрально поднял руки у головы, всем видом показывая готовность сдаться. - Недалеко осталось, Руссо. А веду я тебя в одно место, довольно конкретное, до которого... - Так и не подсчитав, он пожал плечами - как я уже сказал, мало осталось. Там красиво очень, вечером особенно. А идти одному обратно, когда стемнеет уже тем более, идея не самая удачная. Не согласиться с кузеном Майтимо не мог, так что молча пошел дальше, следуя за не влезли на этот раз на камни другом. Место, про которое говорил Финдекано, оказалось гладкой каменистой площадке на вершине одного из холмов. Заходящее солнце заливало её ровным светом и успело за день нагреть её так, что теперь, когда воздух уже по-ночному похолодал, она Между камнями, в небольшом углублении, как шпиль возвышалась одинокая рябина, усыпанная мелкими ягодами, до которых ещё не успели добраться птицы, но которые уже горели алым цветом между жёлтыми в черных точках листиками. Её кора была сухой и растрескавшейся, как-будто вчерашний дождь, не облегчая участи дереву, только бесполезно продлил ему жизнь и лишь сильнее размыл тонкую землю под гниющими корнями. Часть веток была обломана и лежала под кроной ковром, казавшимся куда более живым, чем задержавшиеся на дереве собратья. Финдекано прошёл на край площадки, снял плащ и сел поверх, оставив лишь чуть меньше половины места на нем для друга. Спорить по поводу разделения Майтимо не стал, а, положив и свой рядом, лёг и опëрся подбородком на предплечья. Спина успела устать за время ходьбы, и приятно было хотя бы сейчас расслабить её. Финдекано достал из сумки блокнот с карандашом и повернулся к заходившем солнцу. Хотелось бы теперь иметь с собой краски, но приходилось только надеятся, что по наброску потом легче будет вспомнить настоящие цвета, даже если сохранить их удастся только разной частотой штриховки. Некоторое время рисовал он мерно и сосредоточенно водя по бумаге карандашом и поднимая глаза только чтобы ещё раз посмотреть на будто нарочно замедлившие свой бег в этот вечер облачка. Но в один из раз его взгляд перебежал чуть дальше и наткнулся на уже почти уснувшего на тёплых камнях Нельо, на стройную фигуру в рубашке из тонкой ткани, чуть трепетавшей на ветру, кудрявые пряди, опять сбившиеся куда-то набок... И Финдекано решил, что, наверное, ещё одна деталь, тем более так редко дающая себя изобразить, рисунку не повредит точно. Несколько осторожных движений, и мягкие линии уже легли складками плаща вокруг головы. Майтимо же лежал, наслаждаясь покоем и теплом. Ветер, ещё не стылый несмотря на осень, чуть ворошил волосы, земля грела даже через ткань, шелестели где-то над головой листья. В мыслях лениво выстраивались лагерные дела. Правда, думать о них особенно не хотелось. Почему-то стала вспоминаться юность. Финдекано тогда завёл привычку таскать везде с собой блокнот. Заполнял его сначала словами, потом уже рисунками, часто совсем странными и дикими. А позже говорил о том, что и сам не знает, откуда берутся такие идеи. Оставалось только радоваться, что вряд ли Моринготто когда-либо дорвется до этого хранилища анатомии мутантов, созданных, увы, не от недостатка таланта, а вполне намеренно и целенаправленно. Иначе их существования наряду с прочими зарисовками объяснить Майтимо не мог. Хотя, может, у него просто какая-то неясная форма тяги к ненормальным калекам? - Руссо! Солнце заходит, смотри! - Прервал звонкий голос его размышления. Майтимо встрепенулся, тут же вскидывая голову. Закат и правда стоил того, чтобы два часа идти по холмам. От горизонта к выси переливались десятками оттенков полосы рассечённые облаками: красные, жёлтые, алые, лиловые, малиновые, уходившие в ночную черноту синие. Блики отражались на гладких камнях, превращали их в маленькие копии небесного света и заставляли в каждом расцветать новое солнце. И звезды искрами догорающего костра вспыхивали в проходящем мраке. - Это...удивительно. - Собственный голос показался Нельо чуть хрипловатым, но внимания на это эльф почти не обратил. - Я же говорил, что стоит сюда прийти. - Если бы ты сказал, я бы и не спорил. Майтимо оглянулся на друга, который так и не отвёл глаз от неба. - Знаешь, я слышал когда-то, - сказал Финдекано уже иным тоном, - что Манвэ так устает расписывать небеса каждый вечер, что когда умирает художник, то он поручает это ему. Представляешь, какой мастер сегодня должен был погибнуть? Нельо покачал головой. - Красивая история без сомнения, но сомневаюсь, что Манвэ бы изначально брался сам за роспись небес. А кроме того, что прежде чем отдавать художников своему братцу в чертоги, ставил бы их по небу кистями возить. Но так, если упустить это... Его тон стал чуть мягче, стоило ему заметить блокнот, убрать который друг так и не успел, а на губах появилась насмешливая улыбка. - Пафоса не многовато? Или момент так и задумывался? Знаешь, я безусловно понимаю, что стоит ценить себя, но все же... Финдекано молча отвел взгляд, чувствуя, что с радостью бы присоединился к кузену в его словах, если бы те не относились к нему. - Ладно, покажешь, что нарисовал? С явным облегчением от того, что лиричная тема была пройдена, Финьо быстро пролистал заполненные страницы с чашками, фруктами, трупами и цветами и остановился на последней: легкие тучки пересекавшие небо, солнце застывшее в их дымке навечно и дремлющая на плаще фигура. Заметив последнюю Майтимо выразительно поднял брови, с некоторым удивлением смотря на невинно округлившего синие глаза друга. - Ты что, меня рисовал? - Закат. А ты его перекрывал. Не оставлять же мне было пустое пятно. А тем более, что же, мне следовало разбудить тебя, чтобы спросить разрешения на это или попросить сдвинуться? Майтимо явно предпочитал и первый, и второй, и третий варианты, но все же продолжил рассматривать набросок. Черты лица там у него почему-то были куда более правильные, чем он привык видеть в зеркале: нос казался почти ровным, что, впрочем, при таком размере всего изображения было логично, не видны седые пряди, которые как раз легко можно было бы оставить белыми, как и шрамы, здесь куда менее заметные чем даже веснушки. - Что думаешь? О закате и не о нем? - С закатом все прекрасно как всегда. В остальном... зря ты так. Я знаю, как выгляжу, так что не стоило все равно. - Вынес наконец Майтимо вердикт. - Вообще-то, рисунок мой. - Парировал Финьо. - И не портить же мне было работу из-за тебя. Считай это моей вольной интерпретацией. Ведь я-то точно никак не виноват в том, что моделей здесь маловато. Можно было конечно рисовать рябину, но она ещё более убитая чем ты. Нельо недоверчиво хмыкнул, но посмотрел на друга все же благодарно. Рябина точно не была самым худшим из всего, с чем можно было его сравнивать. Через некоторое время Майтимо снова прервал тишину. - Все же про легенду твою... Ты правда думаешь, что тебе разрешат? Заметно обидевшись последним словам, прозвучавшим двусмысленно не только из-за недоверия к самой истории до этого, Финдекано поджал губы. - С чего бы не разрешат? Из-за того, что это неправда? Или просто потому что не дотягиваю до уровня? Сомневаюсь, что у них все вечера вперёд на сотни лет расписаны. Или ты считаешь, что вообще недостаточно хорошо? На прямой вопрос произнесенный слишком искренне Нельо только улыбнулся и, приподнявшись на локтях, коснулся губами чужой щеки. - Финьо, если бы решал я, то поручил бы тебе и до смерти каждый день расписывать все небо. В течение всех суток. Пока ты не запросил бы пощады и смены. - Придурок. - Прошептал Финдекано, чувствуя, как все более ласково касаются теплые поцелуи уже его скулы и виска. - Очень красиво вышло. Шептал Майтимо, глядя на разлившуюся по небу кровью вечернюю зарницу