«пепел и дракон»

День прошел как обычно — серо и тоскливо. Арпол сидела на скамейке в спортзале, наблюдая, как другие девчонки играют в волейбол. Она не любила физкультуру. Слишком много взглядов, слишком много шёпота. Её вызывали к доске на химии, чтобы опять поиздеваться. Она не знала ответа, и учительница с удовольствием поставила ей очередную двойку, под смех всего класса. Но в этот раз Сарей не сидел за ней. Его не было. Арпол почувствовала странное облегчение и одновременно тревогу. Там, где он исчезал, всегда случалась беда. В спортзал ввалился ублюдок по имени Кевин — тот самый, с физкультуры. Он был высоким, тупым и считал себя королем школы. Увидев Арпол, он направился к ней, ухмыляясь во весь рот. — Эй, Стир, — сказал он, хватая её за локоть. — Я слышал, ты сегодня одна. Без своего психованного телохранителя. — Отвали, — прошипела она, выдергивая руку. Но Кевин не отставал. Он взял её за плечи и толкнул обратно на скамейку. — Слышь, а пошли в подсобку? — нагнулся он над ней, дыша чесноком и перегаром. — Я знаю, что ты любишь это. Все шлюхи такие. В классе повисла тишина. Но никто не вмешался. Все смотрели. Все ждали шоу. Арпол ударила его по лицу, отчаянно, со всей силы. Но Кевин лишь рассмеялся и замахнулся, чтобы ударить её в ответ, но его кулак так и застыл в воздухе. Чья-то рука с огромной татуировкой дракона сжала его запястье и развернула на сто восемьдесят градусов. Раздался хруст. Кевин заорал, пытаясь вырваться, но Сарей держал его мертвой хваткой. — Ты, блять, че творишь, Гарден!? — завопил тот, корчась от боли. — Ты посмел прикоснуться к ней, — голос Сарея был тихим, пугающе спокойным. — Я же предупреждал. В следующую секунду он с силой ударил Кевина головой о металлическую стойку шведской стенки. Звук был глухим и ужасным. Брызнула кровь. Кевин рухнул на пол, хрипя. Сарей нагнулся над ним, схватив за волосы, и прошептал: — Если я еще раз увижу тебя рядом с ней, я вырежу тебе язык и скормлю собакам. Ты понял меня? Кевин скулил, пытаясь закрыть лицо руками, которые уже были в крови. — Понял, понял! Господи, Гарден, отпусти! Сарей спокойно выпрямился и посмотрел на замерших одноклассников. Учитель физры стоял в углу, бледный как полотно, и трясся. Никто не сказал ни слова. Сарей подошел к Арпол, которая сидела, вжавшись в скамейку, и смотрела на него расширенными от ужаса глазами. Он протянул ей руку. — Пошли, — сказал он. Она не шелохнулась. Тогда он сам схватил её за руку, помогая подняться, и вывел из спортзала под полным молчанием всего класса. В коридоре она вырвалась. — Ты псих! — закричала она, толкая его в грудь. — Ты ненормальный! Ты чуть не убил его! — Он хотел ударить тебя, — ответил Сарей, глядя на неё с ледяным спокойствием. — Это не твое дело! — Ты — мое дело, — он схватил её за плечи, притягивая к себе. — Ты вся мое дело. И пока я жив, никто не посмеет тронуть тебя. Арпол попыталась вырваться, но он сжал её так сильно, что она вскрикнула от боли. По её щеке потекли слезы — злые, беспомощные слезы. — Отпусти... — прошептала она. — Пожалуйста. Сарей посмотрел на неё. Её страх вызывал в нем животную ярость и одновременно нежность. Он хотел защитить её от всего мира. Но больше всего он хотел уничтожить этот мир, если он причинял ей боль. Он разжал руки, и она тут же отскочила от него, как дикая кошка. — Я убью любого, кто посмотрит на тебя, — произнес он, глядя ей в спину. — Запомни это. Она убежала, оставляя его одного в пустом коридоре. Сарей прислонился лбом к холодной стене и выдохнул. Он дрожал. От бешенства. От желания. Ему нужна была она. Прямо сейчас. Он хотел сорвать с неё эту рваную одежду, хотел слышать её крики, но не от боли, а от страсти. Он был болен. И он знал это. Вечером в особняке Гарденов разразился скандал. Габриэль швырнул на стол фотографии окровавленного Кевина, которые ему прислали из школы. — Ты с ума сошел!? — орал отец. — На что ты надеешься? На то, что я вытащу тебя из тюрьмы? Эта девица, Стир, она же из грязи! — Замолчи, — сказал Сарей, сжимая спинку стула. — Я не позволю тебе говорить о ней в таком тоне. — Ты позоришь нашу семью! — Габриэль ударил кулаком по столу. Эмилия стояла в дверях, закусив губу. Ей было страшно. Она никогда не видела отца таким злым, а брата таким диким. — Сарей... — позвала она тихо. Он повернулся к сестре. В его глазах мелькнула боль. — Иди в свою комнату, Эмили, — сказал он мягче. — Это не для твоих ушей. Она кивнула и ушла, но через щель в двери она видела, как её брат, не сказав больше ни слова, разбил кулаком стеклянную вазу, порезав себе руку. Кровь капала на белый мрамор. Он не чувствовал боли. Он чувствовал только пустоту. Пустоту, которую могла заполнить только она. Арпол.