Тень инквизитора

Утро началось с планов. Иво вызвал меня в кабинет сразу после завтрака — того самого, который теперь появлялся на моём столе каждое утро без единого слова. Он сидел за столом, перед ним были разложены бумаги, но сегодня он выглядел иначе: более собранным, более... решительным. — Нам нужны доказательства, — сказал он без предисловий. — Одних подозрений недостаточно. Если я выдвину обвинение против Викария, он уничтожит меня раньше, чем Совет успеет рассмотреть дело. Нужно что-то неопровержимое. — Запись эмпатического воздействия? — предложила я. — Или показания свидетеля? — И то, и другое. Свидетелей нет — те, кто попадал под его влияние, либо мертвы, либо слишком запуганы. Но запись... — Он задумался. — У Сопротивления есть доступ к старой технологии. Глушители, детекторы. Я слышал об этом. Я встретила его взгляд. — Я могу связаться с ними. У меня есть... контакты. — Я знаю. — Он чуть приподнял бровь. — Используйте их. Я дам вам доступ к закрытым архивам Корпуса — официально, как своему помощнику. Мы работаем вместе. Вместе. Это слово прозвучало странно. Ново. И тепло. — Хорошо, — сказала я. — Я свяжусь с Кеем сегодня. Он кивнул и вернулся к бумагам. Но когда я уже была у двери, он окликнул меня: — Рид. — Да, сэр? — Будьте осторожны. — Он помолчал. — С ними. И со мной. Я не ответила. Просто кивнула и вышла. Кей ответил на вызов поздно вечером. Его голос звучал напряжённо — он всё ещё не привык к тому, что я работаю с Инквизитором. — Детектор эмпатии? — переспросил он. — Это старая технология. Мы можем достать, но это займёт пару дней. Зачем тебе? — Не могу сказать. Просто нужно. — Лу. — Он помолчал. — Ты работаешь с ним. С Инквизитором. Ты ему веришь? — Да. — А он тебе? — Тоже. Долгая пауза. Я слышала его дыхание в трубке. — Я достану, — сказал он наконец. — Но будь осторожна. Если что-то пойдёт не так... — Не пойдёт. Спасибо, Кей. Я отключила связь и легла в кровать. В потолок смотреть было привычно. Но сегодня мысли были не о страхе. Они были о нём. Два дня мы работали в архивах. Иво дал мне доступ к старым протоколам — допросы, медицинские отчёты, жалобы. Мы сидели за одним столом, плечом к плечу, и перебирали документы. Иногда он тянулся за бумагой — я подавала раньше. Иногда я находила что-то интересное — он читал, наклонившись ближе, и я чувствовала тепло его плеча. Это было странно. Уютно. По-новому. На второй день он нашёл кое-что: запись о бывшем советнике, который после беседы с Викарием изменил показания. Полностью. За одну ночь. До этого он обвинял Церковь в коррупции. После — хвалил Викария и называл его «отцом». — Это может быть эмпатическим воздействием, — сказала я. — Это может быть доказательством. — Иво отложил бумагу и посмотрел на меня. — Если мы найдём ещё несколько таких случаев, у нас будет достаточно. Я кивнула. Мы продолжили работать. Его плечо касалось моего. Я не отодвигалась.

***

Приглашение от Викария пришло на следующее утро. Конверт с золотой печатью. Внутри — короткая записка: «Оперативник Рид, прошу вас посетить меня для беседы о вашей службе. Сегодня, в два часа. Его Святейшество Викарий». Я показала записку Иво. Он прочитал. Его лицо не изменилось, но пальцы, державшие бумагу, чуть напряглись. — Это ловушка. Он хочет вас просканировать. — Я знаю. Но если я откажусь, это вызовет подозрения. Он долго смотрел на меня. Потом встал из-за стола и подошёл ближе. — Не позволяйте ему касаться вас. Ни при каких обстоятельствах. Если он попытается — отойдите. Найдите предлог. Скажите, что плохо себя чувствуете. Что угодно. — Я постараюсь. Он взял мою руку. Сжал её — крепко, но бережно. — Возвращайтесь. Я посмотрела на наши переплетённые пальцы. — Вернусь.

***

Резиденция Викария встретила меня привычным мрамором и позолотой. Служка проводил меня в личный кабинет — маленький, уютный, совсем не похожий на тот огромный зал, где проходили совещания. Книжные полки, камин, пара кресел. И он — Викарий — сидел в одном из них, маленький, сухощавый, с коротким седым ёжиком и гладко выбритым лицом. На нём была простая белая сутана без золотого шитья — почти домашняя. Почти обманчивая. — Оперативник Рид! — Он улыбнулся и указал на кресло напротив. — Садитесь, прошу. Я давно хотел с вами познакомиться поближе. Я села. Спина прямая, лицо спокойное. Никаких эмоций. — Благодарю, Ваше Святейшество. — О, оставьте титулы. Мы здесь просто беседуем. — Он откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы. — Расскажите мне о себе. Как вы оказались в Корпусе? Как вам работается с Иво? Я отвечала коротко, по делу. Обычная история: Термитник, регистрация, Корпус. Ничего лишнего. Он слушал, кивая, и его глаза-буравчики изучали моё лицо. — Иво — замечательный человек, не правда ли? — сказал он. — Я знаю его с юности. Он всегда был серьёзным. Всегда был... закрытым. Но я чувствую, что под этой бронёй скрывается что-то глубокое. Вам не кажется? — Я не анализирую начальство, Ваше Святейшество. Просто делаю свою работу. — Конечно. — Он улыбнулся. — Вы преданны. Это похвально. Он встал. Я напряглась. Он подошёл ближе — неспешно, как будто просто разминал ноги. Остановился у моего кресла. Его рука легла на моё плечо. Холод. Я почувствовала его сразу — как будто ледяная игла коснулась кожи. Но я не дрогнула. Я думала о нейтральном. О чае. О том, что нужно поправить воротник. О завтраке. О чём угодно, кроме правды. Он убрал руку. Улыбка стала чуть менее широкой. — Вы интересная женщина, Рид. Загадочная. — Он отошёл обратно к своему креслу. — Идите. И передайте Иво: я молюсь за него. — Обязательно, Ваше Святейшество. Я встала и вышла. Только в коридоре позволила себе выдохнуть.

***

Иво ждал меня в холле резиденции. Он стоял, прислонившись к стене, и выглядел так, будто не двигался с места с тех пор, как я ушла. — Вы целы? — спросил он, едва я переступила порог. — Да. Он пытался меня прочитать. Не смог. — Он касался вас? — Плечо. Только плечо. Иво подошёл ближе. Его рука легла на то самое место, где только что были пальцы Викария — тёплая, живая, — и задержалась там. — Я не хочу, чтобы кто-то касался вас. — Вы касаетесь. — Я — другое. Мы смотрели друг на друга. Тишина была наполнена. Воздух между нами сгустился, как перед грозой. — Пойдёмте, — сказал он. Я не спросила куда. Просто пошла за ним. Его комната оказалась именно такой, какой я её представляля, а позже мельком видела: чёрные матовые стены, огромная кровать с тёмно-красным шёлковым бельём, тусклый свет от одной лампы на столе. Минимализм, граничащий с аскетизмом. Я стояла на пороге и не решалась войти. — Входите, — сказал он. Я вошла. Дверь закрылась за моей спиной. Он подошёл ближе. Его пальцы коснулись моего лица — легко, как тогда, в саду. Я закрыла глаза. А когда открыла, он уже целовал меня. Медленно. Глубоко. Без спешки. Он пробовал меня на вкус, как что-то драгоценное, новое, хурпкое. Так целуют любимых женщин. Его руки скользнули по моей спине — к вырезу формы, к застёжкам. Он снимал с меня одежду бережно, с вниманием, будто разворачивал подарок. Я делала то же самое: расстегнула его рубашку, провела ладонями по его плечам, по груди. И замерла. Проколы на сосках. Два маленьких серебряных колечка. Я смотрела на них, и в голове не укладывалось: Верховный инквизитор. Человек, которого боялся весь Нью-Пари. Он заметил мой взгляд. — Давно. Ещё до Корпуса. — Его голос был спокоен. Я коснулась одного колечка кончиком пальца. Он чуть вздрогнул — не от боли, от удовольствия. — Тебе нравится? — спросила я шёпотом. — Да. — Он взял мою руку и прижал к своей груди, туда, где билось сердце. — Продолжай. Я продолжила. Мои пальцы скользили по его коже, изучая каждую линию, каждый шрам. Он не торопил. Он позволял мне вести — но ровно до того момента, как я оказалась на его кровати, среди мягкого и холодного шёлка. Тогда он взял инициативу в свои руки. Его поцелуи спускались ниже — по шее, по ключицам, по груди, он целовал ребра и каждый лоскуток кожи так, будто пытался впитать его своими губами, запомнить ощущение, вкус, тепло и запах. Он находил места, о которых я сама не знала, и от каждого прикосновения я выгибалась ему навстречу. Его пальцы были умелыми, точными — они знали, где нужно надавить, где замедлиться, где ускорить. Когда его голова опустилась между моих бёдер, я вцепилась в простыни и застонала. Он не останавливался — он доводил меня до грани и возвращал обратно, пока я не закричала, забыв о том, что в резиденции могут услышать. А потом он вошёл в меня. Не резко. Глубоко. Интенсивные, пробирающие толчки — не грубые, но точные, от которых мир сужался до этой точки, до нашего общего ритма. Он двигался размеренно, и каждый толчок был как удар сердца. Я чувствовала его всего — его тепло, его дыхание, его имя, которое срывалось с моих губ. — Лу, — прошептал он. Впервые. Я открыла глаза. Он смотрел на меня — и в его взгляде не было ни холода, ни маски. Только он. Только я. — Иво, — ответила я. Он ускорился. Мои ногти впились в его плечи. Мы двигались вместе, в унисон, и когда приятная волна накрыла нас обоих, он уткнулся лицом в изгиб моей шеи и замер тяжело дыша. Мы лежали так долго. Его пальцы рисовали невидимые узоры на моём плече. Моя голова покоилась на его груди. Я слышала его сердце — ровное, сильное. Он слышал моё дыхание. Второй рукой он играл с моими волосами,пока я с жадностью осматривала каждую клеточку его кожи, нежно целовала, еле дотрагиваясь губами. Ведь я боялась, боялась что он исезнет либо это сон, боялась что он уйдет, что его не станет. Я боялась потерять его и этот миг. Никаких слов не было. Только тишина. Только мы. Только нежные касания и поцелуи.

***

Я вернулась в свою комнату под утро. Села на кровать. Прижала ладони к щекам — они горели. Я всё ещё слышала, как он шептал моё имя. Тело помнило каждый поцелуй и прикосновение. Все чувства смешались. У меня были отношения, пусть и не сильно длинные, но я знала что такое чувства, по крайней мере думала, что знала. А он, он будто моя противоположность, по законам нашего мира мы несовместимы наверное, но он вызывал такие чувства странные чувства, как еще никто. Его спокойный и уверенный тон всегда и мое имя на его губах за закрытими дверьми, тихое и ласковое, сопровожденное сбитым дыханием. Его забота, которая не требовала слов, просьб и озвучивания в целом, он делал молча, не намереваясь доказать, покорить или подчинить, он все делал искренне, потому что хотел. А я наконец поняла, что я всегда хотела его, даже когда еще не знала. Такого мужчину, уверенного, спокойного, не многословного, который всегда будет рядом, поможет и прикроет, без просьб. Что теперь между нами? Не работа — это точно. Работа не заставляет сердце колотиться так, что его слышно в горле. Но и отношениями это не назовёшь — мы не говорили о чувствах, не давали обещаний, не строили планов. Мы просто... были. Вместе. С однаковыми чувствами..? И мне это нравилось. Очень нравилось. Нравилось это ощущать, так жить, пусть даже и без определенности. Пока. Он мне очень нравился. Весь — с его молчанием, с его проколами, с его лекарствами, с его войной против Викария. Я не знала, что будет дальше. Но я знала одно: я хочу быть рядом. Столько, сколько получится. Я легла и закрыла глаза. Утром мы продолжим работу. Утром мы снова будем оперативником Рид и Верховным инквизитором. Но где-то внутри — в том месте, где билось сердце, — мы будем Лу и Иво. И этого достаточно.