Blood, sweat and saliva

Когда Джимми чуть ли не за шкирку вели в «коррекционный класс», он не стыдил себя, мысленно отчитывая за свою выходку — он бы никогда не стал. Вместо этого он жалел лишь о том, что помедлил, когда всёк тому бугаю, который посмел на него полезть. Вот же размазня: расхаживает по академии, светя металлическим кастетом под рукавом всем кому ни попадя, но зато как только прилетает по лицу в ответ на грубость, так сразу жуёт сопли и бежит плакаться директору. Дешёвые понты. Хопкинсу не была понятна тенденция хвастовства тем, чего нет и в помине. Только глупец станет горланить о своей «немыслимой силе», от которой в действительности лишь одно упоминание. Будучи физически сильным, но неярким персонажем этого дурдома, его это смешило; Джимми был проблемным тинейджером, но ни разу за восемнадцать лет жизни его юношеский максимализм не доходил до точки жажды власти и контроля. Если и хулиганить, то без вселенских масштабов. Хопкинс нахмурился, но затем мотнул головой, прогоняя нежеланные воспоминания из головы. Он шёл медленно, но уверенно, как будто бы надеялся, что ему сделают поблажку и по-хорошему отпустят. Но как бы не так. Костяшки пальцев всё ещё ныли после провальной драки, но организм Джимми давно привык к этой пульсирующей боли. Он был уверен, что его трудно удивить, как-никак трудное детство заставило его повидать всякое, а потому его бы шокировал только вид собственных кишок наружу. На его мнение, он был закалённым. По крайней мере, закалённей большинства учеников академии. Его не мучали ночные кошмары, от любых передряг он отходил быстрее, чем день бы успел смениться очередным хмурым утром, а желание поговорить с самим собой возникало лишь тогда, когда Джимми под нос материл Крэбблснитча. Он определённо был вспыльчивым, но не конченным идиотом. До конца его обучения в Булвортской Академии оставался какой-то жалкий учебный год. Джимми знал, что не будет скучать по этому месту, но определённо будет вспоминать со своеобразной ностальгией, с какой обычно бывшие военные вспоминают свои службы. Но он был готов признать, что последние два годы пролетели не так уж и плохо: Пити стал главой школьного совета по рекомендации Джеймса, да и сам Хопкинс неожиданно для себя потеплел к этому неловкому, но мозговитому мальчику, а карманные деньги, заработанные в автомастерской, он тратил на киносеансы с возлюбленной. Такая жизнь звучала слишком вылизанно для ученика Булвортской Академии, но так оно и должно было быть, с тех пор как главная головная боль Джимми проходила лечение в психиатрической больнице. Как и в случае с академией — Хопкинс не скучал по Гэри от слова совсем, но порой его коварный взгляд застревал у него в памяти тогда, когда он меньше всего этого ожидал. С тех пор как Смита упекли в комнату с мягкими стенами, Джеймс предпочитал об этом не говорить. В отличие от остальных учеников, которым доставляло удовольствие распространять всевозможные слухи, Джимми выбрал личную жизнь и гордился этим. Он действительно испытывал гордость, когда за весь день его голову ни разу не посетили мысли о Гэри, даже не осознавая, какие усилия он прилагал, чтобы не вспоминать его. Когда его грубо затолкали в скудно обставленную комнатушку, Хопкинс на секунду ощутил себя заключённым. Этот так называемый «коррекционный класс» больше смахивал на камеру пыток, чем на помещение, атмосфера которого должна исправить его поведение. Осознание того, что ему предстоит любоваться этими серыми стенами на протяжении целой недели, заставило тяжело вздохнуть. Помимо него там «отбывала срок» ещё пара учеников, которых он знал лишь мельком. Кажется, этот час будет длиться вечность. — Сколько лет, сколько зим! — Джимми отшатнулся, как от пожара. Удивлённые глаза Хопкинса недоверчиво прищурились, а пальцы крепко сжались в кулаки, будто готовясь вот-вот нанести удар. Из-за прилива адреналина даже показалось, что клыки оппонента по-зверски сверкнули. И чему он так улыбался? -Из дурдома погулять выпустили? — Джимми процедил сквозь зубы. Уголки губ Гэри поползли вверх, однако без какой-либо искренности. — Я прошёл всю назначенную мне терапию, придурок, — его лицевой нерв слегка передёрнуло. — И на твоём месте я бы поспорил, кто из нас ненормальный, — Смит поднялся с деревянной скамейке и возвысился над старым «приятелем». — Чё? — Джимми непонимающе нахмурился. — Ну знаешь ли… — протянул неоднозначно Гэри и коснулся мочки левого уха, намекая на золотую серёжку Хопкинса. — Понятия не имею, для чего так клеймить себя. — Только заметил, баклан? Чё, теперь думаешь я из этих что ли? — хоть из них двоих официальный диагноз стоял у Гэри, сдавать тормоза начинали именно у Джеймса. Его определённо нельзя было назвать терпеливым. Джимми с рывком подошёл ближе, давая понять, что его крепкий кулак совсем скоро окажется впечатанным в израненную физиономию. — С каких пор шизик у нас ты, а за… закле… петухом опущения, короче, оказался я? Да если б не твои заскоки, хер бы кто узнал, что ты вернулся! — огрызнулся он. Пройдя двухлетнее лечение в психиатрической больнице, Гэри обратно зачислили в академию, дабы тот кое-как всё-таки получил среднее образование. Но несмотря на это, к остальным ученикам его не допускали и все уроки проводились индивидуально. Вполне резонно, учитывая, что Смит всё ещё был признан психически нестабильным. Его нельзя было заметить разгуливающим по коридорам или банально разговаривающим с другими детьми — как будто сама Булвортская Академия пыталась скрыть тот факт, что потенциально опасный подросток вновь официально числится среди учащихся. Однако Джимми знал: с возвращением Гэри воздух в академии словно потяжелел и ощущался так же, как в первый учебный день. Казалось бы, Смит не маячит перед глазами значит можно жить спокойно, но Хопкинсу и не нужно было видеть его каждый день, чтобы тот влиял на самочувствие. Смотря фильм с любимой девушкой, Джимми ловил себя на мысли, что Гэри бы обплевался лишь от одного названия, а увидя, кем стал тот самый «леди-бой» Пити, тот бы не поверил своим ушам. Иронично получалось: как бы Джеймс ни пытался вытравить Смита из своей головы, тот, словно чертёнок, сидел у него на плече, давая понять, что он никуда не исчезнет. Гэри, заметив, что парень находился на низком старте, выставил ладони вперёд, будто пытаясь его осадить. — Расслабься, Джимми. Не думаю, что тебя порадует ещё одна дополнительная неделя в этой гадюшне, так ведь? Хопкинс не подавал виду, но понимал, что Гэри прав: целых две недели «коррекционного класса» он бы не осилил. Он буркнул что-то себе под нос и нехотя разжал кулак, проходя вглубь комнаты, лишь бы не оставаться один на один со Смитом.

***

Стоило Джимми один раз столкнуться с Гэри в «коррекционном классе» так его каштановая чёлка стала проглядываться среди школьной толпы. Он не знал, как это работало, но ему это определённо не доставляло никакого удовольствие. С тех пор Смит будто нарочно появлялся в тех местах, где Хопкинс окажется вероятнее всего, чтобы подействовать тому на нервы. Всю последующую неделю Джимми провёл в «коррекционном классе» практически в одиночестве, так как, по всей видимости, шалость его старого «приятеля» не была столь серьёзной: какая-то кучка малолеток проболталась, что Гэри якобы «взялся на старое» и толкал им речи о превосходстве, и потому его закинули в тот обезьянник подумать над своим поведением. В какой-то момент у Хопкинса даже начали закрадываться сомнения, а видел ли он Гэри на самом деле или это последствия стресса на фоне навязчивых мыслей. Благо в самый подходящий момент Пити сболтнул, что тоже успел повидаться с бывшим главарём. И какой теперь смысл в свиданиях с Зои и вечерних сменах в автомастерской, если это не приносило никакой эмоциональной разгрузки? Всё, что могло быть потенциально связанно со Смитом, выводило Джимми из себя. После их неудавшегося разговора в «коррекционном классе» он чуть не вырвал свою серёжку вместе с мочкой уха, глядя на себя в зеркало. Он любил Зои, любил то, как она пахнет и как смотрит на него. Его будоражил вид её декольте и то, как при виде неё в штанах становилось тесно. У Хопкинса не было сомнений в том, что Зои Тэйлор была той самой. После отбоя Джимми находил себя в мыслях о своей девушке: о том, как майка облегает её грудь, как её тонкие пальцы скользят вдоль его плеч и о том, каким соблазнительным становится её голос, даже когда она этого не замечает. Он бы соврал, если бы сказал, что не удовлетворял себя под эти мысли. Он был так близко, что ему понадобилась бы ещё пара добротных фантазий, чтобы излиться себе на ладонь. Он был на пределе. Хопкинс представлял фигуру своей девушки и то, как бы она выглядела полностью нагой. «Я нормальный» — вдруг пронеслось у него в голове. Сам того не понимая, он вновь вспомнил их диалог и то, как Гэри обозвал его, точнее, на что так мерзко намекнул. Его это злило, злило то, что ему было не всё равно на этот обычный, казалось бы, вброс. Сам того не осознавая, он ускорился. Джимми вдруг вспомнил, как Смит нависал над ним, как уголки его губ натянулись в насмехательской улыбке, а в глазах блестело что-то звериное. Джеймс стиснул зубы в попытке переключиться обратно на мысли о Зои, но вместо желаемого получил то, чего он явно не ожидал: его собственная сперма, которая стекала вниз по пальцам. В его тяжёлом дыхании смешалось стихнувшее возбуждение и гнев от безысходности. Голова Джимми упала на подушку, когда он всё ещё пытался прийти в себя от того, что только что произошло. Это ведь была чистая случайность, да?

***

У Джимми не осталось практически никаких сомнений, что во всех бедах его жизни виноват Гэри Смит. Ему хуже давались школьные предметы, свидания с возлюбленной переносились до лучших времён, а последние карманные деньги уходили на алкоголь. Теперь Хопкинс сомневался действительно ли он всё ещё был просто вспыльчивым, а не превратился в конченного идиота. Единственное, что заставляло его забыться, были тренировки по боксу при академии. Оказалось, набивать лица, пусть и по правилам, расслабляло сильнее любого спиртного. По крайней мере, от этого Джеймс точно засыпал с пустой головой. Ну, а кого не вырубит после многочасовых тренировок практически без перерывов? Только так Хопкинс мог выносить то, что стояло огромным булыжником у него внутри. После очередной тренировки Джимми стоял в раздевалке, не спеша стягивая с себя пропотевшую спортивную форму. Пусть его успеваемость упала, зато во время тренировок он показывал отличные результаты. Хоть в чём-то он остался хорош. Он прекрасно знал, что никогда не выделялся умственными способностями среди остальных, и его это не особо не волновало. Однако в последнее время, где-то в недрах сознания, у Джеймса пробудилось желание знать каждый шаг Гэри наперёд. Он должен был знать, где Смит окажется после уроков, чтобы ни в коем случае туда не заявиться; с кем он мельком общался на переменах, чтобы держаться от этих людей подальше; и что он замышлял, когда светил клыками среди толпы, казалось, лишь для одного Хопкинса. Джимми увяз в этом дерьме по уши, но до последнего отказывался в это верить. Он сам заметил, как «завис», уставившись в одну точку. Его обнажённые плечи поблёскивали в желтоватом свете лампы, а рельеф на животе выпирал чётче, чем на прошлой неделе. Тренировки шли ему на пользу, но какой ценой? Сквозь свои навязчивые мысли Хопкинс и не заметил, как захлопнулась дверь в раздевалку, а затем стало подозрительно тихо: никто не хрустел чипсами, не шуршал синтетической формой и даже не гоготал с сексистких шуток. Затишье перед бурей. — Ещё не устал лапать потных парней на ринге? — Гэри, словно корабль-призрак выплыл на горизонт и прислонился плечом к шкафчику рядом с Джимми. Хопкинс чувствовал, как закипал медленно, но верно. Даже после утомительной тренировки, во время которой он, казалось, выплеснул весь накопившейся гнев, кулаки всё равно чесались как никогда. — Иди нахер. — процедил сквозь зубы Джимми, даже не удосужившись посмотреть в сторону Смита. — А то что, заведёшься лишь от воспоминаний об этом? — Гэри забавлял контраст между ними: Джеймс, будучи полностью здоровым, был на грани нервного срыва, тогда как сам Гэри и бровью не повёл. — Знаешь, ты такая сволочь, Джимми. Старых друзей так не встречают. Хопкинс не заметил, как за долю секунды его кулак рассёк воздух и впечатался в выразительную челюсть. От неожиданности Гэри пошатнулся и приземлился на плитку. Джимми сам того не заметил, как упал следом за парнем, замахиваясь для следующего удара. Он зажал его между своих бедёр, практически нависая над ним, дабы тот не сбежал. Это не было похоже ни на один боевой приём, которому его когда-либо обучали, но Хопкинс действовал по инерции. Вслед за этим пострадал нос оппонента, в следствии чего белая рубашка вместе с изумдрудным жилетом были испачканы алыми струйками. Бегло пересчитав белоснежные ряды языком, Смит сплюнул коренной зуб вместе с кровавым сгустком. Оба тяжело дышали, но даже после такого нападения Гэри не рыпался и тем более не спешил давать сдачи. Он наблюдал за тем, как вздымается грудная клетка Джеймса, и это заставило его улыбнуться. — На что уставился? — рявкнул Хопкинс, чьи пальцы словно по привычке сжались на воротнике парня. — На то, как ты даже рубашку напялить не успел, — Гэри казался совершенно не подвластным ситуации, что ввело Джимми в ступор. — Хотел как можно быстрее тебя заткнуть, — Джеймс не понимал, что такого интересного он находил в побитой им же физиономии парня. Он смотрел, как Смит непринуждённо и даже довольно ухмылялся, смело глядя Хопкинсу в глаза. Это пошло не плану. — Галимый из тебя затыкатель, Хопкинс, — произнёс Гэри бездыханно. — Пошёл к чёрту. Пальцы, которые держали Смита за грудки, потянули парня на себя, и в одно мгновение ярость смешалась с беспечностью. Джимми не давал ему пошевелиться хоть на милиметр, держа Гэри строго под своим крепким телом. В кои-то веки разум Хопкинса затих и заветно опустел, когда его собственная слюна смешалась с густой кровью на дёснах парня. Гэри не успевал отвечать на столь свирепый поцелуй, который заставил его лишь промычать в рот Джеймсу. Сам Джимми не собирался сбавлять обороты или останавлиться, если это означало, что ситуация наконец-то окажется под его контролем. Оказывается, быть лидером не так уж и плохо. Когда Хопкинс всё же ослабил хватку на воротнике парня, Гэри не стал медлить и перетянул одеяло на себя: одним рывком он повалил Джимми на спину, оказываясь в неприличной позиции сверху. В этот же момент Смит разорвал поцелуй и возвысился над Джеймсом. Их дыхание было сбито до такой степени, что, казалось, их вздох было слышно с самого коридора. — Ты придурок, — пробубнил Джимми, наблюдая за нависшим над ним парнем. — И мне это говорит сам Джимми Хопкинс, — Гэри усмехнулся, завлекая старого приятеля в новый небрежный поцелуй.

***

Никто из них не поднимал эту тему с тех пор, как их обоих чуть не застукали здоровяки из бойцовской секции прямо на полу в слюне и крови друг друга. Джимми, на удивление для себя, стал проще относиться к присутствию Гэри в академии — мол, его это колышить не должно. Проще, но не спокойнее. В его рыжую голову всё ещё лезли всевозможные мысли, пытаясь задеть за живое, однако теперь он понимал, что дело было вовсе не в Гэри, и даже не в золотой серёжке.