Часть 1
9 июля 2026 г., 12:19
Илья сидит у себя в квартире, отсматривает видео, которое прислали ему монтажеры. На этот раз ему предстояло оценить вторую часть «Кто дольше не уснёт!», проверить, не вырезали ли какие-то важные моменты съёмки, смешные реплики ребят. Во время монтажа прошлой части он заметил, что их план с камерами, зафиксированных на стенах, провалился – они записывали в фиксированном кадре, из-за чего терялся оптический зум, а картинка при приближении на монтаже казалась мутной и некачественной. Илья ещё тогда сильно расстроился. Каждый раз он хочет, чтобы каждая вложенная копейка и капля сил его и команды окупалась и становилась идеальной. Каждый раз находить локации для подобных съёмок составляет кучу усилий, не каждый арендодатель готов сдавать дом под потенциальные эксперименты и декорации. В наше время есть мнения, что блоггеры могут быть безбашенными. Но ведь они такие в основном со своими вещами, а не с чужими, но ты иди и докажи это. Будет сложно.
Поэтому когда он просматривал вторую часть, которая также вышла мутной на приближениях, он был очень расстроен. Если бы он мог что-то сделать – он бы обязательно это провернул. Не приближать лица ребят, когда они шутят – терять возможность усмешнить и оживить видос, поэтому он и перед монтажом этой части просил их придумать, как это исправить. Но как возможно исправить уже записанную съёмку?
На улице была очень солнечная зима, сейчас он наблюдал прекрасный закат, который освещал не только его через окно, но и подсвечивал прекрасные воздушные снеговые шапочки на зелёных соснах, что окружали его балкон. Он на пару секунд отвлёкся от просмотра, затаив дыхание. Ему часто даёт сил и вдохновение природа, поэтому он старается чаще в неё вглядываться.
Они с Сашей любят выезжать в выходные куда-то подальше от города. В путешествиях они часто отрываются от общей группы людей, берут в аренду автомобиль и ездят по альтернативным маршрутам.
Один раз они забрели в горы Турции, где почти не бывает следа туриста. Высоко над уровнем моря, в скалистой горной местности и около совсем небольшого посёлка располагалось озеро. Ребята не знали, стекает ли вода в этом озере с более высоких гор, либо наоборот – бьёт ключом из недр камней, но подойдя ближе к чуть идущим на них волнам, они увидели кристально чистую воду, под ней светлый песок, который переходил местами в серую глину. Скалы гор, окружающих озеро, были пронизаны кустарниковыми и лиственными деревцами, припорошены редкой травкой, небо было немного пасмурным, а облака из-за сильного ветра стремились вдаль. Чтобы не смущать местное население, они не прижимаясь сильно друг к другу, сели возле береговой линии на лавке и общались об окружающей их красоте.
Только вспомнив что-то подобное, у Ильи сразу усиливается желание творить, работать, трудиться. Он человек сентиментальный, ему не нужно многое, чтобы завести своё воображение. И сейчас, смотря на то, какая красивая зима в этом году, он готов работать.
Он продолжает просматривать кусочки материала, параллельно записывая тайминги ошибок, которые позже передаст ребятам-монтажёрам. Пока он дописывал последние строчки в правках, уже стемнело. За окном не было видно ничего, кроме свечения уличного фонаря, да и тот находился довольно далеко.
Его определённо начинало беспокоить, что Саши до сих пор нет дома. Насколько он знал, Ермолаев должен был быть сегодня на съёмках у кого-то из ребят, поэтому Илья и не рассчитывал, что тот появится до вечера. Но уже было почти девять часов, а ему даже не прислали сообщения, что задерживаются. Его парень ушёл на съёмки почти в семь утра. Это много даже для большинства его проектов. Понимая, что нужно узнать, где тот находится, он открывает их общий чат, пишет короткое «Когда будешь?» и ждёт, пока нужный ему абонент зайдёт в сеть.
Но в ответ тишина.
«Хм, до сих пор снимают? Что же там может такого быть?» - Илья решает не думать наперёд, а пока позаниматься бытовыми делами и сходить в душ. Ему нужно было доделать уборку на кухне после его сегодняшней готовки. На него напало желание приготовить итальянскую пасту на обед, но из-за того, что он нашёл не самый удобный рецепт, у него ушло много дополнительной посуды, которую теперь надо перемыть. Ну, хотя бы паста получилась вкусной и с запасом!
После уборки посуды и столов, на которых осталось немного случайно разлитой томатной пасты, Илья направился в ванную комнату, параллельно проверяя уведомления. От Саши до сих пор не пришло ответа, хоть и было написано, что он совсем недавно был в сети.
Илью это сильно смутило. Раз он был в сети, как он мог не заметить его маленькое сообщение и не ответить на него? Он решил спросить в общем чате, не могут ли они передать Саше, что он ждёт от него ответа. В ответ на его просьбу через несколько минут прилетает кружок от Куертова, на котором он сначала отчаянно жалуется на то, что его не слышно из-за музыки, а потом переводит камеру на Ермолаева среди других, малознакомых Илье людей. Они вместе стоят около барной стойки в каком-то заведении, которое сильно смахивает на ночной клуб, но выглядит более цивильным, даже остальные в кадре танцуют размеренно, не спеша, не сходя с ума.
Что Ермолаев забыл в клубе, когда уже давным-давно должен быть дома?
Вы
Что?
Где вы?
Чореш Ууууу, походу кого-то не предупредили….Вы
А ты что, с ними?
Чореш Не, я дома, просто явно вижу, что Саня ничего тебе не сказал. Ты ж его ищешь Маджестик Илюх, не парься Я сказал Саше, что ты его ищешь. Он заверил, что скоро поедет домой Хотя я бы ему не сильно сейчас доверялВы
Да что он вообще там делал?
Маджестик Сам у него спросишь, я не хочу лезть Илья действительно не понимает, почему нельзя просто написать. Он никогда не устраивал Саше сцен ревности, никогда не ограничивал свободу его передвижений. Поэтому, чувствуя к себе доверие, Саша всегда сообщал, где он, когда вернётся. Только в последнее время он перестал делать это каждый раз. Но и это не сильно смущало Илью, ну пошёл он в офис Кокошки и пошёл, он бы может тоже забыл написать. Но он не в офисе Кокошки, он точно в ночном заведении и точно в компании людей, которые не все знакомы Яцкевичу. Пару людей с видеосообщения Илья узнал, но были и незнакомцы. Илья задумался о том, чтобы брюнету позвонить. На сообщения он не отвечает, потому что он их не видит, может и не слышит из-за громкой музыки, но возможно заметит входящий. Но и надежду на дозвон Илья тоже потерял, когда Саша не взял уже второй звонок подряд. Ну, хорошо, приедет домой, поговорят. Ему будет очень интересно послушать причину, по которой нельзя ответить на звонок своего парня почти ночью, нельзя предупредить или написать. Будет очень занимательно. На улице продолжало чернеть небо, Илья принял решение всё-таки сходить в душ. Под струями воды он всегда отдыхает, мозг отвлекается от рабочего режима, а тёплая вода расслабляет тело. Он может мыться и час и два, особенно, когда зима, тело промерзает, хочется особенно отогреться. Он уже смывал бальзам для волос, как услышал громкий хлопок входной двери. Не ожидая настолько громкого звука, он аж подскочил. Вроде ванная так близко ко входу не располагается, тогда почему так громко? С какой же силой дверь должна была захлопнуться… Он быстро высушивается полотенцем, хоть и оставляет голову почти мокрой, и выходит из ванной в сменной одежде для сна. В коридоре никого не оказалось. А вот в их спальне на кровати валялся Саша в форме звезды по всей ширине. Чем ближе Илья подходит, тем больше он начинает понимать, что происходит. Он бы не хотел сказать, что это худшее, что могло произойти, но мгновенная дрожь по спине, прошедшая холодом, подсказывала, что ничего позитивного в ситуации не будет. – ООоОоооо!! Илюююша, привет! – Саша попытался опереться на локти, вставая, но его резко качнуло назад, и он быстро возвращается в исходное положение. Как только слова Саши долетели до Ильи, до него долетел и жуткий запах алкоголя. Он так и знал. Чёрт. В голове сразу страх. Он ненавидит пьяных людей, его организм начинает тревожиться только от мысли, что он будет находиться один с пьяным человеком. Но даже незнакомый пьяный человек не доставляет ему столько страха и расстройства, как родной человек. Он перестаёт понимать сценарии, что человек сделает через секунду, что скажет. А что будет, если ему станет плохо. Куда бежать, если он начнёт буянить? Всё это проносится бурей эмоций в голове у Ильи за пару секунд, из-за чего сердцебиение зашкаливает, а на лбу выступает пот. Он медленно подходит ближе, наклоняется перед лицом Саши, от дыхания которого веет градусом. – Саша, ты пил? – он пока не встречался с настолько сильным состоянием пьянства Саши, поэтому решает сразу не драматизировать, хоть внутри душа и бьётся об стенки. – Ты же говорил, что бросил, - накатывает ещё и разочарование. – Да ладно..ик… тебе! - Саша не открывая глаз, говорит, - Я вообще впервые за долгое время так напился! – он перекатился на бок, прикладывая руку к голове, - Чет плохо мне. Смотря на состояние Саши, Илья в принципе не понимает, как тот сам дошёл до кровати. Сейчас он даже лежать нормально не может. Нужно принести таз, или… – Всё, ты ночуешь за пределами этой комнаты сегодня, - четко говорит Илья, начиная спихивать Сашу на пол. Тот плюхается туда плашмя, начиная со стонами возмущения подниматься. Илья не обращает внимание на нечленораздельные звуки, которые вылетают с чужого рта, а лишь ведет за пределы комнаты, тут же запирая дверь изнутри. Он не хочет сейчас вспоминать ничего лишнего. Но кадры непослушно проносятся в голове сами. Как мать приходила домой выпившая, отца не было дома из-за командировки. Как он, будучи двенадцатилетним мальчиком, не мог понять, как правильно подойти к матери. Она принесла с собой ещё одну бутылку вина, дорогого вина, она могла себе это позволить. По началу, она всегда делал вид, что пытается сделать дела по дому, но через пару часов её работоспособность заканчивалась, а желание слушать громкую музыку только усиливалось. У них не было колонок, мать слушала музыку с динамиков телефона, опираясь на какую-то поверхность, раскачивалась и подпевала самым фальшивым образом. Так могло продолжаться до глубокой ночи. Если чувство голода и невозможность пойти на кухню, можно было игнорировать, то страх за то, что мать придёт в комнату и начнёт возмущаться – нет. Его комната никогда не запиралась изнутри, он просто старался делать вид, что его не существует. В какой-то момент музыка прекращалась, мать начинала звонить своим подругам, родственникам, начинала рассказывать, как сильно она ненавидит эту жизнь, что её никто не любит, что отец делает для их семьи недостаточно, что сын может и хорош, но её жизнь по её же мнению – самая худшая из возможных. А Илья просто сидел в своей комнате и слушал это. Впитывал. Он не мог игнорировать это даже специально. Его слух всегда зацеплялся за реплики матери, он ими пропитывался и начинал думать. Думать о том, что он любил маму, почему она этого не видит? Почему она всем говорит, что не чувствует любви, когда каждый день Илья пытался ей это показать. Ему было сложно в силу возраста понять, что мать тогда говорила вовсе не про своего сына, который действительно был ей дорог, просто есть разная любовь, а уточнять, какую именно она имеет в виду, она никогда не хотела. А он и думал. Думал, что ничего больше не может предложить маме, чтобы та перестала так говорить. Думал, что, сколько бы он не пытался любить сильнее – в следующий раз мама подшофе другому человеку всё равно скажет, что её никто не ценит. Он не хотел уходить из дома в такие моменты. Он обладал необычайным чувством, что он хочет всё контролировать. Если он уйдёт из дома, он не будет понимать, что в нём происходит. Он не будет понимать, что мама делает, что говорит, может ей станет плохо, у неё ведь было больное сердце. Вдруг он не успеет помочь, что тогда он будет делать… Вспоминая эти периоды, Илья явно думает, что он не хочет видеть Сашу таким. Он не хочет испытывать все эти круги ада снова. Ему было легче выпнуть парня из комнаты, чем вести с ним сейчас хоть какие-то беседы. Он так был рад, когда в одном из разговоров Саша ему сказал, что не пьёт теперь. А если и пьёт, то совсем чуть-чуть. Саша заверял его, что тот сложный период, когда он мог не просыхать неделю, оставил для него необходимый урок. Но сейчас он слышит только, как по ту сторону двери Саша добрёл до туалета и срыгивает всё, что отравляет его организм. Илья не может терпеть эти звуки, он просто хочет телепортироваться в другой дом, где всё тихо, спокойно, где его мозг не прислушивается почти насильно ко всем звукам в квартире. Где он не анализирует по шорохам, в какой позе разложился Саша в зале на диване. Где он может просто спокойно заснуть, не думая, сколько и чего выпил его близкий на внезапно организовавшемся празднике где-то в клубе. Но он не может. Он тут, он слышит, он думает, а позже просто неожиданно отрубается. Как и было долгие годы до этого. Он не хочет просыпаться утром только из-за того, что говорить об этом с уже трезвыми людьми – сплошная неловкость, грусть и скандалы. Его мать всегда была отличной мамой и человеком по трезвости, она не только выполняла, она перевыполняла норму как родитель и как умный и добрый человек. Но алкоголь настолько сильно её менял, что Илья ещё в раннем подростковом возрасте решил, что пить не будет. Он не знает, как бы он себя вёл пьяным, но если хотя бы на десять процентов также – то он лучше сразу напьётся до алкогольной комы, чем будет находиться в этом состоянии до выветривания всего этанола в его организме. Саша тоже будет хорошим. Будет извиняться, и Илья не сможет сказать, почему он так плохо себя чувствует в эти моменты. Ему будет казаться, что он абсолютно нормальному человеку будет объяснять, что тот не прав, что тот поступает как мразь по отношению к нему, и так далее. Но это уже надо будет разбираться завтра. А сейчас его ждёт самый тревожный и пустой сон за последние годы. *** Утро не доброе, даже несмотря на солнечную погоду за окном. Погода уже не кажется Илье такой вдохновляющей. Дверь в его комнату до сих пор была закрыта изнутри, а с той стороны было тихо. Илья одевается и пробирается на кухню, где с безжизненным серым лицом на кресле сидит Саша, втыкая в одну точку. Илья останавливается на пороге. Ждёт. Пока его заметят, не двигаясь. Через минуту Саша поворачивает на него голову, и отворачивает обратно. Илью смущает, что он не видит с первых же минут раскаяния на чужом лице. Илья прокашливается, намекая, что на него снова стоит обратить внимание, но в ответ ничего. Что ж, придётся снова самому заводить неприятные разговоры, очень жаль, что он к этому привык. – Ну что, есть какие-то мысли по поводу вчерашнего? В ответ сначала лишь тишина, из-за чего Илья уже собирался уйти, как вдруг послышалось: – Да, я сорвался. Он вновь поворачивается на Сашу, начиная смотреть ему прямо в глаза. Те смотрят в ответ очень строго. Илья решает додавить: – А обещал, что такого не будет. – Илья, я не хочу сейчас об этом говорить, пойми, я ещё не совсем отошёл, - Илья действительно не понимает, а когда ещё такое обсуждать как не в момент, когда Ермолаев физически ощущает последствия своего срыва. – Что вообще тебя заставило так нахреначиться? Ты же знаешь, что ни тебе нельзя пить, ни я не треплю этого у себя в доме. – Это НАШ дом, не только твой, - на него посмотрели с обидой и агрессией. Из всей речи нужно было зацепиться именно за эту мысль, ну конечно же. – Ты с темы не слезай. Что такого архиважного произошло, что тебе пришлось напиваться до состояния блевоты? Нельзя было культурно выпить и прийти в хорошем расположении духа домой? – Илья начал подходить ближе к собеседнику, - И вообще, по какому такому поводу мы стали ходить в клубы отдельно, никого не предупреждая и не отвечая на звонки?! – «агрессия нигде не нужна»… это вообще его слова? Как будто сейчас самое время для неё. Саша не привык, что Илья с ним так общается, ему не нравится, что его начинают отчитывать как мальчика-подростка за пьянку у соседского мальчика. Он встаёт со стула, пытаясь подавить головную боль и до сих пор сохранившейся порыв к рвоте. Подходит к Илье. – Да, мы поехали после съёмок в клуб. К Владу приехали важные гости, я хотел наладить связи, они же тебе потом и понадобятся! – А ты думаешь, Влад, если бы мне надо было, не познакомил меня с ними? Саша, что за бред, - Илья начинает активно жестикулировать, надеясь, что до того дойдёт, что он сделал что-то сильно Илье неприятное. – Хорошо, что ты хочешь, чтобы я сказал сейчас? Я и так не собираюсь больше напиваться. Да я дибил, больше такого не будет. Доволен? – он проходит мимо Ильи. – Ты хоть понимаешь, что я вчера испытывал, когда ты пришёл в таком состоянии? – Всё, Илюх, иди воздухом подыши, успокойся. Поговорим когда я смогу нормально мыслить без раскалывающейся головы. Саша заперся в ванне изнутри. На этот раз Илья не прислушивался. Обида и грусть возымели над тревогой, и он стремглав собрался и ушёл из дома, захватив с собой ключи от машины. Ему надо с кем-то встретиться, обговорить этот вопрос, посоветоваться. Может кто-то ему подскажет, что он действительно где-то был неправ. А может наоборот докажут, что он поступил правильно, и что Саша в край ахуел. Пока он набирал по громкой связи в машине Андрея, ему в голову начали закрадываться мысли, что стоит встретиться где-то в центре. Вчера он думал, что вечером поест вместе с Сашей, а сейчас он понял, что и завтрак тоже пропустил. Нужно договориться с Кокошкой хотя бы на Кофеманию. А лучше залететь в какой-то ресторан азиатской кухни. *** Илья заказал себе том ям. Пока ждал, что его принесут, увидел, как пришёл Андрей, тот быстро снял с себя свою верхнюю одежду и присоединился с ним за столиком. Тот сразу поздоровался и подозвал официанта, чтобы она дополнила заказ. – Дай угадаю, вчера всё-таки что-то пошло не так после тех видеосообщений Влада? – Андрей зрит сразу в корень, не экономя их время на словесную разминку и обсуждения погоды. Когда Илья позвонил ему, он был настолько раздосадован, что не перейти сразу к делу было невозможно. – Да, я думаю, что он поступил как еблан, но с каждой секундой я начинаю в этом сомневаться всё больше, потому что я пока не встречал человека с такими же проблемами, как и у меня. Может я просто всё воспринимаю не так, как есть из-за этого. – Давай сузим круг моих подозрений, ты говоришь про какую область своих проблем? Илья тяжело вздохнул. – Он припёрся вчера с дыханием, которое по градусам было ввыше, чем ягерь Раговского, - сказал Илья, пытаясь шуткой разрядить немного обстановку, сразу приступая к поеданию супа, который ему принести. – Хм, быстрый тут сервис, - отвлёкся на секунду Андрей, - и что ты сделал? – А как ты думаешь, ты же знаешь, как я этого всего боюсь, я сразу же просто выдворил его за дверь, закрылся в комнате и пытался заснуть. Андрей на секунду задумался. Всё время разговора он методично кивал головой, тут остановился, что-то упорно вспоминал, судя по нахмурившемся бровям. Андрей, конечно же, знал о страхе Илюхи. Легче было перечислить того, кто об этом не знал, когда они сняли первую часть комнаты 24 часа, это стало очевидным. Но Андрей знал намного больше, чем то, что вошло в кадр. Там из-за камер он ещё держался хорошо, но когда он находится в более расслабленной обстановке – его сразу начинает ломать. – Вы только утром встретились? – пока он просто прощупывал почву под историей Ильи, чтобы потом спросить уже более подробно. – Да, мы, к сожалению, даже поговорили. Саша в упор не понял, за что я ему предъявлял, встал в стойкую оборону, как будто не обещал, что не будет настолько напиваться. Кокошка слушал молча, но уже начиная есть свой заказ. – Он сказал, что я перегибаю, чтобы я пошёл продышался, может потом мы поговорим нормально, когда он будет чувствовать себя лучше. Я спросил, почему нельзя было меня хотябы просто предупредить, на что он просто огрызнулся, но ничего не сказал. А повод для того, чтобы пойти в ночной клуб не сказав, внимание, знаешь какой? – М? – «Я хотел завести связи, чтобы они тебе потом пригодились». Ну класс, он не думал, что я и сам могу познакомится с людьми, если мне нужно будет. Это самая тупая отмазка, которую я когда-либо слышал. – А сам ты что думаешь? – Может, он устал от меня? Может, я делаю что-то не так? Но ведь я даже не могу этого утверждать, он никогда мне ничего подобного не говорил. А может просто не хочет признавать свою вину. Я не знаю. Андрей сидел расстроенный, он видел, как было неприятно Илье, он очень эмпатичный человек в принципе, а когда дело касалось лучшего друга, он был наиболее чувствителен. Он знает прошлое Ильи возможно даже лучше, чем сам Илья, он знает, как трепетно, несмотря на все беды, Илья относился к их отношениям с матерью, как он тонко переживает всё, что касается их отношений с Сашей. Илья очень его любит. Прежде чем они начали встречаться, Кокошка годы слушал, как Илья сох по нему. Андрей всегда помогал Илье делать Саше подарки, слушал его переживания насчёт невзаимной любви, которая в итоге таковой не оказалась. И сейчас Андрей неимоверно переживает за Илью, он никогда не видел его таким потерянным, он действительно не знал, что ему думать. Это был кризис, Кокошка пока не понимает, почему он наступил. Он бы очень хотел помочь Илье, как-то помирить их с Сашей, но пока этого не захочет Саша – это будет сложно. Ермолаев человек строгий, и в дружеских и в любовных взаимоотношениях. Он всегда был сух на людях к Илье, но наедине, судя по тем же рассказам Ильи, он был романтиком и очень привязанным человеком. – Что ты чувствуешь сейчас? Не что ты думаешь о нём, а что сам чувствуешь? Илья прекратил есть. На секунду Андрею показалось, что в глазах напротив появились слёзы. – Я просто жутко хочу плакать. Но я не могу, я не хочу плакать из-за Саши, я хочу, чтобы такие эмоции никогда не были связаны с ним. Я чувствую только боль от всего, что я вспомнил, и вспоминаю каждый раз в таких ситуациях. Илья окончательно отложил приборы, взял салфетку со стола, приложил её к уголкам глаз, стараясь, чтобы ни одна слезинка не проронилась. Тело тихо затряслось от скопившегося напряжения, а вышедшие наружу эмоции не могли угомониться, из-за чего Илье приходилось долго держать салфетку у глаз, впитывая всю грусть, что лилась из него. Андрей пересел к Илье, также оставив свою еду, взял Илью за руку, вытянул из руки уже влажную бумажку: – Не надо, позволь хоть раз. Илья всегда был сентиментальным, но почти никогда не плакал, а если и плакал, то навзрыд и до конца. Поэтому сейчас для его же благополучия, Андрей давал комфорт и поддержку, он знал, что после этого ему будет легче. – Что мне делать? Андрей обнял его одной рукой, гладил по плечу, показывал, что ему важно, чтобы у Ильи всё было хорошо. – Я думаю, нужно поехать домой и поговорить с ним. В конце концов, это мы с тобой всегда первые говорили своим друзьям, что людям дан язык, чтобы объяснять, говорить о проблеме, не замалчивать. Начни с того, что не осуждаешь его, а просто хочешь объяснить, что именно тебе не понравилось, что ты почувствовал в этот момент, что расстроило тебя. Илья находил в этом смысл. Конечно, стоит это с Сашей обсудить, по крайней мере, попытаться. Он решил возвращаться домой оперативно. Попрощался с Андреем, закрыл счёт в качестве благодарности за поддержку, хоть тот и сопротивлялся, быстро оделся и направился к машине. На улице морозило, Илья впопыхах оделся не так, как следовало бы. Он быстро пробегает по гололёду к своему мерсу, заводит его и мчится домой. Там его ждёт тишина. Сначала Илья подумал, что Саша вообще ушёл, и дома его нет, но потом услышал тихий звук тик тока из зала. Саша сидел на диване и пялился в телефон. Рядом на столе стояли банки пива. Это издевательство? – И как это понимать? – Саша оборачивается на Илью после его слов, ставя одну из банок на стол к остальным. – Это опохмелиться, таблетки голову не брали. – И ты решил добить её, а заодно и меня тоже? В комнате не горел основной свет. Было достаточно темно, но даже так Илья понимал каждую эмоцию на лице парня, сейчас он явно был зол. И Илья тоже. – Ты меня выгнал погулять, чтобы ещё побухать? Вчера не хватило? Я хотел с тобой нормально поговорить о вчерашнем, но, кажется, с тобой сейчас бесполезно о чем-то говорить, да? – Илья не делает ни шага навстречу. А Саша встаёт с дивана и направляется медленно к нему. – А что бы ты мне сказал? – Саша решил не подходить вплотную, остановился в паре шагов, но внимательно осмотрел Илью с ног до головы. – Например, что если бы ты просто признал, что поступил не правильно по отношению ко мне, нарушил обещание, то можно было бы избежать ссоры. Ты знаешь, как я отношусь к алкоголю, не запрещал тебе пить, и в мыслях даже не было, но неужели это нужно только мне? – Илья, как и утром, начал активно жестикулировать, - Неужели ты сам хочешь впадать в это снова? – Даже если я и виноват, то совсем не обязательно было меня как псину выпихивать из комнаты! – Ты вообще помнишь, в каком состоянии ты припёрся? – Илюх, ты просто хочешь, чтобы я сказал, что виноват? Ну давай! Да, я дерьмо, напившееся без мамкиного разрешения впервые за много лет, а теперь стоящее и выслушивающее нравоучения! – тон Саши перешёл на крик, - А за собой ты следить не учился? Утром ты что сказал? «У себя в доме такого не терплю», Илюша, а когда это снова этот дом стал только твой. Я уже тут не живу? – Ты из всего того, что я тебе тогда сказал, выделил только это? – Если тебе обидно за то, в каком я состоянии прихожу домой, то будь добр, помни, что меня тоже может что-то задеть! И не надо на меня скидывать все грехи мира! – он приближается к Илье, но не останавливается рядом, а проходит мимо, сильно толкая его плечом. Илья на секунду теряет равновесие, врезаясь другим плечом в стену. Удар был совсем не сильный, но обида превышала другие эмоции. Он кротко опустился на пол. – Я не ударял тебя настолько сильно, не драматизируй! – в этот момент у Ильи щелкнуло. Он просто остолбенел и заткнулся. – Пройдусь погулять, хочу, чтобы алкоголь выветрился быстрее, - Саша сделал вид, что ничего не произошло, направился прочь. Брюнет одевает поверх своей толстовки тёплую пуховую куртку и выходит, захлопывая за собой дверь. Илья остаётся один, всё ещё сидя, как истукан, в зале и смотря на банки пива. Он через пару минут отмирает, встаёт, чтобы посмотреть в окно: Саша стоит на улице, смотря в свой телефон, через 5 минут он уже садился в такси, а на телефон самого Ильи приходит сообщение: Сашка Я сильно подвёл тебя? В ком-то заиграло что-то, помимо собственной обиды? Илья садиться на диван, где совсем недавно сидел Саша, морщиться от запаха хмельного, печатает ответ:Вы
Проблема не в том, что ты выпил, не в том, что толкнул, а в том, что я в этот момент всегда вспоминаю
Не знаю, что ещё тебе ответить
Сашка Прости Саша тут же вышел из сети, а машина, в которую он сел, уже давно уехала прочь. Илья блокирует мобильный, кидает его в другую часть дивана. Извинялся ли Саша искренне? Он уткнул голову в руки. Пока он сюда ехал, он действительно хотел нормально поговорить, но как только увидел алкоголь, его тут же поработила агрессия, он захотел вылить всё это пиво ему на голову и послать его к чертовой матери. Он не знал, откуда это взялось, раньше никогда такого не было, даже с мамой. Он прибрался на столе, выкинул всё лишнее и направился в спальню. Тянуло в сон, хотелось отдохнуть от всего, не думать, куда поехал Саша, будет ли он ещё раз пить там, куда направился, или он, как и сказал, решил где-то прогуляться. От мыслей морило ещё сильнее. Он не написал Андрею, как всё прошло. Ему было стыдно за свою агрессивную атаку на парня, даже если он действительно считал, что виноват по прежнему Ермолаев. На телефон пришло ещё одно сообщение от Саши: Сашка Мне стоит возвращаться? В душе Илья кричал, что – да. Стоит. Он хочет снова обнять его как раньше, поваляться с ним на кровати, приготовить вместе ужин, романтично принять ванну вместе. Но он всё ещё не может забыть вчерашний вечер, весь сегодняшний день только усугубил ситуацию, в голове всплывает другое воспоминание, которое он тут же начинает печатать в ответ на вопрос. Он решается рассказать всё до конца. *** Илья пытался вновь заснуть под поскуливания матери под песни. Его мама искренне считала, что не умеет петь, и она никогда не пела в караоке или на чужих праздниках, но когда она становилась пьяной – рамки разрывались. Уже было три ночи, Илье завтра надо было писать очень важную работу в школе. Накануне он поссорился со своим другом, настроение было не к черту. И он впервые в жизни решается пойти в комнату к маме, чтобы попросить её быть потише. – Мам, можешь лечь спать, уже поздно, мне завтра рано вставать! – Илья заходит в комнату, наблюдая, как его мать уставилась в открытое настежь окно и продолжает петь. – Мам, пожалуйста! Я хочу спать! Мать разворачивается, шатаясь, подходит ближе. – Почему ты зашёл в мою комнату без стука? Неужели я не могу иметь личного пространства! – мать сразу перешла на возмущения и крик. – Иди спи! – Но я не могу, ты громко поёшь! – Ну надень наушники, которые ты постоянно носишь, до тебя в них не докричишься! А Илья пытался, но комната матери находилась с его комнатой по соседству, из-за чего он слышал её уже через вибрации, нежели через звук, и сон не приходил. – Ну мам, тебе же тоже завтра на работу! – Ты ещё меня будешь осуждать, вышел отсюда, я сказала! – он ударила его в грудь, грубо выталкивая с порога, из-за чего Илья, не удержавшись, падает на пол. Раньше мать никогда не поднимала на него руку, от неожиданности он начинает испытывать какой-то дикий страх, а на лице появляются слёзы. – Чего разлёгся, вставай! Потом будешь всем говорить, что тебя мать бьёт! – она подходит к нему и силой за локоть начинает насильно поднимать, из-за чего Илья пугается ещё больше, а слёзы вовсю скатываются по лицу. – Я сказала, блять, иди в свою комнату и спи! – она швырнула его в сторону двери его комнаты. Илья, до конца не понимая, что сейчас произошло, побежал в кровать, накрываясь одеялом. В ту ночь он не уснул, пошёл в школу, поспал там после уроков в тренажерном зале, которым никто не пользовался. Тогда он максимально не хотел возвращаться домой. Через день мама смотрела на него с огромным чувством вины. Больше она никогда его не трогала, но иногда хватает одного раза, чтобы человек помнил на всю жизнь. *** Саша сидел на лавочке около кафе, где только что взял кофе, на улице. Ему было очень стыдно, читая историю, которую раньше от Ильи не слышал. Яцкевич не раз рассказывал про то, что пьяные люди пугают его, потому что у его мамы были проблемы с алкоголем, но он рассказывал, как она шумела, донимала его вопросами, жаловалась своим подругам о своей жизни. Этого он не знал. С каждым предложением он всё больше понимал, почему Илья такой принципиальный в этом вопросе. Ему, безусловно, стоило извиниться перед ним. Он быстро набирает новое такси, надеясь, что взял с собой ключи и сможет зайти сам. Последние капли алкоголя выветрились, да и не так уж много пива он сегодня успел выпить. Подъезжая к дому, он чувствовал вину. Когда-то, прибывая в длительном запое, у него совсем не было настолько близких людей, которым он мог сделать больно своей пьянкой. Наверное, поэтому он так просчитался вчера. Он напал на Илью за слова, пока находился в одном из самых отвратительных для него состояний. Черт. Он поднимается к двери, начиная волноваться. А что он скажет? Для начала надо извиниться вживую. А дальше он разберётся. Илья по-прежнему лежал на кровати в выходной одежде, пялился в экран, смотря комментарии под последним роликом. Обернулся, как только услышал шаги в комнате. Глаза у него были красные, Саша надеется, что он не плакал, потому что это самое ужасное – осознать, что он мог довести его до слёз. – Привет, - он медленно подходит к кровати, садясь рядом с Ильёй на кровать, - Прости меня, пожалуйста, я до конца не понимал, как сильно я мог тебя обидеть. Илья молча смотрел на него. Он не знал, что ответить ему, поэтому просто ждал, что у Саши появиться ещё что-то, что он может ему сказать. – Я хочу попросить прощение, что, даже не зная всей истории, но зная половину, я не остановил себя вчера. Ёрничал сегодня, действительно, как будто пытался оправдаться перед родителями и вёл себя, как ребёнок. Я хочу дать обещание, что такого больше не повториться. Сделаю всё, что от меня зависит, чтобы точно сдержать это обещание. Илья всё ещё неподвижно лежал, смотря на него снизу вверх. Саша медленно наклонился, давая время Илье отстраниться, и поцеловал его в щеку. Не получая сопротивление, сделал это ещё раз, уже после этого снова выпрямляясь. Илья зыркнул на него, лицо приобрело более спокойные черты, а плечи расслабились. Илья решил ответить: – Я ловлю тебя на слове, ещё раз такое повторяется – и я всё заканчиваю. Теперь у Саши нет право на ошибку. – Прости меня, моя любовь.
