Обгон на поражение

Рёв двигателя отдавался где-то в самой груди, заставляя сердце биться в такт бешеному ритму поршней. Ё Хванун крепче сжал рукоятки руля. Ветер яростно бил в визор шлема, но сквозь узкую полоску прочного пластика мир вокруг казался удивительно чётким. Серая лента асфальта трека сужалась впереди, уходя в крутой правый поворот. Хванун наклонил корпус. Его кастомный, выкрашенный в глубокий синий цвет байк послушно ушёл вниз, едва не касаясь коленом покрытия трека. Этот мотоцикл не стоил миллионы, Ё собирал и настраивал его сам в душном гараже, зная каждый болтик. Но на трассе этот зверь выдавал максимум. Слева, почти вплотную, шёл ярко-зелёный мотоцикл. Ли Гонхи. Его лучший друг и вечный соперник держался уверенно, пытаясь зажать Хвануна на внутреннем радиусе. Ё сквозь шлем ухмыльнулся. Из-под защитной экипировки выбилась прядь его ярко-розовых волос, вызывающе контрастируя с суровым серым пейзажем гоночного трека. – Не в этот раз, Гонхи-я, – прошептал Хванун. Он резко крутанул ручку газа на выходе из виража. Двигатель взревел, переднее колесо на долю секунды оторвалось от земли, и синий байк пулей вылетел на финишную прямую, оставляя зелёный силуэт позади. Клетчатый флаг взмахнул перед глазами. Победа. Снова. Хванун сбросил скорость, делая круг остывания, и плавно затормозил у боксов. Он заглушил мотор, снял шлем и закинул голову назад, жадно глотая прохладный вечерний воздух. Розовые волосы растрепались, на лбу выступили капли пота, но на лице засияла его фирменная, широкая и солнечная улыбка. В свои двадцать два года он был полон чистой, бьющей через край энергии. Рядом с тяжёлым вздохом припарковался Ли. Сняв шлем, он тут же изобразил вселенскую обиду, хотя в глазах плясали смешинки. – Я ведь почти обошёл тебя на третьем повороте! – воскликнул Гонхи, слезая с байка и разминая затёкшую шею. – Хванун-а, ты просто монстр. Твой кипятильник на колёсах не должен так ездить! – Мой «кипятильник», как ты выразился, собран с любовью, – Ё весело рассмеялся, спрыгивая на асфальт и хлопая друга по плечу. – А тебе просто нужно чуть позже тормозить перед апексом. Ты перестраховываешься. – Я просто хочу жить, в отличие от тебя, – фыркнул старший, но тут же улыбнулся и приобнял Хвануна за плечи. – Ладно, победитель. Уговор есть уговор. Сегодня я плачу. Едем в тот стейк-хаус у шоссе? Я голоден как волк. – Идёт, только дай мне пять минут отдышаться и… Хванун осёкся. Взгляд его карих глаз против воли метнулся к густой полосе деревьев и кустарника, росших сразу за защитным ограждением трека. Там, в сгущающихся сумерках, что-то произошло. Едва заметный шорох, движение, словно чья-то высокая тень отделилась от ствола дерева и тут же растворилась в темноте. Ё показалось, что на него смотрели. Тяжело, пристально, с каким-то давящим, леденящим высокомерием, от которого по спине пробежала непрошеная дрожь. – Нун? Ты чего завис? – Гонхи помахал ладонью перед его лицом. – Там… в кустах, – Хванун нахмурился, всматриваясь в темноту. – Мне показалось, там кто-то стоял. И смотрел на нас. Ли обернулся, прищурился, но, разумеется, ничего не увидел, кроме колышущихся от ветра веток. – Ой, брось. Это, должно быть, бродячая собака или просто тени. Ты загнал себя на треке, глаз замылился. Пойдём переодеваться, пока у меня деньги из кармана не улетели. Младший ещё раз посмотрел на пустые кусты. Ощущение чужого присутствия исчезло так же быстро, как и появилось. Он тряхнул головой, прогоняя наваждение. Наверное, Гонхи прав. Усталость. – Ладно, пошли, – улыбка вернулась на лицо Хвануна. – С тебя самый большой стейк и порция картофеля!

***

Ресторан встретил их шумом голосов, запахом жареного мяса и приглушённым светом ламп. Хванун и Гонхи устроились в дальнем углу, подальше от прохода. Младший уже сменил гоночный комбинезон на свободную чёрную худи, из капюшона которой забавно торчали розовые пряди. Они бурно обсуждали заезд, когда на большом экране над барной стойкой начался спортивный блок новостей. Диктор с придыханием произнёс: «...и снова абсолютный триумф. Ким Рэйвен забирает золото на промежуточном этапе, подтверждая свой статус недосягаемой легенды». На экране появилось видео. Чёрный, футуристического вида мотоцикл топового гоночного клуба «Eclipse» буквально летел по трассе, оставляя соперников позади так, словно те стояли на месте. Пятикратный победитель «Беспощадных гонок». Экран переключился на зону интервью. Победитель уже снял шлем. Пепельно-чёрные волосы были идеально уложены, несмотря на гонку. Острые черты лица, безупречная бледная кожа и тёмные, абсолютно равнодушные глаза. Журналистка протянула к нему микрофон, засыпая вопросами: – Ким Рэйвен, ваш соперник из «Red Line» утверждал, что в этот раз у него есть шанс. Что вы скажете? Рэйвен мазнул по камере ленивым, холодным взглядом. В его позе, в том, как он держал шлем, сквозило абсолютное, давящее превосходство. Ему было двадцать пять, но он уже смотрел на весь мир как на грязь под своими колёсами. – Шанс? – голос Кима прозвучал отточено, резко и до хрипоты дерзко. Он даже не посмотрел на журналистку, глядя куда-то в сторону. – Пусть сначала научится держать траекторию, а потом использует это слово. Мне скучно на этой трассе. Здесь нет соперников. Он просто развернулся и ушёл, даже не дослушав следующий вопрос, всем своим видом показывая, насколько ему неинтересно это сборище. Хванун со стуком опустил стакан с водой на стол. Его лицо так сильно исказилось от неприязни, что Гонхи даже замер с куском мяса на вилке. – Ненавижу, – процедил младший, буравя взглядом гаснущий экран. – Напыщенный, самовлюблённый индюк. Ну и что, что он пятикратный чемпион? Это даёт ему право общаться с людьми как с мусором? – Ну, он Ким Рэйвен, – пожал плечами Ли. – Он легенда. Они в «Eclipse» ворочают миллионами, у него лучшие спонсоры мира. Мы для них – дворовые мальчишки на мопедах, – старший засунул в рот кусок мяса, который болтался у него на вилке, – Ты же никогда не сталкивался с ним вживую? – И слава богу, – Хванун раздражённо фыркнул, взъерошив свои розовые волосы. – Я ненавижу таких людей. Холодных, опасных, которые думают, что им всё позволено. Мы с ним на разных уровнях и в разных клубах, и я надеюсь, наши дороги никогда не пересекутся. Если бы я оказался с ним на одной трассе, я бы стёр эту высокомерную ухмылку с его лица. Гонхи тихо рассмеялся, качая головой. – Нун-а, аккуратнее с желаниями. Наша лига расширяется. Кто знает, где мы окажемся в следующем сезоне. Ё ничего не ответил, но внутри у него всё ещё кипело раздражение. Он снова вспомнил странный силуэт в кустах у трека и холодную тень. По телу пробежала странная волна жара, сменившаяся предвкушением чего-то неизбежного и очень опасного.