энджел

«ля фрамбуас» было объективно хорошим кафетерием. здесь подавали восхитительные аутентичные круассаны и горячий шоколад, в вазах всегда стояли свежие цветы, а еще, в отличие от других модных забегаловок, столы находились на приличном расстоянии друг от друга. вроде французский флер, а люди сидят не впритирку. именно поэтому это место было их любимым. дальний столик у окна они облюбовали еще на первом курсе. заваливались туда каждый день после пар, чтобы поесть и обсудить все самые горячие темы. сплетни, грязь, скандалы. все, что было не для лишних ушей. минджу была популярной девочкой с курса менеджмента, с ней его, как и с сорин из группы поддержки, познакомил джинсу, его одногруппник и по совместительству лучший друг. они трое были завсегдатаями вечеринок и не пропускали ни одного ивента от университета. откуда у них силы и желание после учебы и подработок, конхо знать не хотел, у него их почти никогда не было. он просто шел бонус плюсом к джинсу. вообще, конхо и не знал, как это — «тусить». девочки говорили, что он слишком рано вступил в «супружескую» жизнь, и это было отчасти правдой. с дэхёном, его уже бывшим парнем, они встречались еще со старшей школы, и, когда два месяца назад расстались, выдохнула вся компания. перевозить вещи с общей квартиры, которую они снимали под предлогом для родителей «хочу жить с одноклассником» сразу с поступления, помогали дружно, и он их вообще даже не просил. они сами решили, что общага ждет его с распростертыми объятиями. заселиться получилось легко, это ведь только начало семестра, а еще была дешевле цена. маме говорить, что он съехал, конхо не стал, оттого теперь имел достаточно много свободных денег. все, казалось бы, было в плюсе. правда не сегодня. минджу диктовала заказ вовремя подошедшему официанту, джинсу сбоку листал что-то в телефоне, сорин играла с трубочкой, а конхо пытался не уснуть. нет, фальсифицировать, что ты адекватный человек, когда спал сегодня от силы полтора часа, — это вообще задача невыполнимая. глаза резало так сильно, что хотелось плакать. под веками залегла легкая синева. на голове бардак, на теле помятая футболка. красавчик. они все равно сейчас заметят, это же девочки. конхо, пытаясь хотя бы отсрочить казнь, упрямо прятал взгляд за очками. — боже, знаете что? минсок вчера видел джию с вонхо в лав-отеле. — от голода и нетерпения минджу сосредоточенно рвала несчастную салфетку. — не спрашивайте, что он там делал, я знать этого не хочу. но как факт! даже у этой шэ есть отношения. — ну так ты посмотри, что это за отношения. себе такие хочешь? — сорин, как всегда, в точку. когда официант принес их напитки, конхо ей незаметно кивнул. минджу просто иногда загоняется, ее нужно осаждать, это окей. у него было теплое латте со взбитыми сливками и шот эспрессо. сорин вопросительно выгнула бровь. ну потому что конхо не любит крепкий кофе. точнее, не любил до недавнего. — опять? эй, джинсу, что у вас там задают на долбанном дизайне? джоконду за месяц перерисовать? почему он опять как вареный? — не спрашивай, иногда мне кажется, что мы учимся на разных специальностях. у меня вообще никаких долгов по домашке нет. предатель. джинсу, как всегда, выглядел как с обложки. со свежей укладкой и легким макияжем, а еще, как всегда, не мог оторваться от телефона. к трубочке своего милкшейка он присосался так же не глядя. кофеин, если что, портит цвет кожи. — я же говорил, это дополнительный предмет. у нас с джинсу они разные. девочки выглядели неубежденными, но достаточно хорошо его знали, чтобы не допрашивать. они думали, что он все еще страдает после их «болезненного разрыва» с дэхёном, оттого старались не давить. конхо что-то было стыдно смотреть им в глаза. — конхо, детка, ты знаешь, я нахожу невероятно милым то, какой ты фанат моногамии, но тебе не кажется, что уже пора от этого немного отойти? — минджу старалась говорить мягко, они все вообще воспринимали его иногда как ранимого дошкольника. — взрослым людям нужен секс. а еще приключения. хватит киснуть из-за этого мудака! прошло два месяца, уже будет вполне прилично, если ты заведешь себе другого. ох. конхо поморщился еще на ее громком крике про секс. хорошо, что в кафе, кроме них, была только парочка на противоположном конце, и заняты они были изучением флоры и фауны друг друга, а не окружающим миром. — минджу, я пока что не хочу. да и с кем? ты даже себе нормального найти не можешь. она, конечно, надула губы, но это была правда. хороших парней вокруг вообще не было. — ну почему? для тебя я уже присмотрела одного. — чего? конхо в шоке даже приоткрыл рот. а она щебетала дальше, абсолютно не обращая на это внимания. — джемин с химического, очень милый парень, а главное — в твоем вкусе. серьезный и молчаливый, на тусовки не ходит, отличник, ну и, конечно же, хорошо воспитан. я показала ему твою фотку, он сказал, что ты очень красивый, и… — ты сделала что?! ей очень повезло, что официант принес им круассаны, потому что конхо уже привстал и готов был в нее что-то кинуть. о боже, он ненавидел сватовство и свидания вслепую. мама, которая думала, что он на третьем курсе университета все еще ни разу не был в отношениях, вечно показывала его фотографии девушкам с работы, и один раз ему даже пришлось пойти. от минджу он такого позора не ожидал. — с фисташкой — это кому? — парнишка в фартуке неловко указал на оставшуюся на подносе тарелку в поисках владельца. руку поднял молчавший все это время джинсу. с очень недовольным лицом. — мне, спасибо. — и, когда официант удалился достаточно далеко, чтобы их не слушать, вклинился в разговор. принесли еду, а это означало, что он наконец оставит свой телефон в покое. — моя маленькая монашка, конхо. бери, это для тебя идеальный вариант. конхо, не отрываясь от своего миндального тарта, нахмурил брови. нет, десерт был очень вкусным, хоть и безумно сладким. он, облизывая губы от крема, молча покосился на джинсу, который непринужденно продолжил болтать с сорин. что-то про новую коллекцию в их любимом магазинчике на хондэ и сколько у него новых подписчиков в инстаграм. в последнее время у них с джинсу были какие-то странные отношения. или они всегда были такими, и конхо, занятый своим парнем, этого попросту не замечал. итог один: он его начал очень сильно раздражать. эти принижения в шуточной форме порой переходили черту. особенно когда джинсу так шутил в компании, иногда казалось, они вообще не друзья. анализируя, конхо понял, что так на самом деле было всегда и просто стало своеобразной нормой. ссориться с компанией под конец учебы не хотелось совсем, потому он принял решение быть умнее и эти выпады игнорировать. в комнатах они жили, слава богу, разных, у джинсу был один и тот же сосед с первого курса, потому конхо поселили в последнюю свободную. и жил он по счастливой случайности почти что сам. коменда все обещала, что скоро приедет его сосед по комнате, но он пришел один раз, оставил маленькую сумку вещей и пропал. а конхо и не интересовался куда, ему же лучше. — ты действительно считаешь, что мне не светит никто, кроме задрота с химфака? — все давно перешли на другую тему, потому на резкий вопрос конхо от неожиданности даже замерли. в голосе его, видимо, сквозило раздражение, потому что джинсу понял, что перегнул, и смягчился в лице. протянул к нему руку и ласково погладил по голове. с такой приторной улыбкой, что хотелось смеяться. — зайка, ну почему задрота? ты у меня просто такой домашний и семейный, я вообще не думал, что у тебя будет кто-то кроме дэхёна. отношения ради опыта — это ведь не про тебя. ты хочешь раз и на всю жизнь. минджу и сорин наблюдали за всем этим молча. и слава богу, это его личные разборки. но с вероятностью девяносто девять процентов они считали точно так же. раз уже конхо за всю жизнь был в одних отношениях и не любил дискотеки, что, кстати, имело причинно-следственную связь, значит, он однолюб с обостренными семейными ценностями. откуда джинсу вообще мог знать, что «про него»? правда в том, что… как оказалось, он и сам себя не знает. конхо перестал киснуть по дэхёну на второй день после разрыва. не спал он сегодня ночью потому, что его трахали до рассвета. и если бы джинсу знал кто, задушил бы его голыми руками. осознавать это было ахуеть как приятно. потому на его слова он только мягко улыбнулся и вернулся к своему тарту в надежде, что глюкоза восполнит энергию, которую адекватному человеку давал здоровый сон. хотелось, конечно, чего-то посущественнее, но это уже точно вызовет вопросы. а почему он перестал завтракать и куда девается все его время еще и перед парами, конхо пока что оправдания не придумал. приходилось довольствоваться малым. — да, джинсу. ты, наверное, прав. мне нужны нормальные отношения. минджу на него смотрела поверх стакана матчи с немым вопросом в глазах. сарказм был очевиден. но она на то и была любимицей конхо, что умела вовремя разрядить обстановку, а еще вовремя строила дурочку и делала вид, что ничего не поняла: — кхм, что думаете насчет слепых свиданий? наш студсовет организовывает в пятницу, видели, да? — ну так вот ваших там и будет полный зал. — сорин была противницей всех этих студенческих затей, кроме тусовок и где наливали алкоголь. коммуникации с людьми ей хватало на тренировках со сборной университета. — если будет сонхён, я не иду. джинсу, как всегда, встал в позу и капризничал. они дружно на это закатили глаза. ну потому что сонхён, хоть и учился на ресторанном управлении, как и его друзья, на такие мероприятия не ходил никогда, его было вообще еле выловить даже на попойках. джинсу просто не упускал ни одного шанса напомнить, что он «знает себе цену» и «не на помойке себя нашел». непонятно только, перед кем выпендривался. — боже, ты же знаешь, что его сто процентов не будет. минджу его прямолинейно попустила, она всегда была вот такой. а джинсу продолжил высокомерно поправлять прическу через фронтальную камеру телефона. — ну и что там ловить? ну да, действительно. придет — плохо, не придет — еще хуже. у конхо от его лицемерия раздраженно подкатились глаза. наблюдавшая за этим минджу непонимающе улыбнулась. это что-то новенькое, он так себя обычно не ведет. он вообще обычно очень терпеливый. ну, во-первых, почти не спал, во-вторых, события последних месяцев открыли в нем новые грани. он себя тоже иногда не узнавал. но удивление это обычно было крайне приятное. потому он, особо не думая, выдал следующее: — а я хочу пойти. — о, хорошо! я тебя сама запишу, чтобы мы точно попали, у моей одногруппницы есть доступ к форме. — она тут же начала тыкать что-то в телефоне, видимо, чтобы договориться про места как можно быстрее. — ну, раз так, я тогда тоже пойду. конхо, не веря своим собственным ушам, дернул головой так быстро, что джинсу даже неловко отвел взгляд. неужели? а что поменялось? он, запинаясь, очень быстро оправдался: — не пущу же я вас одних! хах, да, конечно. конхо до сих пор помнил, как на первом курсе к нему подошел познакомиться парень, в то время они с дэхёном особо не афишировали отношения. джинсу тогда сразу же осведомил того бедолагу и в итоге дал ему свой инстаграм. всегда профессионально перетягивал на себя одеяло, и не дай бог ему не уделят внимания. тему очень вовремя закрыла сорин: — а я не хочу. лучше отосплюсь, у меня в четверг ночная смена. минджу до конца ланча не спускала с него задумчивого взгляда. в пятницу будет весело.

***

так как конхо из их компании единственный не имел соседа, решение, где сделать «пре-дринк» перед свиданиями в пятницу, было принято молниеносно. минджу притащила свою косметичку размером с чемодан из комнаты двумя этажами выше и задалась задачей превратить его в подобие джинсу, который разливал джин по кофейным кружкам на прикроватной тумбочке. спасибо, хоть жили в одном корпусе, и проникновение в комнату было вполне законным. конхо за этот месяц, если честно, уже хватило приключений с вахтершей. сорин прямо в пижаме пришла с ними посидеть за компанию и молча листала тикток, развалившись на его кровати. — а можно я накрашу тебе глаза? немного? как парням-айдолам. у тебя такие ресницы пушистые, это просто с ума сойти. я даже завидую, блин. — минджу заколола ему челку своими клипсами-ушками хеллоу китти и усердно растушевывала консилер под глазами. конхо в этом не разбирался и не лез. ему всегда как-то казалось, что макияж ему не нужен. но раз предлагают, он отказываться не будет, тем более что у минджу золотые руки. сорин всегда просила у нее макияж перед важными событиями. а еще укладку. это, кстати, его ждало следующим чередом. лицо у нее было до того серьезное и сосредоточенное, что он рассмеялся, за что тут же получил в плечо: — так. ты мне мешаешь. успокоился быстро. джинсу сунул им в руки по коктейлю и тоже уселся на кровать. на вкус это было очень плохо. дешевый джин, спрайт без газиков, потому что ему больше месяца, и остатки лимона, которые они нашли в холодильнике. чего не выпьешь ради экономии денег в заведении. вообще свидания вслепую устраивали прямо в корпусе менеджмента, и наливать там будут тоже студенты, втихаря и вряд ли очень дорого. пре-дринк — это просто традиция. зарядиться энергией, почувствовать настроение и поболтать. конхо с ними раньше ходил только однажды, в самом начале учебы, дэхён был очень ревнивым и его на такое не пускал. но вот сейчас, спустя два месяца свободы, сидя здесь, полностью отдавшись в руки минджу, когда за него все делали и чуть ли не кормили с рук, он понял, что ему все нравилось. тусить с друзьями — это, оказывается, очень весело, почему ему никто не сказал? на маленькой колонке играл плейлист с песнями двухтысячных: бритни спирс и тимберлейк как раз на разогрев. и минджу, зажав между зубов прядь волос, с усердием пыталась уложить ему брови гелем. дело дошло до губ, когда идиллия их тесной компании была разрушена. — сделай вот так. — минджу указала на свой рот и начала тереть губы друг о друга, конхо уверенно повторил за ней. — да, хорошо. но вышло, походу, криво, потому что она продолжила подтирать что-то пальцем и добавлять нежно-розовый тинт ему на губы, то там, то здесь. и тут, прямо посреди этого увлекательного процесса, раздался стук в дверь. замерли все трое. потому что если это вахта, а у них в кружках джин, — финита ля комедия. а учитывая, что тут и мальчики, и девочки, еще и четверо, она точно докопается. вряд ли старушка поймет, что они геи и это не считается. когда дверь начала открываться, единственное, о чем мог думать конхо, это: слава богу, на столе хотя бы не стоял литровый джин. он сидел к двери спиной и кто там — не видел. но у джинсу и сорин очень красноречиво вытянулись лица, и не то чтобы испуганно. исходя именно из этой эмоции, на свой страх и риск он решил обернуться. а там был не кто иной, как ом сонхён. он по-хозяйски распахнул дверь и так и застыл в проходе с приоткрытым ртом, взглядом среди всего этого бардака ища владельца комнаты. о боже. это катастрофа. — сонхён? — первым, конечно же, оклемался джинсу и тут же достал телефон, чтобы сделать вид бурной занятости. — чего пришел? сонхён, если что, даже не жил в общежитии. так что непосредственность вопроса джинсу была абсолютно нелепой. как будто они виделись тут каждый день. — я, это… у вас нет… — глаза его забегали по комнате в попытке ухватиться хоть за что-то. хоть внешне он и оставался спокойным, как обычно. — удлинителя? у мартина с розеткой что-то. кожаная куртка, на голове пиздец и черная футболка. красивый говнюк. и тут он наконец посмотрел на конхо. нашел его слева от входа. сначала на джерси манчестер юнайтед, потом на ушки на голове и, наконец, на припудренное лицо. обвел его блестящие губы и пушистые черные ресницы треугольником с плохо скрываемым блеском в глазах. и тут конхо вспомнил, как выглядит. а еще что у них полная комната зрителей. но, пока он думал, ответил за него все тем же высокомерным голосом джинсу: — да, есть. а сонхён продолжал смотреть только на него. время от времени проводя языком по нижней губе. что было, конечно, крайне неуважительно, но кого это волновало. — дашь? — вопрос этот был адресован, очевидно, ему, потому он, не дав опять вставить свои пять копеек вездесущему джинсу, встал с кровати и, всунув ноги в резиновые тапочки, молча пошел к шкафу в другой стороне. открывать его, когда в комнате была орава его друзей, казалось незаконным. потому он специально открыл его нараспашку. на второй полке, на самом видном месте, лежала серая кофта-поло. и конхо, положив на нее руку, обернулся через плечо, глядя на сонхёна. это его. и он это знал. он оставил ее здесь во вторник, когда заходил за удлинителем в прошлый раз. или, может, в позапрошлый? сонхён обернулся на остальных присутствующих, чтобы проверить, не смотрят ли девочки, что делает конхо. они ходили по лезвию ножа уже почти два месяца. на нижней полке нашелся удлинитель и тройник, удачно впихнутые ему в чемодан папой, и он, прихватив и то и то, пошел к двери. сонхён в проходе стоял такой соблазнительный, облокотившись плечом на дверь, со своей этой дурацкой аурой говнюка, что конхо почти пожалел про планы на вечер. только вот в начатой ими игре были свои правила, которые лучше не нарушать. у конхо есть своя жизнь, свои друзья, сонхён — это просто перепих. и пока он остается в этой категории, у них все запредельно хорошо. а ради парня для перепиха никто не отменяет свои планы, он просто удачно оказывается в нужном месте и в нужное время, именно тогда это весело и доставляет удовольствие. наверное, исходя именно из этих суждений, за два месяца половых отношений у них не было ни одного чата в мессенджерах. что уж говорить про взаимные подписки в соцсетях? — идем сразу попробуем, будет ли работать, чтобы я не возвращался, вас лишний раз не смущал. — сонхён с намеком кинул глазами в сорин, которая прикрылась пледом и подушкой. конхо не без усмешки проследил за ним взглядом. да, конечно, джентльмен. зная, что его лицо никто не видит, он недоверчиво прищурился. — хорошо. и напоследок, кинув спокойное «сейчас вернусь», вышел вслед за сонхёном. мерный хлопок замка, они же никуда не спешат. два шага по коридору, обязательно проверить, есть ли кто по сторонам. на кухне, где нет дверей, в паре метров правее раздавался звук шипящего масла. ну, значит, получается не повезло. тогда, получается, до завтра? или… его с громким шлепком вжали спиной в обшарпанную стену. жилистые руки по наитию оказались на пояснице, выгибая ее дугой так, чтобы конхо вжался в него всей грудью. а губы… губы, конечно же, нашли его. с глухим рыком и характерной жадностью, как будто не виделись позавчера, или он действительно не трахал никого другого и ему было мало. что, в принципе, было смешно. но конхо только закинул руки ему на шею, прямо вместе с мотком шнуров. как же похуй. то ли блеск был сахарный, то ли сонхёна давно не кормили, потому что накинулся на его рот он как собака, еще пуще, чем обычно. на агрессивное втягивание нижней губы зубами конхо тихо протестующе замычал. его лицо должно быть в целости и сохранности. только вот сонхён об этом не знал и знать не хотел. он от своего парня по перепиху тоже хотел иметь выгоду тогда, когда ему угодно. а судя по стояку, отчетливо упирающемуся конхо в бедро, здесь и сейчас. левая рука по-хозяйски сползла на задницу, мягко погладила, но из-за нехватки времени не задержалась и ушла вниз, на заднюю сторону ляжки. сонхён на секунду отстранился, чтобы схватить его под коленом и закинуть ногу себе вокруг бедра. у конхо от его нетерпеливости чуть не улетел резиновый тапочек в противоположную стену. это сейчас было бы прекрасно, если бы на звук падения шлёпка сбежались три соседние комнаты и ребята с кухни. конхо от этой мысли мягко захихикал прямо ему в рот. а потом так же быстро перестал, потому что сонхён, явно не уловивший причины веселья, вжался стояком ему в пах и с голодным поцелуем продолжил притираться с такой силой, будто хотел вкатать его в стену. и пускай конхо еще пять минут назад совсем не был настроен на вот это, казалось, с сонхёном он научился возбуждаться на счет пять шесть семь восемь. потому что стоило ему почувствовать твердую ширинку напротив своей, а еще это тяжелое дыхание в рот, в штанах начинался пожар. сразу же на максимальных оборотах. — сонхён, чшшшш. — сохранять здравомыслие было, конечно, очень тяжело, но кто-то должен был. конхо, с трудом оторвав сонхёна от своих уже растерзанных губ, отрезвляюще погладил его по свежевыбритой щеке. — я сейчас ухожу. — мм, а как насчет вечера? придешь пьяненький и я уложу тебя спать. — а он не унимался. целовал его в шею и располагающе гладил по бедру. ну да точно, он в этом мастер. только вот конхо после этих укладываний опять всю ночь не будет спать. — нет, как-нибудь в другой раз. я иду на свидания вслепую. сонхён на это, казалось, даже не отреагировал. ехидно посмотрел в глаза и еще раз коротко поцеловал в губы. — ого. мой ангел решил разнообразить хороший секс посредственным? о боже. конхо, не сдержавшись, с громким цоком закатил глаза, за что сразу же получил. сонхён перехватил его бедро в руке покрепче и сделал тяжелый толчок в его вздыбленную ширинку. чтобы не зарывался. чтобы он приоткрыл рот и еле сдержал стон. — ты слишком хорошего о себе мнения. а сонхён на этот выпад только предовольно улыбнулся. у него была хорошая самооценка, просто отличная. и секс с ним был тоже очень, это факт, иначе они бы здесь и сейчас не оказались. конхо до него вообще не знал, что такое бывает. интим в его длительных отношениях перерос в форму, где для них скорее неожиданностью были периоды, когда они занимались сексом, чем когда не. ну потому что… это скучно. они все, что было интересно, попробовали еще за первый год (ему так казалось). у конхо учеба, у дэхёна тоже, плюс еще и работа. свободного времени было так мало, что он не хотел его тратить на пыхтение под одеялом. да и дэхён инициативы особо не проявлял. а потом он познакомился с сонхёном. ну фактически знакомы они были давно, просто заочно и через три рукопожатия. дело в том, что сонхён был неудавшейся интрижкой джинсу. это по словам самого джинсу, версию сонхёна конхо слышать не хотел, ему в принципе было наплевать. что сонхён бабник в кампусе знали все, и что серьезные отношения у него были, но это просто очень-очень везучая девочка попалась. у него и друзья были точно такие же. просто конхо от него именно это и нужно было, он ни на что другое и не претендовал. это случилось на второй день его веселой жизни в общежитии. конхо шел на кухню, чтобы помыть посуду, сонхён выходил из комнаты мартина и уже шел на выход. но как-то зацепился глазами за конхо, подумал, что лицо знакомое, а кто он конкретно и что тут делает — непонятно, и так у них завязался смолток. говорить без флирта он в принципе не умел, у него это получалось как-то на автомате. а у конхо было неожиданно игривое настроение. сонхён сказал «не хочешь на машинке по ночному городу покатаю?» типичный разводняк для первокурсниц, и конхо, прекрасно это понимая, почему-то согласился. закончилась экскурсия, конечно, на первой же заправке, сонхён со знанием дела, как будто делал это уже сто раз, а так оно и было, всю дорогу гладил его по колену и наклонился, чтобы поцеловать, но вот когда конхо ответил, началась настоящая поездка. сонхён как настоящий «джентльмен» предложил поехать к нему на квартиру. конхо предложил заехать в первый же съезд. зачем лишние телодвижения? затянул его на заднее сидение и, не стесняясь проезжающих мимо машин, стянул штаны. гонимый то ли долгожданным чувством свободы, то ли чувством упущенных за годы серьезных отношений возможностей наплевал на все нормы приличия. в тойоте этой, конечно, было перелапано пол университета, но чтобы прям такое случалось, то, походу, редко. потому что сонхён был хоть и в восторге, но крайне удивлен. видели бы вы, как он удивился, когда на следующий день они опять случайно пересеклись в общежитии и конхо попросил никому не говорить. «мне это не надо, ладно?». ладно, конечно, они могут трахаться и так. джинсу упадал за сонхёном еще два месяца после их «разрыва», многие так. конхо считал минет и дрочку недостаточным поводом, чтобы подписаться на него в инстаграм. во что-то более чем петтинг это, конечно, переросло очень быстро. у сонхёна, начиная с того самого дня, было ооооочень много важных дел в комнате мартина, конхо имел плохую привычку не закрывать свою. буквально через три дня после первого раза случился второй. самое интересное, что конхо прекрасно знал, что он видится с другими. что ему есть с кем спать. сам лично видел, как он заходил в комнату девочки с журфака. но он все равно зачем-то возвращался. это льстило. шептал, как сильно его хочет, что он самый красивый и самый лучший. и конхо это устраивало? правда, было классно. бывает секс хороший, про который хочешь рассказать друзьям. да! это неловко, но желание похвастаться всегда сильнее. красные щеки, жесты вместо слов и масса стыда. а бывает такой, где тебя крутят всю ночь на члене и ты утром молишься, чтобы ноги слушались мозг. вот так было с сонхёном. самым приятным в их взаимоотношениях с сонхёном было то, что им не приходилось очерчивать рамки. никакой ревности, разборок и вопросов типа «что между нами?». сегодня они могли по-быстрому предаться удовольствию и сонхён исчез бы из его комнаты даже не попрощавшись, завтра - лежать в обнимку до утра и ворковать как влюбленные голубки. это было поистине прекрасно. сонхён его, очевидно, обожал. у конхо были пушистые непослушные волосы и плохое зрение, из-за которого приходилось носить очки, они увеличивали его и без того большие глаза еще вдвое. он был симпатичный, с мягким голосом и милейшей улыбкой, потому «ангел» из уст сонхёна звучало чаще, чем его собственное имя, мягко и естественно, как будто это самая посредственная кличка для двадцатилетнего парня. а конхо не возражал, хоть раньше и бесился, когда дэхён использовал приторные прозвища. боялся ли конхо влюбиться в сонхёна? однозначно да. и поэтому оставаться надолго в этих «отношениях» не собирался. вообще он хотел прекратить это все еще месяц назад, просто отказаться от сонхёна, оказывается, было до боли сложно. стоило им оказаться в одном помещении, разговор не задавался. ну вернее, играл на другой тональности, сонхён говорил ему, что он самый прекрасный человек из всех, кого он знает, и он никого больше так не хочет, как его, в общем лил в уши профессионально. а конхо, познавший вкус близости с ним, не мог даже ответить, слушал и на секунду иногда даже позволял себе поверить, что это правда. суть в том, что сонхён не был проблемой, пока он не был его парнем. пока он чей-то, пока он чужой: чужой бойфренд, интрижка или предмет воздыхания, было легко. да и конхо не был настолько тщеславен, чтобы верить, будто он способен перевоспитать бабника. — ага. я такой самовлюбленный, как ты на меня повелся фуу? — рука, до этого лежавшая на пояснице, мягко обхватила припудренный подбородок и чуть повернула его голову в сторону. так, чтобы через секунду вжаться горячим ртом прямо в ухо. — хочу уткнуть тебя с этим макияжем в матрас и трахать, пока не начнешь плакать. после этого ты тоже будешь говорить о моем самомнении? в животе от его грязных слов свело все от желания. чего угодно. чтобы он выполнил обещание, просто продолжал трогать или хотя бы поцеловал. и конхо, чтобы лишний раз подразнить, высунул язык и, глядя ему в глаза, медленно облизал нижнюю губу. прекрасно понимая, какое это обычно оказывает воздействие. — пустые обещани- ай! сонхён! пол под ногами внезапно стал шатким, а стена еще плотнее к спине, хотя, казалось бы, куда ближе. сонхён, видимо, абсолютно не думая своей пустой головой, чуть нагнулся, чтобы подхватить его под бедра и рывком поднял на руки. подкинул, как мешок картошки, и вжался всем телом в его. жар от кожи сочился даже сквозь полиэстровую футболку, а терпкий одеколон накрывал с головой. абсолютно не обращая внимания на недовольные возгласы конхо, он просто прижался к его рту. сразу же пробираясь вглубь языком, чтобы лишить его любого здравомыслия. ноги, конхо на автомате, или из чувства самосохранения скрестились на пояснице, сразу же вжимая его еще плотнее. возбуждением к возбуждению. один тапочек от интенсивности поцелуя всё-таки грохнулся вниз. но было уже не до него. да он тоже хотел. конхо хотел, чтобы он испортил всё, над чем старалась минджу, не слушал, что ему еще куда-то надо, выгнал всех из комнаты и целовал, пока легкие не начнет жечь от нехватки кислорода. он хотел этого так сильно, что, не сдержавшись, укусил сонхёна за губу. со злостью и голодом, с ясным осознанием, что бояться, что он влюбится, довольно поздно, кому, в конце концов, он врет? руки сонхёна крепко сжимали его под задницей, которой он съехал по стене куда-то вниз под силой гравитации. но вылизывать рты друг друга им это не мешало. сонхён то просто мягко прижимался к его губам, с нежностью и отчаянием, то остервенело боролся с его языком. мир вокруг, казалось, вообще испарился. сжался в вакуум. конхо забыл про все, про друзей и людей на кухне и то, что они посреди коридора в принципе. в голове была восхитительная пустота. только ощущение губ сонхёна и твердой хватки. его тела, запаха и наслаждения. он мог бы висеть у него вот так на шее весь день. поцелуй стал ленивым и совсем уж влажным, когда на кухне раздался звон посуды. кто-то уже за собой убирал и явно скоро выйдет сюда. и если они не поторопятся, этому кому-то откроется очень непристойная картина. а конхо здесь еще, между прочим, жить. ну, еще секундочку, пожалуйста? когда по плитке раздались звуки шагов, они отпрянули друг от друга, как прокаженные. сонхён крутанулся на сто восемьдесят градусов и, сунув руки в карманы, как ни в чем не бывало, пошел вперед. а конхо, еле успев словить равновесие на одной ноге, наклонился, чтобы поднять потерянный тапок. мимо, с кастрюлей в руках, пробежала миён с международных, и конхо, поджав распухшие губы, ей глупо кивнул. а потом, когда она свернула за угол, как последний идиот рассмеялся. в руках у него все еще были герои вечера: удлинитель и тройник. в комнату он вернулся так же: с сжатыми губами. сорин и джинсу на его появление тревожно подорвались, а минджу, закинув ногу на ногу, цедила из кружки с человеком-пауком мерзкий джин. с нечитаемым лицом. — конхо! что он сказал? — кто? — конхо, не понимая, что от него хотят, плюхнулся на пустую незастеленную кровать, туда же, где сидел раньше. — сонхён! — джинсу вскочил с места и начал нервно наматывать круги по комнате под его - флегматичным и раздраженным взглядом минджу. — о боже, я не могу поверить! на что он только не пойдет, чтобы напомнить мне о наших неудавшихся отношениях. мудак! как он только узнал, что я у тебя? неужели у него и тут доносчики? он ходил туда-сюда, чем только еще больше выводил из себя его искрящийся от возбуждения мозг. и стонал театрально жалким голоском. какой же всё-таки изверг этот ом сонхён, вот до чего доводит людей. конхо устало перевел взгляд на минджу. а она уже на него смотрела. вернее, на его рот, распухший и неестественно розовый. ее любимый брендовый блеск остался разве что отпечатком под нижней губой, а еще липким следом под ухом, потому что сонхён, перемазавшись в нем полностью, испачкал еще и его. упс, неловко получилось. сорин на них не обращала внимания, он проверил. а потом наклонился к минджу, мягко ей улыбнулся и одними губами сказал «извини». вышло вообще неубедительно, потому что он ни капли не сожалел и даже не попытался притвориться, что ему обидно за испорченный макияж. глаза у него блестели неподдельным счастьем, и минджу не оставалось ничего, кроме как ошарашено помотать головой. да, он сам от себя не ожидал.