«пепел и дракон»

Прошел месяц. Месяц, за который мир Арпол сузился до размеров спальни в доме Сарея. Она больше не ходила в школу — Сарей сказал, что это «опасно», и она не спорила. У неё не было сил спорить. Каждое утро она просыпалась в его кровати, пахнущей табаком и его телом, и смотрела в потолок, размышляя, где заканчивается реальность и начинается этот кошмарный сон. Сарей был непредсказуем. Одну минуту он мог быть нежным, почти ласковым — приносил ей завтрак в постель, расчесывал её двухцветные волосы, целовал плечи. В следующую — его глаза темнели, и он срывался на крик, разбивая посуду о стены, если она задерживала взгляд на прохожем мужчине из окна. — Ты смотрела на него, — прорычал он вчера вечером, схватив её за подбородок и заставляя посмотреть в глаза. — На этого ублюдка внизу. Ты что, хочешь, чтобы я выколол ему глаза? — Я просто смотрела в окно, — прошептала она, дрожа. Он прижался лбом к её лбу, его дыхание было тяжелым, сбитым. — Ты не врешь мне? — спросил он, и в голосе прозвучала такая детская уязвимость, что у неё сжалось сердце. — Я не вру. Сарей выдохнул и отстранился. Он ушёл в ванную и долго стоял под душем, смывая с себя эту паранойю. А потом вернулся к ней мокрый, с каплями воды на татуировке дракона, и занялся с ней любовью так, словно от этого зависела его жизнь. Грубо, жадно, но с какой-то отчаянной нежностью. Она позволяла ему всё. Она перестала бояться его прикосновений — точнее, перестала бояться их боли. Она привыкла. Но внутри неё жил холод. Мысль о том, что она стала его вещью. Эмилия тем временем сходила с ума. Она не могла найти Кая. Его телефон молчал, квартира была пуста. Она подозревала Сарея, но не могла доказать. Каждый раз, когда она пыталась заговорить с братом о Кае, он либо уходил из комнаты, либо смотрел на неё с ледяным безразличием. — Он просто уехал, Эмили, — сказал он как-то за ужином. — Ты слишком привязана к этому парню. Он тебя не достоин. — Ты не имеешь права решать, кто меня достоин! — выкрикнула она, вскакивая из-за стола. За столом воцарилась тишина. Габриэль поднял глаза, но не вмешался. Эмилия выбежала из столовой и побежала в свою комнату, захлопнув дверь. Она рыдала в подушку, когда в дверь тихо постучали. — Открой, — услышала она голос Сарея. — Эмили, пожалуйста. Она не открыла. Тогда он сел на пол, прислонившись спиной к её двери, и заговорил: — Я не хочу причинять тебе боль. Ты знаешь это. Но я не могу позволить ему быть рядом с тобой. Он опасен. Я знаю, что ты не видишь этого, но я вижу. Он — часть той грязи, из которой я пытаюсь тебя вытащить. Эмилия прижала ладони к лицу, заглушая рыдания. — Ты просто хочешь, чтобы я была одна, как ты, — прошептала она. Сарей вздрогнул. Слова сестры пронзили его острее любого ножа. — Я не хочу, чтобы ты была одна, — ответил он тихо. — Я хочу, чтобы ты была в безопасности. Он поднялся и ушёл, оставляя её наедине с её отчаянием. В ту же ночь Кай наконец вышел из больницы. Его лицо всё ещё было в синяках, рука висела на перевязи, но он был жив. Он вернулся в свою квартиру и нашёл там записку от Эмилии, оставленную под дверью: «Я люблю тебя. Я найду тебя. Что бы ни случилось». Он сжал бумагу в кулаке. Ненависть к Сарею кипела в его крови. Он знал, что не может просто так оставить это. Он должен разрушить Сарея. Но для этого ему нужно оружие. И он знал, где его найти. Кай сел за компьютер и начал копать. Он копался в старых базах данных, в архивах, в документах, которые когда-то сам сфальсифицировал. Он нашёл всё, что нужно: свидетельство о рождении Насти — той самой девочки, которую он отправил в приёмную семью. И фотографию. Фотографию, которая доказывала, что Арпол Стир — его сестра по крови. «Отлично, — подумал он, глядя на её лицо. — Теперь у меня есть рычаг». Но что-то в его душе шевельнулось. Он вспомнил, что сделал с ней. Он продал её, когда ей был год. Он лишил её нормальной семьи ради денег. Годы спустя он даже не думал о ней. А теперь она оказалась в центре всей этой грязи. Кай выругался и откинулся на спинку кресла. Он не был хорошим человеком. Он никогда им не был. Но ради Эмилии он был готов пойти на всё. Даже если это означало уничтожить собственную сестру.