Последний вопрос

«Что ты будешь делать, если я завтра рассеюсь?» — эту фразу Помни произнесла при их последней ссоре. Она звучала так серьезно, так правдиво, будто она точно знала — это произойдет. Может, и не завтра, но произойдет. Тогда он ответил что-то вроде: «Переживу и, наверно, забуду». Он перевел все в шутку, ведь какое ему дело до других, правда ведь? Любому было бы понятно, что он врал. Врал самому себе, врал другим, врал Помни. Только в отличие от остальных, сама шут этого не понимала. Она и вправду думала, что противна ему. Это попадание в цирк, потеря памяти, ссора с Джексом навалились на нее так неожиданно, что ей уже не хотелось ни в чем разбираться. Было противно. Ужасно. Неприятно. Даже в какой-то мере грустно. Но самым главным среди чувств была усталость. Усталость от вечного старания сделать хоть что-то. Усталость от попыток сбежать, которых в первый день она сделала особенно много. Усталость от того, что с этим фиолетовым кроликом она не смогла даже нормально подружиться. Вроде, он даже ей нравился. Но после всего произошедшего шут слишком устала даже для того, чтобы нормально разобраться в своих чувствах. Их ссора сильно повлияла не только на Джекса, но и на Помни, но если у первого начались панические атаки, то у девушки же просто ухудшилось состояние. Ухудшилось настолько, что ничего больше не приносило ей радости. Ничего. Совсем ничего. Хотелось только уйти из этого ужасного, ненавистного цирка. Мысль о выходе была единственным лучом света в ее однообразной цирковой жизни. На церемонии девушка не вслушивалась в слова. Они смешивались в однообразный шум, пролетая мимо ее ушей. Следующие 4 дня прошли точно так же. Помни перестала стараться на приключениях Кейна, а в остальное время уходила к себе в комнату, не желая с кем-либо разговаривать. Каждый заметил изменения в ее поведении. Даже Джекс. Однако, он делал вид, что все как обычно, лишь бы не привязываться снова. Кролик давно понял, что испытывает к ней чувство вроде влюбленности, но не был готов признать это. Одним утром Помни не пришла на приключение. Она всегда приходила. Даже тогда, когда была в ужасном состоянии. — Доброе утро мои сладкие огурчики! Кажется, сегодня присутствуют не все. Где Помни? — Не заметив ранее упомянутую, Кейн удивился. Она всегда приходила, но сегодня ее все же не было. Странно. — Может, она еще спит, — предположила Рагата, также не найдя девушку. — Но вам же не нужен сон, — тут ии, кажется, задумался. Нужно было кого-то послать за ней, — Рагата и Джекс, сходите и приведите Помни сюда. — Мне че, заняться нечем? — Джекс не хотел идти к шуту, до сих пор помня их последний разговор. — Джекс, пойдем, — Рагата попыталась уговорить кролика, так как волновалась за девушку и хотела поскорее пойти и убедиться, что она в порядке. — Тц, ладно, пойдем уже, — он произнес это таким голосом, будто ему поручили какое-то очень ужасное дело. Кукла с фиолетовым зайцем вышли в коридор между комнатами. Идти было недалеко, так как комната Помни находилась довольно близко к главному залу цирка. Дойдя до ее комнаты, они решили постучаться. Точнее, так решила Рагата, Джекс же после первого стука предпочел открыть дверь ключами, которые всегда носил с собой. Войдя в комнату, ранее принадлежавшую шуту, они ужаснулись. Вместо привычной Помни там было многоглазое, бесформенное, черное существо. Она рассеялась. Помни, которая совсем недавно попала в цирк, уже рассеялась. Кукла бросилась бежать, одновременно крича что-то вроде: «Джекс, пойдем!» или «Нам надо сказать остальным!». Но Джекс не слышал. Та, кто была так дорога, та, кого он оттолкнул, рассеялась. Тогда, задавая вопрос, она словно знала, что это случится… А если бы он тогда ответил другое, может быть, она бы сейчас была той же Помни. Кролик чувствовал вину. Ужасную вину. Это липкое, неприятное чувство вскоре сменилось болью. Не той, что ты чувствуешь, когда, к примеру, ударился. Нет, эта та боль, которая не проходит месяцами и годами. Она преследует тебя до конца твоих дней. Боль потери. Решив последний раз посмотреть на свою возлюбленную, точнее на то, что от нее осталось, он даже не испугался. На него смотрели десятки, нет, сотни глаз! Среди них не было тех, привычных ему красно-синих глаз, но все же в этом… существе сохранилась маленькая частичка знакомой ему Помни. Именно поэтому сейчас существо не нападало на него, а лишь смотрело, слегка склонив свое подобие головы. Джекс смотрел в ответ. На его глазах появились слезы, но он продолжал смотреть, даже не шевелясь. Первым эти гляделки прервало существо, вспомнив свое истинное предназначение. Оно выбежало из комнаты, аккуратно обойдя кролика. Чудище разрушало все на своем пути, но после скрылось за поворотом и пропало из поля зрения парня. Он, тем временем, продолжал стоять, не в силах пошевелиться. То, что Помни рассеялась, было для него неожиданно… Если бы он знал, что тот разговор станет их последним, он бы точно ответил по-другому, точно не оттолкнул бы ее и тогда, возможно, она бы не рассеялась. Но этого не произошло, и сейчас вместо Помни в цирке осталось только бесформенное черное существо, у которого есть лишь одна цель — разрушать. Все это случилось из-за вопроса. Лишь из-за вопроса. Из-за последнего вопроса.