Сборник Авторских Зарисовок Nishigoe

Самое защищенное место Китая – Дом Главной семьи Клана Бай. С того момента, как из простой семьи шаманов Бай начали превращаться в величайший и крупнейший клан экзорцистов, здание практически не изменилось. Его внешний вид специально сохранили и поддерживают уже более ста лет. Наследники преображали древнее строение изнутри, превратив его в крепость, которую невозможно разрушить. По заветам прошлого в этом доме на постоянной основе имеют право проживать только члены главной семьи Бай, носящие эту фамилию. Глава клана, его супруг или супруга, дети, неженатые братья и сестры. Обслуживанием главной ветки семьи имеют право заниматься ближайшие подчиненные, выбранные лично Главой. Они сменяются раз в несколько лет, ради безопасности и равенства внутри клана, а также при смене самого Главы. Охрана дома доверяется только элитному отряду, подчиняющемуся напрямую Главе. Он выбирает людей, которым доверяет жизни своих близкий, будущего наследника и самого себя. Печати по всему периметру дома проверяются раз в месяц. Нанесение новых защитных формаций требует согласование с Главой и советом Старейшин. Над соединением их в единую сеть защиты работают несколько членов клана, у которых хватает знаний и квалификации, а также способностей для того, чтобы не нарушить уже выстроенную систему. Все и всё в этом доме подчиняется Главе. Когда ему приходится надолго покидать стены родового гнезда, бразды принятия решений передаются доверенному лицу – из поколения в поколение этот статус получал партнер Главы. И только если место рядом с ним пустовало, он выбирал на эту роль того, кому доверяет больше всего. В этом поколении место управляющего занимал мужчина. Глава, господин Бай Ченлэ, женился в 20 лет. Их брак с госпожой Ли Цзин продлился восемь лет, после чего она попросила развод и официально покинула клан Бай, вернувшись в семью Ли. Но даже за время их брака она не взяла на себя роль хранительницы главного Дома. С момента вступления Бай Ченлэ на должность Главы место управляющего всегда принадлежало лишь одному человеку. Этот человек впервые нарушал правила. Слуги главного Дома и назначенные охранники находились в смятении уже двое суток. Бай Ченлэ отсутствовал, а значит, они перешли в подчинение его младшему брату, Бай Яню. За все года, которые он провел на месте управляющего, этот мужчина ни разу не ошибся. Он был на стороне Бай Ченлэ. Он любил его. Любил семью Главы, своих племянников, клан и людей клана. Но сейчас… почему он пошел против старшего брата именно сейчас!? И из-за кого!? Из-за какого-то чужака… корейца, которого отвергла собственная семья и родина! Давно в этом Доме не было настолько сильного напряжения, витающего в воздухе. Каждый чувствовал его кожей, чувствовал, как оно проникает в легкие с каждым вдохом и оставляет после себя невообразимую тяжесть. Последний раз такое происходило после рождения первенца господина Ченлэ. Часть людей, которые сейчас жили в Доме не застала те времена и для них подобная ситуация была в новинку. В здании повисла тишина, которую боялись нарушить все – разговоры замолкали, оставаясь лишь шёпотом на улице, каждый шаг приходилось рассчитывать, лишь бы не создавать лишнего шума. Даже дышали внутри осторожно. И при этом за два дня практически ничего не произошло… это пугало еще сильнее. Нервировало, не давало глубоко вдохнуть. Все ждали бури после затишья. Взрыва, как только огонь наконец преодолеет долгий путь по длинному фитилю и подожжет бомбу, заложенную Бай Янем. Именно вечером второго дня в этой пытке появилось хотя бы какая-то ясность. Поступил звонок. От Бай Ченлэ главе охранной команды – Дуовэй Шуньси. Разговор длился меньше минуты. После этого всем слугам Дома семьи Бай был передан приказ готовится к встрече главы клана. По планам он вернется уже завтра днем. Минутный разговор так же стал причиной рождения слухов, распространившихся по Дому со скоростью света: на самом деле Бай Янь оповестил Главу о своем поступке сразу, как привел этого человека в клан. Причиной для волнения были не только поступок Бай Яня, но и тот, кого он привел. Этот человек опасен. Беда движется за ним по пятам. Она настигнет клан Бай, покуда он будет здесь. Чем дольше, тем хуже. Но за два дня не произошло НИЧЕГО. Ни один человек не был ранен. Никто не сражался, границы защитных формаций не были прорваны. Тем не менее, это было заслугой исключительно господина Бай Яня. Многие замечали, что присутствие этого человека действительно заставляет тучи сгущаться над Домом семьи Бай. Но силы младшего господина хватало, чтобы разогнать их. Настолько хорошо, что даже охранники могли ощутить свою бесполезность, часами просиживая штаны в напряжении. Однако, гнев Главы был неизбежен. Третий день после нарушения приказа. 21 июня. Суббота. Дом Главной семьи Клана Бай. Запланированная 7-дневная поездка Бай Ченлэ завершилась раньше на 3 дня. Его машина остановилась у главного входа в 15:48. Вместе с Главой клана из салона высадились три человека. Они же сопровождали его в Дом. - Бай Янь! В старых Китайских домах много длинных коридоров. По своей сути они и представляют собой коридоры с множеством комнат, выстроенных в ряд. Бай Ченлэ не кричал. Он лишь слегка повысил голос, но в тишине, окутавшей здание, это действительно звучало как взрыв бомбы. Имя виновника происходящего было слышно с противоположного конца коридора. Два раза Бай Яня звать не нужно было. Отдаленная комната в самом конце здания. Западное крыло защищалось особенно тщательно – спальни членов семьи Бай, плюс, несколько тайн, сокрытых глубоко под землей. Янь занял самое крайнее помещение, небольшую гостиную всего с одним окном и входом. Дверь выходила как раз в длинный южный коридор. Когда Янь покинул своего гостя, он сразу смог увидеть надвигающуюся фигуру брата. Всего пара метров отделяла их друг от друга. Посты охранников внутри и снаружи Дома располагались согласно четкой структуре. Они не менялись уже несколько поколений. Эффективность была доказана. Одним из мест, где всегда находился наблюдатель в боевой готовности – угол. Соединение двух коридоров. Конец основной части Дома и переход в более защищенную часть. Снаружи и внутри – по одному человеку. Контроль двух направлений движения, крыши и внутреннего двора. Этот день не был исключением. Как и два предыдущих. Несколько раз, после того, как Бай Янь привел в Дом чужака он взаимодействовал с охранниками, находящимися прямо перед дверью выбранной им комнаты. Это были достаточно примитивные приказы, точнее, просьба передать указания обслуживающему персоналу. Доставка еды, одежды, средств личной гигиены. Все прекрасно понимали, зачем нужны были эти распоряжения, но напряжение в Доме с каждой секундой только нарастало. Никто ничего не спрашивал. Бай Янь молчал. Люди впадали в панику. Уже во второй день на этот пост было решено назначать только тех охранников, которые меньше всего были подвержены происходящему. Сильных «старичков», не утопающих в бессмысленном стрессе, плохо читающих окружающую атмосферу, и, что самое важное, поклонников Бай Яня, которым в общем-то было абсолютно все равно, что он нарушил приказ Главы. - Бай Янь!! – Второй раз Ченлэ позвал его, когда их глаза столкнулись. Быстрым шагом Глава клана и Глава этого Дома преодолел бы разделяющую их часть коридора в считанные секунды. Бай Янь молчал. Но это не значит, что он собирался бездействовать. Младший брат всегда уважал законы Дома. В отличии от старшего. Будучи на территории, он переодевался в традиционные китайские наряды, действовал согласно правилам приличия и никогда не носил с собой оружия. Пусть с его способностями оно в основном и не нужно было, но здесь он не позволял себе даже спрятанного в одеждах ножа. Однако, никто никогда не смел забывать, на что Бай Янь на самом деле способен. У него не было оружия. Но оно оказалось у охранника. И Янь знал об этом. Как и о том, что аура Главы Бай Ченлэ достаточно сильная, чтобы все взгляды в этом месте были направлены на него. Поступок Бай Яня, возможно, был безрассудным. Но в тоже время он оказался предельно продуманным и просчитанным вплоть до секунды. Длинные пальцы, словно змеи, обвились вокруг рукояти меча. Одним движением он вынул его из ножен, сделал шаг вперед, чтобы создать расстояние, не дающее место маневру со стороны обворованного охранника. А после замахнулся, выставляя лезвие вперед – прямо у шеи Бай Ченлэ. Именно в то мгновение, когда расстояние между ними сократилось до пары десятков сантиметров. На горло Бай Ченлэ смотрело одно лезвие. На Бай Яня было направлено четыре оружия. Два дула пистолета, один меч и полупрозрачное лезвие, приставленное к спине – все же нельзя недооценивать элитную команду охраны. Казалось, что у младшего брата не было и шанса против защиты старшего. Но на лицах всех этих людей виднелась паника. И не зря. Ведь в тот же момент, как пыль, поднятая их действиями, начала оседать, в воздухе материализовались небольшие шары света. Всего их оказалось четыре. Разного цвета, не больше куриного яйца. Они медленно плыли по воздуху, пока не остановились напротив лица каждого, кто направил свое оружие против Бай Яня. Трое мужчин и одна женщина напряглись, прекрасно понимая, что ЭТО такое. Духи. - Янь! – Выражение лица Бай Ченлэ не изменилось. Он не дрогнул, когда у его горла появилось лезвие меча, не удивился появлению светящихся сущностей, не запаниковал. Он просто злился на Бай Яня и его проступок. – Я запретил тебе приводить его в наш клан! - В прошлый раз мы так и не договорили. Я ясно дал понять, что все равно поеду в Корею. Ты меня не остановил. Неужели надеялся, что я передумаю, когда лично увижу этого ребенка и столкнусь с его силой? – Напряжение между двумя братьями невозможно было сравнить с тем, что обрушилось на Дом три дня назад. Если бы кто-то осмелился встать между ними, точно бы задохнулся. Они давили друг на друга. Практически одинаковый рост, похожая сила духа, взгляд… Очень разный. Черные глаза, переполненные эмоциями и уничтожающие тебя, стоит только взглянуть в них. И карие, до ужаса спокойные, наделенные силой противостоять любым угрозам, любым проблемам. - Я верил в то, что ты услышал мою позицию с первого раза и тебе не нужно ее повторять. Да, я надеялся, что ты увидишь реальное положение дел и прекратишь свои попытки играть в чертового спасителя всех обездоленных! В этом мире есть те, за кого нужно бороться! Но вместе с этим есть и обратная сторона: люди, который нужно просто убить! Убить, чтобы не было угрозы ни для тебя, ни для клана и дороги тебе людей, ни для этого мира! Ты готов взять ответственность за этого мальчишку и за всех тех, кто умер из-за него и умрет в будущем!? Они уже говорили об этом. Несколько месяцев назад. Потом примерно месяц назад. Еще чуть больше недели назад. И каждый раз все заканчивалось ссорой. Каждый раз Бай Ченлэ отказывался слушать брата, отказывался понимать и твердил одно: «он не заслуживает спасения, на месте его родни я бы тоже просто убил». Янь прекрасно понимал его, но не мог отвернуться от мальчика. Потому что они смотрели на этот мир разными глазами. Они выбрали разные пути в этой жизни. Бай Янь прекрасно понимал это. А вот Бай Ченлэ никак не мог смириться с тем, что родной младший брат, которому он всецело доверял, не разделяет с ним одни и те же идеалы. - Я готов. Я готов взять эту ответственность. Он моя ответственность. Стал ею с того момента, когда я связался с его семьей. Когда я заключил с ними сделку. Когда приехал туда и увидел его вживую. Когда привез его сюда. Когда сказал, что стану для него новой семьей, настоящей семьей. - И при этом ты забыл про свою ответственность перед нами! Ты собираешься подвергнуть опасности клан из-за этого чертового ребенка!? Они оба не двигались. Нет, все люди в этом коридоре оставались недвижимы, но по разным причинам. Бай Янь не хотел задевать брата, сохраняя между ним и острым лезвием достаточное расстояние. Ченлэ не собирался давить на Яня, чтобы тот не ранил себя, ранив его. А оставшиеся понимали, что одно лишнее движение будет стоить им нескольких дней на больничной койке. - Клан – это полностью твоя ответственность. Ты Глава клана Бай. Я полностью понимаю, чего ты боишься, как ты мыслишь и почему для тебя проще убить мальчика. Но я не ты. Я готов сражаться за него, потому что выбрал его как свою семью. И если ты захочешь – я покину клан, чтобы защитить Его и всех Вас. Лезвие все же дрогнуло. На самом деле дрожь, кажется, прошла по всему Дому. Заявление Бай Яня было как гром среди ясного неба, как снег в середине лета. Сопровождающие Главы оказались полностью шокированы, а полупрозрачное лезвие, созданное способностью охранника, исчезло из-за спины Яня. Он просто потерял контроль и больше не смог поддерживать его материализацию. Ченлэ готов был к любому исходу событий, кроме этого. Он наклонился вперед, не понимая, каких эмоций внутри сейчас было больше – Яню пришлось отвести лезвие в сторону. - Ты смеешься… Нет, ты серьезен. Хочешь бросить свою семью ради ЭТОГО? - Я никогда не брошу свою семью. Ты, Вей, Мао – самые дорогие люди в моей жизни. Я готов защищать вас, сражаться ради вас, я даже готов умереть, если на кону будет стоять ваша жизнь. Вы моя ответственность. Но не весь клан. Я выбираю свою семью. Вас троих, Хан Синхэ, Цинь Мо и его. Отныне он тоже часть моей семьи, моей ответственности. Ты прав, возможно, ради защиты клана и семьи Бай ему нужно уйти. Но не умереть. Нет, этого я никогда не одобрю, даже из твоих уст, брат. Он уйдет, а я уйду с ним, чтобы защитить его. Но Глава клана никогда не отпустит меня. Запретишь, отдашь приказ другим, отдашь приказ мне. Пока я часть клана ты имеешь власть надо мной. А это значит… мне придется покинуть это место ради своей семьи. А тебе придется меня отпустить, чтобы защитить клан. Мы разные. И защищаем разное. Но мы все еще остаемся семьей. Останемся ею, что бы не произошло. Ситуация усугублялась. Не только эмоционально, не только между двумя братьями, между подчиненным и Главой. Бай Янь чувствовал каждого охранника, который подбирался ближе. Как бы незаметно они не пытались это сделать, оставаясь вне зоны видимости, – снаружи, на крыше, за углом, в другой комнате, – экзорцисту очень трудно спрятать себя от такого же экзорциста, если он не обладает особыми способностями сокрытия. Позиция Яня становилась хуже с каждой секундой, теперь он был в меньшинстве. И шансов на победу у него не было. Ни один из них не посмеет напасть, пока Ченлэ не отдаст соответствующий приказ. А их диалог как раз пришел к точке, в которой Глава должен был принять решение: либо прислушаться к Бай Яню, либо сломить его. Надавить своим авторитетом, обезвредить, ворваться в эту комнату и уничтожить… Да, убить мальчика, смотрящего на него своими карими, практически красными глазами. «Как давно он там стоит?» - Немой вопрос отразился на лице Ченлэ, когда он осознал, что дверь за спиной Яня оказалось приоткрытой. И он действительно смотрел. Их взгляды столкнулись: черные глаза против таких неестественных красных. Красной была не только радужка: белок по краям оказался усеян лопнувшими капиллярами, поэтому тоже казался алым. Кожа вокруг глаз воспалилась, словно он долго плакал, судорожно вытирая слезы, из-за чего и повредил ее. Впервые в жизни Ченлэ видел настолько худого подростка, одежда висела на нем бесформенным мешком. Длинные черные волосы ниже плеч и такая же челка, которая скрывала большую часть лица, но не могла укрыть огромные глаза, до сих пор смотрящие прямо на него. Он покидает свое убежище, которое с безумной заботой построил для него Бай Янь. Каждый экзорцист, находящийся здесь, замечает это неловкое движение, но ни у кого не хватает смелости действовать без приказа Главы. Они не могут тронуть подопечного господина Яня. Даже охранник, без колебаний приставивший свое оружие к спине младшего из братьев Бай, сейчас лишь сделал шаг назад, давая мальчику пройти. Теперь Ченлэ смотрел на мальчика с вызовом. У него хватало опыта общения с разными людьми и по большей части он уже мог предсказывать действия любого человека. Но этот мальчишка был для него огромной загадкой. Из-за своего прошлого, из-за образа жизни, способности и того, что о нем, как о личности, он ничего не знал. Что он сделает? Какой шаг совершит? Чего стоит от него ожидать? Нападения? Мольбы о спасении? Детских капризов? - Джэ… - Янь не хотел, чтобы он выходил, но в нынешнем положении остановить его не мог. Один из шаров света закружился вокруг тела мальчика. Это было предупреждение, чтобы никто не смел трогать его. Мужчина хотел заставить ребенка вернуться словами, но не успел договорить даже имя – чужая ладонь с бледными худыми пальцами внезапно сжала лезвие меча, приставленного к шее Бай Ченлэ. Кровь хлынула по его запястью и предплечью, испачкала одежду, закапала на деревянный пол. Мальчишка дрогнул, а потом сжал острый метал еще сильнее, из-за чего кровь теперь лилась целым потоком. Понять его эмоции было очень трудно, лицо не выражало практически ничего. - Не… надо… прошу… - Голос мальчика оказался совсем не таким, как многие представляли его. Казалось, что он должен быть продолжением его образа: переполнен смертью, смирением, еле слышимый, слабый, задыхающийся. Но вместо этого напряженную тишину прорезал звонкий, дрожащий тембр. Вот где сейчас собрались все его эмоции. В голосе. - Отпусти! Нет, аккуратно! Осторожно разжимай руку, не торопись! Зачем ты вообще схватился за это чертов меч… - Бай Янь больше не боялся нападения охраны: он тут же ослабил хватку на рукояти, после чего помог мальчику отпустить лезвие. Меч был откинут в сторону. В этом месте не осталось ни одного здравомыслящего человека. Только самые стойкие до сих пор игнорировали происходящее, концентрируясь на своей цели, а другие… Ничего. Не. Понимали. - Вам не нужно… жертвовать стольким из-за меня… - Он боялся. Страх сковывал тело и голосовые связки, из-за чего речь выходила такой рваной. - Это мое решение. Я считаю, что ты достоин того, чтобы рискнуть. Если даже потеряю что-то, оно не окажется важнее твой жизни. Тем более, я достаточно сильный, чтобы справится со всем. – Для того, чтобы подросток точно услышал его и понял, Янь встал на одно колено. Теперь они находились на одном уровне. – Так, не сжимай руку, подожди, я найду чем зажать рану… - Взял ребенка под свое крыло и до сих пор не знаешь, что всегда нужно носить с собой? – Прямо перед лицом Яня возник серый носовой платок. У каждого человека есть свои слабости. А слабости своего старшего брата Бай Янь знает слишком хорошо. Он принимает платок из рук Ченлэ, не скрывая мимолетной улыбки, а потом вновь утопает в тревожности, обматывая ткань вокруг израненной ладони мальчика. Из-за крови совершенно не понятно, насколько серьезные порезы остались после лезвия меча. Подросток зажмуривает глаза и тяжело выпускает воздух из-за сжатых зубов. - Сколько тебе лет? – Интонация Ченлэ до сих пор очень тяжелая. Он звучит недовольно и злобно, как злодей в детских мультиках. Плечи мальчика слегка подрагивает, но он все равно оборачивается и смотрит прямо в глаза мужчине, который хочет его смерти. - А… эм… - Он несколько раз моргает. Кажется, будто пытается вспомнить точное число, но Бай Ченлэ видит его глаза, в которых стоит тот же вопрос. И он адресует его Яню, неловко поворачивая голову на тонкой шее обратно. - Что за черт!? Ты не знаешь, сколько тебе лет!? Недовольные восклицания старшего брата были полностью проигнорированы. - Тебе исполнилось 16. - Мне 16. – Голова мальчика вновь была повернута в сторону Ченлэ. Смотря ему в глаза, он впервые ответил уверенно, без дрожи и пауз. - Что за детский сад… Как тебя зовут? - Мое имя Джэхен. - Ты боишься. – Ченлэ просто констатировал факт, который смог рассмотреть в этом ребенке. За слоями одежды¸ за этой тонкой кожей, непроницательным лицом, пустыми алыми глазами. Он просто сказал об этом вслух, но ему самому стало не по себе. Что-то глубоко внутри сжалось, в голове начали мелькать воспоминания, связанные с делом подростка по имени Кан Джэхен. Отвратительные подробности его ужасной жизни, семья, больше похожая на сборище хищников, готовых убить новорожденного из-за страха перед его силой. До этого момента Джэхен существовал для него только как текст, написанный на бумаге, как слухи, передаваемые среди экзорцистов, как кадры трагедии и список погибших. А сейчас он видел перед собой реального подростка 16 лет, которому была велика одежда его 12-летнего сына. Который дрожал в ужасе, но все равно смотрел своему страху в лицо. Да. Он до безумия боялся. В голове билось одно единственное слово: «страшно» и он не мог думать ни о чем другом. Китай ничем не отличался от Кореи. Здешние люди смотрели на него так же: с гневом, злость, страхом, ненавистью. Здесь его тоже хотели убить. Единственный, кто отличался… этот странный мужчина по имени Бай Янь. Слова Главы клана заставили Джэхена сделать шаг назад. Он увидел его слабость, а значит, теперь у него появилась реальная возможность уничтожить подростка. Растоптать его морально и физически. Слабые нервы мальчика начали сдавать, и он сжал руки в кулаки, после чего вскрикнул и заплакал. Громко, сильно, надрывно, истерически. Прижал раненную ладонь к груди, сжался, становясь визуально еще меньше. А потом резко замолчал. Дикий взгляд раненного зверя бросался от одного лица к другому. Он во всех видел своих врагов. Видел монстров, которые вот-вот накинутся и разорвут его тело на куски. Если продолжит плакать – умрет. Если останется здесь – умрет. Если издаст еще хотя бы один звук – умрет. Задержать дыхание дольше, чем на несколько секунд не получилось, потому что эмоции и чувства потоком рвались наружу. Джэхен закашлял, попытался остановится, после чего стал кашлять еще сильнее. Каждый раз он позволял себе закрыть глаза всего на мгновение, а потом снова открывал, чтобы следить за окружающими, за их действиями. Чтобы в любой момент сбежать. У него не было сил сражаться, он мог лишь убегать. Слезы потоком лились из глаз по щекам, закрывали обзор пеленой, из-за чего он начал судорожно вытирать их руками. Раненную ладонь вновь пронзила сильнейшая боль. Он снова закричал, застонал, надрывая горло и нелепо размазывая кровь по лицу. Замолчал, сдавливая легкие изнутри. Закашлял. Все повторялось по какому-то порочному кругу. - Все, хватит, разошлись. Всем вернутся на свои посты! Что-то тяжелое упало на голову Джэхена, после чего свет исчез. Чья-то большая теплая рука легла на его голову и потянула вперед, прижимая к чему-то такому же теплому. Чужие взгляды пропали. Он почувствовал себя в безопасности и теперь ему можно было плакать. - Боль… боль-но… мне так больно… больно… больно… - Конечно будет больно, если попытаешься отрезать себе пальцы мечем. – Он спрятал мальчишку, которого хотел убить. Накрыл своим пальто, прижал к своему телу. Единственное, что ему оставалось делать – наблюдать за тем, как Янь улыбается, смотря на эту картину со стороны. – Ты же специально медлил с тем, чтобы успокоить этого ребенка. - О чем ты, я просто не мог позволить себе действовать бездумно. А то вдруг у одного из твоих охранников рука дрогнула. - Каким же ты иногда бываешь хитрым, малыш Янь. Приказ Главы в этом Доме – закон. Если вы получили право проживать и работать в самом сердце клана Бай, значит все свои домысли и решения придется оставить за стенами этого здания. Делай то, что от тебя требуют. Не задавай лишних вопросов. Защищай. Помогай. После возвращения Бай Ченлэ домой напряжение, витавшее здесь целых три дня, исчезло. Одно его присутствие восстановило эмоциональный баланс на всей территории клана Бай. Янь теперь не казался никому преступником и предателем, даже их гость превратился в обычного подростка. Теперь никто не боялся упоминать их, пусть обсуждение происшествия до сих пор происходило лишь шёпотом, а за распространением слухов следила вся охранная команда. - Куда ты спрятал моего Кан Джэхена? – По одному взгляду Бай Яня было понятно: если бы у него было оружие в руках, его лезвие второй раз за день оказалось бы у шеи Ченлэ. - С его способностью нам нужно более защищенное пространство. Поэтому я лично отвел его в западное крыло. Доктор должен был уже осмотреть его руку. Идем. Приступ Джэхена заставил его энергию вырваться из тела. Все приемы для сдерживания этого потока, которым Янь учил мальчика последние три дня, невозможно было использовать, пока он находился в таком состоянии. И раз уже мужчина взял на себя ответственность, он и должен был разбираться с последствиями. Ему пришлось покинуть дом, чтобы «убраться» снаружи. Однако, когда Янь вернулся, Джэхена не оказалось в комнате. Вместо того, чтобы искать парня по всему Дому, он сразу направился в личный кабинет Главы – ведь именно с Ченлэ он оставил мальчика. - Почему ты сразу не повесил на него парочку амулетов на сдерживание энергии? Неужели так хотелось три дня защищать Дом и прилегающую территорию от всякой нечисти? - Амулеты – собственность клана. Я привел Джэхена сюда, зная, что тебе это не понравится. И раз уж существовала вероятность того, что мне придется покинуть клан, я не мог воспользоваться амулетами. Важно всегда соблюдать правила. - И это ты говоришь про какие-то правила, после всего, что успел натворить. - Я ничего не нарушил. Ведь ты не запрещал мне приводить сюда Джэхена. Напомню, что тогда мы поссорились и не завершили разговор. Никаких приказов мне не поступало, а значит, в твое отсутствие я, будучи управляющим, имел полное право принимать решения самостоятельно. Картина, открывшаяся перед ними, заставила обоих мужчин замолчать. Ченлэ был достаточно предусмотрительным, поэтому отвел Джэхена в комнату, где из поколения в поколение жили Главы клана вместе со своими супругами. На данный момент она принадлежала ему. А прилегающие спальни были отданы в распоряжение двум наследникам семьи. Напуганный и уставший Кан Джэхен забился в угол дивана. Он до сих пор прятался под тканью дорогого пальто и дрожал. В таком положении Ченлэ видел его 20 минут назад. Дивана подросток не покинул, но теперь пальто аккуратно лежало на спинке, а два мальчика мирно спали. Тот, что помладше, устроился на коленях у более старшего. Голова старшего свисала вбок, поза казалось ужасно неудобной, но он все равно сохранял ее. Джэхен сидел, вместо того, чтобы упасть на диван всем телом. - Мой племянник времени не теряет, похоже, уже успел найти себе нового друга. – Переход на шёпот произошел сам по себе, стоило им увидеть двух спящих детей. Янь прошел в комнату, осторожно подобрался ближе к дивану, но на него уже смотрели два красных глаза. – Прости, мы тебя разбудили? Можешь еще поспать. Взгляд Джэхена резко метнулся к фигуре Ченлэ. - Все еще боишься меня? – Теперь это был вопрос. Мужчина не торопился входить в комнату, приближаться к Кан Джэхену, чтобы лишний раз не пугать его. Но он все равно спросил. А после увидел, как ребенок кивнул. Почему-то, это вызвало у него только смех. – Спи, пока здесь Янь, никто тебя не тронет. И Джэхен уснул. Только после этого Бай Янь смог уложить его нормально, попутно осматривая поврежденную руку. - Врач хорошо отработал, надеюсь, мышцы и связки не были повреждены. - Конечно были. Не удивлюсь, если он порезал себя до самых костей. – Ченлэ многое не нравилось в этой ситуации, но сильнее всего раздражало нахмуренное лицо Яня, когда он смотрел на своего раненного подопечного. – Давай я заберу Вея, отнесу в его комнату. - Оставь, пусть спят вместе. Ты же понимаешь, как ему одиноко быть изолированным от других людей и детей его возраста. В этом они с Джэ… даже похожи. Именно поэтому ты не смог избавится от него. Если бы у Вея не было тебя… если бы ты не любил его сильнее, чем весь клан, он мог бы разделить судьбу Джэхена… - Хватит! Я даже не хочу думать об этом. Никто из них больше не подвергнется такому. Ни мой сын, ни Кан Джэхен. Доволен? «Ты мог отвергать его, игнорировать, принимать действия этих монстров, зовущих себя людьми, за что-то правильное, пока Кан Джэхен существовал только как вырезка сухих фактов на бумаге. Как чернила, которыми техника отобразила его лицо при распечатывании одной единственной фотографии многолетней давности. Ты читал описание его способности – и в голове вспыхивало алым светом «УГРОЗА». Количество нечисти в Корее и происшествий с человеческими жертвами для тебя были просто еще одним подтверждением этой угрозы. Ты закрывал глаза на то, с чем тебе пришлось столкнуться сейчас. Ты знал, что нельзя воспринимать его как живого человека. И ты смог закрыть глаза на него, так как риск был не оправдан. Поэтому пришлось действовать мне, чтобы сломить Главу клана Бай и заставить его пересмотреть свое решение. Увидеть перед собой 16-летнего подростка. Увидеть ценность его жизни и способности. Заставить тебя открыть глаза. Я не позволю взять столь большой грех на свою душу. Я сделаю из тебя героя, гения, провидца. Мудреца, воспитавшего спасителя. Я всегда буду на твоей стороне. И на стороне своей семьи.»