Нимфоманка

***

Ветру тащить нас тяжело Ветер роняет нас на ходу Ты хороша лишь под вино Недобровольно, только в бреду Ты говоришь, как скрипит задвижка В старой чужой квартире Пошлая книжка, дешёвая сижка Все твои вещи в мире

***

Бред... Первое что почувствовала Алена, так это хищный взгляд на себе. На своей фигуре, уязвимо лежащей на помятом белом одеяле. Солнце мягко пробивалось сквозь шторы, освещая комнату теплым свечением и создавая некий уют. Голова кружилась, будто она перепила алкогольного напитка, что... Было правдой. Горькой, может, радикальной, но правдой. Зачем она вообще притащила свой зад в бар и напилась в стельку? Ради чего это было? Говоря про хищный взгляд, горящие карие глаза смотрели на нее с усмешкой и какой-то томной мыслью снова прочувствовать все ночные похождения. Снова ощутить пухлые, горячие губы на своих - более холодных. Алена издала протяжный стон и открыла глубокого цвета карие глаза, пытаясь сфокусироваться на чем-либо. Вспомнить все из того вечера по кусочкам. В голове гудело, а в ушах шумело, будто ее оглушили, как речную рыбу. – Где... Г-де я? – прохрипела Алена и попыталась приподняться на локтях, но тут над ней нависла фигура. Глаза певицы расширились и она наконец увидела обладательницу столь хищного взгляда. – Горе?! Что мать твою тут... – Чш-ш-ш... – излишне ласково перебила ее фиолетововолосая, кладя палец на губы Алены. – ничего такого, Ален. Ты, кстати, очень страстно целуешься. Алена заморгала, а потом к ней вдруг подкатило стыдливое осознание. Точно. Вечер. Звонок Лизе. Приглашение. Большое количество алкоголя в горле и... Что-то неожиданное. А потом вся ночь. Горячие поцелуи, укусы в шею, заставляющие кожу покрываться мурашками. Сладкие стоны в порыве сладострастия. Она и Горе. Они же подруги. Алена смущенно отвела взгляд и тут же оттолкнула Горе, которая заморгала и скорчила недовольную рожицу. Слава богу они были одеты. – Какого хуя произошло?! – недоумевала блондинка. Алена резко встала с кровати, кажется, это была квартира Горе. Начала ходить туда-сюда и в конце концов остановилась, недовольно смотря на подругу. А точно ли на подругу? – Лиза! Почему ты не остановила меня? Что вообще произошло? Я почти не помню... Младшая тем временем скрестила ноги, уселась поудобнее, да подперла рукой подбородок, смотря на певичку так, будто ее все устраивало, что, отчасти, так и было. – Тебе в деталях? – Нет, спасибо, кратко и по делу. – Ну... Это долгая история... Однако раз ты просишь... – Горе как-то коварно усмехнулась, ее губы дрогнули в улыбке, а в карих глазах зажёгся сумасшедший огонек. – тогда слушай...

***

Хочешь раздеться? Стой, не спускайся вниз Залезь мне в сердце, а не в ширинку джинс Горло душит спирта склянка Ой, вылижи мне душу, нимфоманка

***

– Я пришла к тебе в бар, ты уже выпила около двух бакалов вина и просила у бармена еще, мы говорили о всяком, я тоже попросила алкоголя, потому что после расставания с Тасей я не могла выкинуть еë из головы. Она въелась в меня, мне не хотелось отпускать мысль, что я еë ло сих пор люблю. Что она мне небезразлична. Возможно, это лишь я пытаюсь себя убедить в этом, но мне правда хотелось отвлечься, – Горе протяжно выдохнула и встала, начав обходить Алену по кругу. – ты болтала что-то о любви, потом начала петь песни и травить байки. Я думала, у меня уши скоро отпадут, потому что, блять, заебала пиздеть. А потом... Алена уже была в стельку пьяная. Лиза в шоке смотрела на подругу, которая вот-вот упадет вообще со стула. Пришлось выкручиваться. Кареглазая схватила Алену под коленки и спину, подняла, да понесла к выходу. Надо уезжать. Надо доставить Алену домой, хотя рулить Горе не умеет, значит поедут на такси, а машина старшей подождет до завтра. Все равно закрыта. Лиза чувствовала, как почему-то после прикосновений к Алене, ладони горят, также как и щеки. Дыхание участилось, так хотелось прикоснуться еще раз... Но Горе отдернула себя от этой поганной мысли. О чем она думает вообще? О прикосновениях к подруге? Бредятина полнейшая. Путь в квартиру Горе не занял много времени. Бар оказался на редкость поблизости, будто Алена специально хотела позвать именно Лизу и дабы ей не ехать слишком далеко поздним вечером, приехала сама ближе. Квартира встретила их прохладой и свежестью. В доме было темно и одновременно с этим уютно, если бы не странные ощущения у Горе. Пальцы покалывают, живот наполняется чем-то горячим и непристойным. Она и раньше такое чувствовала по отношению к Тасе, когда они еще были вместе, но сейчас было иначе. Желаннее что-ли? – Я положила тебя на кровать, на секунду замерла сверху и не сдержалась. Ты была такой красивой, будто сошла с обложки журнала. Я не смогла устоять перед соблазном, потянулась за поцелуем. Ты, несмотря на опъянение, ответила. Это было так сладко... А Лизино сердце затрепетало в два раза сильнее. Поцелуи постепенно переросли в нечто большее. Личнее и сладостнее. Горе перешла на шею старшей, слушая вздохи и снова болтовню. Хотелось заткнуть Алену, залезть дальше. Рука медленно поползла по талии вниз, но ее резко перехватили и потянули вверх. – Я хотела...

***

Кафельные зубы скалишь, подняла футболку Мандельштама книжку ставишь под косую полку А я недавно бросил в печку все свои тетрадки Видишь пепел? Там словечки в стройном беспорядке

***

– Я хотела бы повторить это все, – медленно ведя пальуами вдоль руки Алены, сказала Горе, все больше сокращая расстояние между ними, где и так уже искрил воздух. Алена замерла, не в силах ничего сказать и выразить свою степень шока. Ну, да, конечно, что еще можно было ожидать после запоя в пятницу? На какой исход событий надеялась она? Точно не на такой. Тем временем рука Горе скользнула к животу Алены и уже была готова заползти под футболку, дотронутся до гладкой кожи подруги, но руку опять перехватили, отталкивая от себя, как назойливую муху или комара. – Не трогай меня, фетишистка! – Че блять? Какая фетишистка? – поморгала Лиза своими невозможными карими глазами. – Ой, то есть, нимфоманка! – воскликнула Алена, пятясь к двери из комнаты. – как в песнях Монеточки, блять, не трогай меня! Я не хочу с тобой контакта, Лиза, у меня есть молодой человек, я люблю его, ты моя подруга! – ... – Лиза отвела взгляд в пол. Накатил стыд. Точно, у Алены же есть Вова, а она полезла к ней как самая конченная идиотка. Она не хотела портить ничьи отношения, но, видимо, само получилось. С помощью алкоголя. – прости, я... Увлеклась. – Ты не увлеклась, ты гребанная ивращенка, которая только и жаждет, что увидеть свою подругу. ПОДРУГУ. В своей кровати! – Алена уже, кажется, истерически задыхалась от всей абсурдности ситуации и крайней степени отрицания. – это неправильно! Слышишь, Лиза, НЕПРАВИЛЬНО! У ТЕБЯ ЕСТЬ ТАСЯ – Я... Мы с Тасей расстались пару дней назад... – Да плевать мне, что ты хочешь и с кем кто там расстался, я ухожу, – просипела Алена и взялась за дверную ручку, выходя в коридор. Лиза скользнула за ней, даже не пытаясь остановить, ибо знала, что никакого толку не будет. – я разочарована, Лиза. Как так вообще можно... – Я НЕ ХОТЕЛА! Повторяю еще раз! – Ага, не хотела, а сама опять мне предлагала лечь под тебя. Я, конечно, иногда та еще пубертатная язва, но не настолько, чтобы реально трахаться с подругой! А тебе желаю наконец разобраться в своих чувствах. Дверь громко захлопнулась, оставив Лизу в помещении одну. Карие глаза с грустью смотрели на дверь, правда не прошло и пару мгновений, как Горе резко развернулась и прошествовала обратно в спальню, захлопнула дверь и тут же схватилась за рядом стоящий стул, повалив его с громким шумом. Из глотки исторгся рык, а руки невольно пытались нащупать тетрадку. Точнее, дневник, куда Грре записывала все свои мысли. Она так и не нашла его... – ДА ЕБАННЫЙ В РОТ! – крикнула она, тут же просто раскидав все бумажки и листы, средь которых возможно, и был заветный дневник. – ИДЕТ ВСЕ НАХУЙ! ПРОСТО ПУСТЬ ЭТО ПРЕКРАТИТСЯ, УЕБИТЕ МЕНЯ АРМАТУРОЙ, НЕ ЗНАЮ УЖЕ! Горе плюхнулась на мятую кровать, уткнувшись лицом в простынь. Волосы разметались по пастельному белью фиолетовым ореолом. Она глухо застонала. – Вечно я все порчу...

***

Между крыш и домов, меж дверей тут и там Я не помню свой дом, мне забылся мой храм Позабуду тебя, расплескаю в пути Ты простая, как рай, но я должен идти

***

Прошла, может, неделя после той междоусобицы. А может и больше. Алена честно не считала. Зачем это вообще? Будто что-то модно изменить или исправить. Вопрос теперь другой: зачем исправлять, если еë все устраивает? Ну... Как все, частично. С Горе они больше не общались. На тренировках каждая была по разнвм углам и не контактировали без надобности. Так, парой слов перекинулись в рабочьем плане и дальше за дела. Теперь Алена понимает, какого было Тасе после расставания с Лизой. Каждый день все равно видишь ее лицо рядом и не можешь ничего поделать. Но Алена же не расставалась? Да. Однако было стыдно. Перед девочками, перед Тасей, которая, как-то призналась ей, что хотела бы все вернуть, но просто не могла. Эта информация, наверно, разбила бы самой младшей из Элевейта сердце. Как там говорится? Прошлое не вернуть. Алена жила на этой мысли все то время после конфликта, после того вечера, когда, казалось, все между ними координально поменялось. Она пыталась забыть, честно пыталась. Проводила больше времени с Вовой, но... Ничего не помогало. Алена все еще возвращалась к тому вечеру. Да, по пьяне все страдают хуйней, но почему в сердце так беспокойно? Будто она потеряла часть его, и не может найти. Какой бы отчаянной не была эта мысль, Алена поняла... Она не любит Вову. А вот мысли о том вечере становились все более манящими и навязчиввми, как рой пчел у улья. Сейчас Алена сидела на крыше многоэтажки и наблюдала за утренней Москвой: как спешащие на работу люди идут к машинам или в метро, как гудит город, как пролетают самолеты над головой. А в мозгах все одно: ей понравился тот вечер. Особенно понравился, потому что.... Алена специально напилась и пригласила именно Горе. Она первая полезла за поцелуем, но Лиза этого не заметила. Именно старшая хотела, чтобы кареглазая ее полюбила, а не сделала поспешных действий. Она хотела любить ее и чтобы Горе любила.

***

Хочешь раздеться? Стой, не спускайся вниз Залезь мне в сердце, а не в ширинку джинс Горло душит спирта склянка Ой, вылижи мне душу, нимфоманка