Five Nights at Order's

Итак, вот чем был так называемый «Орден» — он стоял посреди самой загруженной пешеходной улицы города между Такобелл и Старбаксом, деля с ними общее исторически значимое здание, выкупленное большими лицами из Республиканской коммерческой корпорации, и выглядел строго, изысканно и элегантно. «Орден» был шире и объемнее, чем любое другое заведение этого района и, что самое главное, «Орден» платил больше, чем любое другое заведение вдоль улицы — даже больше, чем «Ситхи» — некая пост-модерн-альт-спешелти-анти-поинт-моно кофейня, стоявшая напротив «Ордена», что почти воплощало собой сопротивление вонючей моде на дорогой лавандовый латте на кокосовом — в «Ордене» подавали исключительно чай высоких сортов в лучших чайниках из самого дорогого фарфора, который вы только видели в своей жизни, и исключительно классический кофе без добавления сиропов, мороженого, присыпок или взбитых сливок. И «Орден», и «Ситхи» были лучшими заведениями своего жанра и ежедневно, ежечасно и ежесекундно вели неуемную борьбу — проще говоря выкобенивались друг перед другом, — чтобы выяснить, кто же, в конце концов, может забрать приз людских симпатий. Обо всем этом — и о ставке в «Ситхах», и о вражде, и о количестве сливок на одну стандартную порцию фраппучино — Асоке рассказал Энакин — старший бариста «Ордена», проработавший в нем без малого пять лет. — А откуда ты знаешь? — уточняюще спросила Асока, прерывая вдохновленный рассказа Энакина. — Это… Темный эпизод моей жизни, ладно? Просто поверь мне на слово, ни за что и ни при каких обстоятельствах не ходи к «Ситхам». Более того, избегай хозяина заведения — если ты увидишь этого прилипчивого старика Палпатина, сделай вид, что ты немая. И глухая. И даже возможно слепая. Пусть ищет себе другого «избранного» шеф-баристу, конченный мудак. Расспрашивать дальше Асока не решилась, но совет (на всякий случай) взяла на вооружение и обходила «Ситхов» седьмой дорогой. Не то чтобы Асока думала, что старик Палпатин действительно представляет для нее какую-нибудь угрозу; более того, Асока понимала, почему «Ситхи» славятся такой популярностью — у них была классная униформа — черные футболки с черепами и красными лазерами, — татуировки, пирсинг и прочие отличительные черты реально хороших бариста — но во времена своих просветлений Энакин, какой бы драматичной королевой он ни являлся, выдавал исключительно хорошие, здравые мысли, он был наставником Асоки, ее чайным мастером — а потому создавал вокруг себя вполне авторитетную ауру и не доверять ему не было смысла. Энакин был забавен, умен и вполне вменяем. В смены, когда мастера Оби-Вана Кеноби не было на их точке. В те дни, когда они втроём стояли в общей смене, Асоке приходилось быть особенно терпеливой к руководству и советам Энакина. Возвращаясь к «Ордену», следует отметить, что он был старым заведением с кучей точек, раскиданных по всей стране, у «Ордена» не было как такового общего владельца, но было очень много инвесторов — Энакин называл их Советом — решавших вопросы управления на коллективных собраниях. Многие из этих инвесторов параллельно подрабатывали на меньших должностях — обучали бариста, открывали новые чайные, заведовали сразу несколькими маленькими точками или одной большой на позиции управляющих. Именно таким многопрофильным управленцем как раз и являлся Оби-Ван, очень красивый, очень статный, очень строгий и ОЧЕНЬ красивый мужчина тридцати с хвостиком лет, всегда вовремя приходящий на работу, всегда безупречно выглядящий, всегда собранный — — Всегда очень, ОЧЕНЬ красивый. — Да, Энакин, я поняла тебя. Не обязательно повторять одно и тоже несколько раз к ряду. Оби-Ван управлял лишь их заведением, чего, по заверению самого мужчины, ему вполне хватало. Некогда он пришел в «Орден» также, как это сделали они все — начиная со стажёра и заканчивая высокой должностью Оби-Ван проделал невероятный карьерный путь. Он даже умудрился обучить Энакина — Асока была этим особенно восхищена — и теперь они крепко дружили и состояли в каких-то подозрительных отношениях — вроде бы что-то около побратанства. Можно сказать, Оби-Ван был мастером его мастера — в общем он был очень крутым, и это правда было первой вещью, которую Асока уяснила на новом рабочем месте. Сегодняшняя смена должна была быть как раз из разряда совместных — время на часах не двигалось с двенадцати утра — Асока перемыла все столы, посчитала все пачки кофе, проштамповала все фирменные стаканчики и перемыла весь фарфор — дважды — но, кажется, стрелки просто отказывались идти вперёд. Энакин ей никак не помогал, все утро находясь в уныло-пануром настроении — он пил свой пиво-тоник из спортивной закрытой бутылки и чиркал на кассовых чеках грустные смайлики. Иногда Энакин приветственно бурчал что-то редким постоянникам, грустно разговаривал с Р2-Д2 — своей любимой кофетачкой — и вновь прикладывался к своему напитку так, словно это было единственной радостью в его жизни. — Взгляни, мой друг, какой печальный вид! — Гамлет? — спросил Энакин, придержав минуту для размышлений. — Макбет, но не суть. Что с тобой сегодня случилось? — Оби-Ван не вышел на смену, потому что его позвали на общее собрание, и он не сможет за мной зайти после закрытия. — Подумаешь — беда. Вы же и так видитесь буквально каждый день! Вы живёте вместе и он всегда забирает тебя после работы — в чем нет особого смысла, ты буквально живёшь в трёх минутах ходьбы от «Ордена». — Оби-Ван просто защищает меня. — Тебя? — Асока моргнула, после — вскинула брови и сжала губы, словно претерпевая страшные головные боли, — Извини, возможно, я что-то недопонимаю, но от кого он, черт возьми, может тебя защищать — ты занимаешься спортом и на пол головы выше Оби-Вана, не говоря уже о том, что его возраст… — Оби-Ван молодой! — Я и не спорю. В моей возрастной системе мы оба старики, не пойми неправильно, просто ты ровесник королевы Виктории, а Оби-Ван — египетских пирамид. — Ты не понимаешь. — Так объясни мне! — Просто наблюдай и сама всё увидишь. Что под этим подразумевал Энакин Асока так и не поняла, но разговорить его сильнее у нее все равно бы не вышло, — когда Энакин хотел выглядеть загадочным — он становился загадочным, и трогать его в такие моменты было также плохо, как ворошить улей, — так что, оставив Энакина и его тяжкие думы наедине друг с другом, Асока принялась по третьему кругу бережно натирать фарфор. Это занятие помогало ей скоротать время и дождаться конца длинной-предлинной рабочей смены. Периодически к ним забредали посетители, постоянники или странные знакомые Энакина, — этих, казалось, было даже больше, чем всех остальных — а потому создавалось впечатление, что этот мир прямо-таки полнился приятелями Энакина из всех возможных оотраслей жизни. Особенно Асоке нравилась Падме — чудесная, милая Падме работала в офисах неподалеку и обязательно заглядывала в чайную в перерывах между совещаниями, чтобы пополнить запас жизненных сил. Иногда она забегала к ним несколько раз на дню и о чем-то тихо шепталась с Энакином, после чего, как прекрасная офисная нимфа, упархивала обратно покорять людские сердца и свергать офисный мужской конгломерат. Первое время Асока даже думала, что эти двое встречаются — но в пятидесяти процентах случаев на встречах с Падме Энакин не отлипал от телефона, думскроля тиктоки, а потому его влюбленность (если она не была скрыта где нибудь глубоко, ОЧЕНЬ глубоко) была либо не очевидной, либо выдуманной. Сегодня Падме впархнула в «Орден» лишь под вечер и сделала это быстрее обычного — так, что двери чайной зазвенели от напряжения. — Энакин! — А? — Он идёт! Энакин, до этого пребывающий в расстроенной подростковой депресси, резво упал на пол со стула, как по команде, и сильнее зарылся под барную стойку, силясь спрятать свое немаленькое тело и сделать его как можно более незаметным. — Кто идёт, Падме? — Ради всего святого! — шикнул Энакин, кидая на Асоку особенно недовольный взгляд, — Замолчи! — Не затыкай меня! — тут же вскипела Асока, отвечая ему таким же сверлящим взглядом, — Ты и так весь день придуриваешься, неужели даже сейчас!.. Колокольчик у двери снова звенькнул, оповещая о появлении нового гостя, и Асока тут же выпрямилась, рисуя на лице самую добродушную улыбку на свете. Первое правило хорошего сервиса говорило — всегда улыбайся и будь вежлива. В проёме двери показался невысокий старик с мягкими седыми волосами, аккуратно зачёсанными назад, и тёплыми, чуть прищуренными глазами, опирающийся на трость с серебряным набалдашником — что вообще-то выглядело немного по-дурацки, словно он был злодеем из диснеевского мультика, но Асока старалась об этом не думать. Старик приветливо улыбнулся Асоке, поправил воротник своего строгого пальто и неторопливо, с достоинством приблизился к стойке, по пути оглядывая зал с любопытством. Выглядел он точно копия Бернса из Симпсонов — Асока постаралась сдержать ровную улыбку, уже чувствуя, как та обвисает и кривится. — Добрый вечер, юная леди, — произнёс новоприбывший гость мягким голосом, — Какой чудесный день сегодня, правда? А у вас здесь, я смотрю, уютно и тихо. Прямо то, что нужно для одинокого мужчины. Падме, делающая вид, что выбирает себе напиток, лишь закатила глаза, и вновь уткнулась в меню. Асока закивала, подхватывая беседу о погоде, о приятной атмосфере и о том, какой же замечательный чай они подают — старик слушал её с неподдельным интересом, и на несколько мгновений Асоке даже показалось, что это просто милый одинокий дедушка, возможно постоянник, заглянувшим к ним ради беседы и чашки чая. — Ах да, совсем забыл, — внезапно произнёс гость, чуть наклонив голову, и в его словах проскользнула нотка озабоченности, — Милая моя, вы случайно не знаете, где здесь можно найти молодого человека по имени Энакин? Асока машинально скосила глаза под стойку, туда, где в кромешной тени затаился её напарник. Энакин, услышав своё имя, бешено замотал головой из стороны в сторону, как болванчик, широко распахнув глаза, словно за ним явилась сама смерть. Асока сощурилась, приподняв одну бровь. Энакин понял намёк мгновенно: он сложил ладони в умоляющем жесте и одними губами, предельно чётко, прошептал: «Все чаевые твои». Асока, не меняя выражения лица, — среднего между меланхоличной улыбкой и торгашной жадностью, — так же молча показала ему растопыренную ладонь — все пять пальцев. Энакин обречённо прикрыл глаза, тяжело вздохнул и, чуть помедлив, коротко и смиренно кивнул, принимая условия капитуляции. — Энакин? Ой, а его сейчас нет, он ушёл по делам, но я передам ему, что вы заходили. Обязательно передам. Старик раздосадованно причмокнул и замолчал. — Что ж, это печально. В таком случае вынужден откланяться. А, кстати говоря… Вам случайно не нужна подработка? Если вдруг вас заинтересует мое предложение — в заведении напротив, в «Ситхах», есть вакантное место, мы будем рады любым новым сотрудником. — Ах что вы, что вы, у меня едва хватает времени и эмоциональных сил на это заведение. Но… Спасибо за предложение, я полагаю? — Да-да, не за что, моя дорогая… — старик, казалось бы, не обратил на отказ никакого внимания, — все также задумчиво причмокивая и опираясь на трость он побрел к выходу, покидая «Орден» без каких либо прощаний — даже дежурное «До свидания, заходите еще» от Асоки осталось проигнорированым. И Энакин, и Падме, казалось бы, одновременно выдохнули, — Энакин полез было обратно, но стукнулся макушкой о край стойки и приземлился на то же место, где прятался ранее, потирая больную голову. — И ты хочешь сказать, что от этого бедного дедули тебя оберегает Оби-Ван? Ты верно издеваешься. — Это не просто какой-то там дедуля. Это чертов Палпатин. — Дедуля-Палпатин выглядит вполне безобидным — по твоему описанию он должен был быть не хуже самого Сатаны. — Знаешь что — этот сумасшедший старик попытался убить мистера Винду, обонкротить семейный бизнес Падме — «Набу», рассорить нас с Оби-Ваном накануне помолвки и что самое глупое — все ради того, чтобы я подписал с ним трудовой контракт! — Подожди, что? — Он нанял для этого гребаных юристов, нашел мой номер, каждый день писал либо необоснованные досудебные претензии, либо приглашения на ужин — дело дошло до того, что он позвал меня в театр и, когда я наконец-то согласился в надежде от него избавиться, он три часа рассказывал о некоем Плэгасе, который помог ему основать бизнес! — Энакин вылез из-под стойки, принимаясь мерять пространство рабочего островка нервными шагами. — Вы с Оби-Ваном?.. — Ты совершенно меня не слушаешь! Улови суть! — Это ты меня не слушаешь! Что ты несёшь? Боже, мне стоило согласится и перейти на сторону «Ситхов», пока этот дед предлагал, или сдать тебя с потрахами! — Ты сумасшедшая, если всерьез говоришь подобное! Просто замолчи — не могу поверить, что это прозвучало от моей ученицы!.. — Ах, Энакин, мальчик мой, рад тебя видеть! Я заходил тебя проведать, как здорово, что мы с тобой смогли в итоге сегодня увидеться, — послышалось от входной двери в кофейню, и Энакин, проглотивший последующие слова, видимо, вместе с языком, лишь обречённо застонал, роняя голову на ладони. Возможно, думала Асока, наблюдая за его страданиями не без ухмылки, если бы Энакин не был таким маленьким ублюдком, судьба обходилась бы с ним гораздо мягче. Но Энакин был — и он заслуживал всего того, что с ним происходило.