Hide and Seek. | Прятки.

Была прекрасная ночь. Изуку устроился на подоконнике своего нового дома, осматривая улицы внизу. Это место отличалось от его прошлого насеста. Последний был вороньим гнездом в дереве у лесополосы недалеко от того места, где он (по крайней мере, человек Изуку) когда-то жил. Но теперь он больше не был человеком. Он был совой. Это была его причуда. Возможно. Изуку не придавал этому особого значения, и ему потребовалось время, чтобы привыкнуть жить птицей. Вначале он едва мог летать. Он даже почти не понимал, что происходит, когда понял, что у него больше нет пальцев. Все было страшно. Когда ты меньше, всё кажется намного больше. Тот переулок с кондиционерами, который был его домом в те дни, был таким шумным, грохот никогда не прекращался. Он проводил большую часть времени, съёжившись у стены, выходя только ради охоты на крыс, которых привлекали остатки еды, устилавшие переулок. Он ушёл, как только смог уверенно летать, и под покровом ночи направился обратно к своему дому. Прятаться было легче, когда вокруг было меньше людей. Он понял, что теперь больше любит ночь. Изуку оставался в том районе долгое время. Каждую ночь проверял свой дом, но он так и не увидел свою маму снова. Никого не было у окон. Никто не ходил за продуктами. И Каччан не звал его играть. Изуку проводил время, прислушиваясь. Он слышал многое. Он быстро понял, что у сов очень хороший слух. Спрятавшись в ветвях дерева, он слушал. «Мацумото-сан! Вы направляетесь на торговую улицу?» «Конечно! Супер-распродажа начинается сегодня вечером! Надеюсь запастись ингредиентами для сукияки.» «Исихара-кун! Пойдем вместе в аркаду!» «Если с тобой, Коттори-чан, я с радостью проведу там пару часов!» «Ты домой, Токия?» «Нет, у меня дополнительные занятия». А затем, однажды ранним вечером, он услышал это: «Эй, ты слышал, что случилось с семьёй Мидория?» «Мм, да. Самовозгорание, да? Страшно!» «Только между нами, говорят, сын тоже пропал». «Как думаешь, дом продадут?» «Надеюсь, что нет! Жить рядом с домом, где кто-то просто сгорел заживо, жутко». «Правда? Им стоит просто снести его и построить заново». Изуку улетел прочь в вихре перьев сразу после этого. Именно той ночью он понял, что совы не умеют плакать. На следующую ночь он улетел дальше, чем когда-либо пытался. Он не хотел оставаться там. Он не хотел видеть разрушение своего дома. Если он не мог жить там со своей мамой, он не мог оставаться там вообще. Это больше не было его домом. Было трудно удержаться от желания вернуться, когда солнце начало медленно вставать, раскрашивая небо в пастельные тона. Он спрятался в пустом цветочном горшке, навес балкона скрывал его от взглядов. Он продолжал летать по ночам, ныряя за крысами, когда замечал их поблизости и не видел людей. Изуку даже не нужно было думать о том, чтобы проглотить крысу-инстинкты сами вели его. Чувство вины, которое он когда-то испытывал из-за того, что не готовил мясо, было отброшено. Изуку даже не знал, едят ли совы приготовленную пищу. В конце концов, он провел несколько часов, наблюдая за уличным киоском якитори, и не почувствовал желания схватить кусочек, даже когда был голоден. Он улетел вскоре после этого, заметив крысу, на которую радостно набросился и съел, прежде чем снова подняться в небо. Это было давно. Выпал снег, а затем снова стало жарко. Изуку гадал, исполнилось ли ему уже семь лет. Отмечают ли совы дни рождения? Он не знал. Иногда он хотел бы это узнать, но он был почти уверен, что сов не пускают в библиотеки. И это было нормально! Совам не нужны библиотеки! Всё, что им нужно,-это дом и еда. И у него это было. Изуку устроил свой насест на верхнем этаже заброшенного здания, где открытые окна обеспечивали легкий доступ для входа и выхода. Его желтый рюкзак (последняя вещь, которую дала ему мама) был спрятан в углу вместе с другими мелочами, которые он иногда подбирал, если они привлекали его внимание. На данный момент у него было несколько крышек от бутылок, его вылинявшие перья, карандаши и стёрки, которые он аккуратно снимал с карандашей. Он довольно тихо ухнул, звук эхом разнёсся по пустой комнате. Оттолкнувшись от своего карниза, сова быстро перебрался на более высокое здание, его крылья легко поймали восходящий поток. Он приземлился, когти аккуратно вцепились в перила. Он усвоил урок в самом начале, когда чуть не поскользнулся, пытаясь удержаться за металл. Он предпочёл бы кирпичную кладку, но такие здания обычно были слишком низкими для того, что он хотел увидеть. Слегка покачивая головой, вглядываясь в происходящее внизу, он почувствовал маленький пузырек защищённости. Это все было его. Это был его новый дом. Его территория. Ну. По крайней мере, в основном. В конце концов, здесь иногда по ночам патрулировал один герой. Изуку обожал наблюдать за ним издалека. Сначала он прозвал героя «Человек-сова» (эти атаки из засады выглядели точно так же, как он ловил свою добычу!), и только когда подлетел поближе и услышал, как мужчина вызывает подкрепление для пойманных злодеев, он узнал его настоящее геройское имя-«Сотриголова». Тогда он и начал подбирать карандаши. Изуку не был уверен, что хочет снова стать человеком, но если бы он когда-нибудь захотел, ему бы хотелось снова писать в своих тетрадях. Быть совой было не так уж плохо! Быть совой лучше, чем быть мертвым! Как мама. Конечно, были вещи, по которым он скучал. Например, по своим пальцам! И по своей комнате! Может быть, даже по Каччану! ..Но больше всего Изуку скучал по просмотру супер-крутого дебютного видео Всемогущего. (Но теперь он мог смотреть, как Сотриголова бегает и прыгает по крышам всю ночь, если действительно хотел-это было как живое геройское телевидение!), так что Изуку решил, что быть совой-это нормально. Он мог жить без пальцев и старой комнаты. Он определенно мог жить без Каччана (который теперь постоянно обзывал его). Он мог даже жить без видео Всемогущего (Мама больше никогда не откроет его, чтобы показать ему). Так ему никто не нужен. У него была еда, вода и дом. Никто не сможет его найти. Люди думали, что он мёртв. Изуку теперь был совой. Он был в безопасности. *** Айзава Шота устал. Честно говоря, он часто уставал, но работа в глубине подозрительного подполья, казалось, высасывала всю энергию, которая у него была, выплёвывала её на землю, а затем несколько раз топтала для верности. Геройская работа в целом опасна, но подпольная героика-это отдельный вид. Худшие проявления человеческой натуры просачиваются сквозь трещины общества и проявляются в темноте ночи. Несмотря на это, он никогда не жалел, что выбрал подполье. Он хотел спасать и помогать другим. Истреблять отбросов, которые создают опасность на улицах, было просто бонусом. Конечно, это была бесконечная работа, но иногда у него находилась минутка-другая, чтобы выпить чашку кофе, насладиться кофеином ещё минуту, а затем вновь отправиться на патруль. Иногда он даже успевал съесть пакетик желе во время прогулки. Именно этим он сейчас и занимался. Шота сидел на крыше многоквартирного дома и откручивал крышку пакетика, тут же с хлюпаньем всасывая содержимое. Слегка оперевшись на перила, он посмотрел на город. Отсюда всё казалось таким невинным. Уличные фонари были похожи на булавочные уколы на тёмном холсте, их непрекращающийся гул был не слышен на расстоянии. Здания устремлялись в небо, словно дорога из кубиков-пазлов, по которым он мог перемещаться. И все чаще, чем обычно, раздавалось уханье совы. Эта сова была неуловимым существом. За последние несколько месяцев он слышал её всё чаще, однако увидеть птицу было совсем другой историей. Она могла быть призраком, не оставляющим ничего, кроме отголоска своего крика. Шота никогда особо не интересовался совами. Конечно же, не так, как кошками, но однажды ленивым днем он посмотрел небольшие видеоролики с ними и решил, что да, они довольно крутые. Он согласился с комментарием, который увидел в нарезке с совами. Совы-как кошки с крыльями. Уу-хуу Шота вскинул глаза в том направлении, откуда донеслось тающее уханье, сканируя здания в поисках чего-то, отдалённо напоминающего сову. Он чуть не прошёл мимо пятна, резко чёрного на фоне белой полной луны, но небольшое движение вернуло его внимание. Он прищурился. Это точно была сова. Он мог разглядеть два пучка перьев на голове, покачивающихся от лёгкого ветерка. Было слишком темно, чтобы разобрать детали, но это было нормально. Будет приятно дать Хизаши обновлённую информацию о загадочной сове, которую он слышал во время дежурства. И в мгновение ока сова спрыгнула со своего насеста, её тело бесшумно слилось с темнотой, и, расправив крылья, она улетела, быстро исчезнув из поля зрения. Шота хмыкнул в свой шарф для захвата, оттолкнувшись от перил и бросив пустой пакетик из-под желе в мусорный бак, стоящий прямо у многоквартирного дома. У этой совы были правильные идеи. Пора возвращаться к работе. Преступность никого не ждёт. *** Видел ли Сотриголова его? Изуку сбежал, как только понял, что герой смотрит в его сторону. Он немедленно направился в ближайший парк и забрался в ветви дерева. Сова не осмеливался даже пошевелиться. Мысли проносились в голове, подпитывая друг друга и смешиваясь. Мама сказала прятаться. Он не может меня найти. Что, если он найдет меня? Знает ли он, что это был я? Мне нужно спрятаться. Мне нужно спрятаться. Изуку оставался там, пока не начало вставать солнце, постепенно разгоняя тьму. Он провел это время, пытаясь успокоить свои мысли. Он не мог видеть или слышать людей, но мог слышать утренние трели певчих птиц и воркование голубей, приветствующих новый день. Он не мог больше оставаться снаружи. Здесь было слишком открыто. Он вдохнул. Раз. Два. Оттолкнувшись от ветки, Изуку взмахнул крыльями, едва заметно качнувшись, когда взлетел. Он был благодарен, что полет стал легким с практикой. С тем, как он себя чувствовал сейчас, он не был уверен, что смог бы лететь, не врезавшись во что-нибудь. Он всё равно старался не приближаться к расширяющимся пятнам солнечного света. К тому времени, как он добрался до своего насеста, Изуку был измотан. Солнечные лучи проникали в окно, поэтому сова легла на живот, расправив крылья, наконец-то расслабившись. Он впитывал тепло, глаза полузакрылись, ведь его уже клонило в сон. Было ли это нормально? Нужно ли ему уходить? Он не хотел уходить. Ему потребовалось так много времени, чтобы найти такое место. Здесь даже было небольшое озеро в одном из больших парков в нескольких минутах отсюда! Хорошую воду было трудно найти, особенно потому, что он не хотел пить из грязных луж на улицах. В конце концов, люди иногда наступали на собачьи экскременты. Это была его территория. Он делил её с Сотриголовой. А Сотриголова был героем. Настоящим и крутым героем. Он знал, что мама сказала, что герои не помогут, но он так долго наблюдал за Сотриголовой. Мысли Изуку лениво блуждали, когда он наконец задремал, когти аккуратно поджаты под него. Если бы Мама попросила помощи у Сотриголовы, помог бы он ей? *** Шота вернулся домой незадолго до восхода солнца, снял шарф для захвата и плюхнулся на диван, чтобы вздремнуть, прежде чем его муж проснётся и начнёт свой день. Ему казалось, что он только закрыл глаза, лишь моргнул, как услышал, как включился душ и раздались трели английских песен. Он приподнялся, напоминая себе, что сможет по-настоящему выспаться после того, как Хизаши уйдёт на радиостанцию. Завтрак был одним из немногих моментов, когда они могли провести время вместе, учитывая их разное расписание. Шота быстро приготовил лёгкий завтрак из яичницы и тостов, разложил их по двум тарелкам и поставил на кухонный стол вместе с бутылкой кетчупа. Он потряс её и выдавил вишнёво-красный соус на яйца Хизаши. Две точки для глаз. И небольшая дуга для улыбки. Возможно, это была глупая традиция, но она была безобидной, и Хизаши обычно был более бодрым в те дни, когда он провожал его с улыбкой. Даже если она была сделана из кетчупа на яйцах. Когда он наносил последние штрихи на свою яичницу, просто посыпав их солью и перцем, вошел Хизаши, его светлые волосы уже были собраны в полухвост. «Шоу!» — воскликнул он, расплываясь в улыбке. «Это улыбка только для меня?» «Заткнись», — фыркнул Шота, кончики его ушей слегка покраснели. «Для кого же ещё?» Хизаши только рассмеялся в ответ, отправив ему воздушный поцелуй, прежде чем налить себе чашку кофе и принести её к столу. Лаймовые глаза внимательно изучили его, скользя по торсу, а затем по ногам, выглядывая из-за красных очков в оправе. «Патруль прошёл хорошо?» — блондин наконец сел за стол, и на его губах снова появилась улыбка, когда он посмотрел на свою яичницу. «По крайней мере, без ножевых?» «Я видел ту сову прошлой ночью», — сказал Шота вместо ответа, накалывая кусочек яичницы вилкой (он выиграл ту драку с ножом, спасибо большое). «Она была довольно далеко от меня, но она точно там». «Ооо, это круто!» — Хизаши легко принял смену темы, его глаза блестели от интереса. «В следующий раз сделай фото или что-то в этом роде. Совы нечасто встречаются в городе, знаешь ли». Шота промычал что-то неопределённое. «Я тоже хочу увидеть сову, Шоу!» — Хизаши заныл, его губы надулись в преувеличенной гримасе, он размахивал вилкой и та чуть не вылетела из рук. «Единственные птицы, которых я вижу, — это голуби, которые постоянно гадят на балконе». «Я их не вижу», — пробормотал он в ответ. «Они, должно быть, тебя любят». «Знаешь, что было бы круто?!» — воскликнул Хизаши, проглатывая последний кусок тоста. Не дожидаясь ответа, он продолжил: «Если бы твоя сова прилетела и сожрала этих ублюдков! Как БАМ-БАХ! Тогда мне не пришлось бы тратить драгоценное время на уборку голубиного дерьма! И у твоей совы был бы ужин!» «Сова не моя», — закатил глаза темноволосый мужчина. «И я почти уверен, что совы не бьют ни бам, ни бах, Заши. Они бесшумные хищники». «Боже, ты такой зануда», — блондин проворчал с явной нежностью в голосе. «Это было бы офигенно». «Ага, как скажешь», — тихо ответил Шота. «Тебе разве не нужно уходить?» «О, чёрт!» — Хизаши взглянул на часы широко раскрытыми глазами и быстро отправил остатки яиц в рот. «Надо было сказать раньше!» «Я помою посуду», — отмахнулся он от радиоведущего, который застыл над пустыми тарелками, и легонько толкнул его бедром по направлению к раковине. «Не опаздывай». «Ты лучший!» — Хидзаши одарил его ослепительной улыбкой и громко чмокнул в щеку. «Спасибо за улыбку!» «Ох, заткнись». «Я ушёл!» «Мм, увидимся позже». Боже, как же он любил этого человека.