Пепел и лёд.

Сознание возвращалось медленно, как будто чтобы вернуть его, нужно было сначала нащупать что-то похожее в густом тумане. Первое, что Бан почувствовал — странная, обманчивая лёгкость. Это значило не то, что ему стало лучше — наоборот, говорило о том, что системы работают на максимум, пытаясь вернуть Бана в себя. Как только он попытался приподняться на локтях, чтобы осмотреться, он сразу же рухнул. Он попытался пошевелить пальцами, но всё было тщетно. Веки будто были залиты свинцом, а абсолютно каждый вдох давался с такими усилиями, что казалось проще не дышать. Всё вокруг было каким-то очевидно размытым, нечётким, как будто смотришь на мир сквозь необработанное стекло. Голова гудела, когда Бан пытался вспомнить, что было последним перед тем, как он отключился. «Я встал за энергетиком... я хотел попить?... а потом?» Он с трудом разлепил глаза. Свет резанул сенсоры, заставляя жмуриться. Бан лежал на кровати. На своей кровати. Совершенно точно. Свою комнату и свой потолок он узнает из тысячи, даже сквозь несчастную пелену слабости. Но как? Он совершенно точно помнил, как упал, и точно не на кровать. И вся комната в целом казалась ему странной, будто он видел её впервые. Или, может, он просто не мог всмотреться в детали. Где-то рядом, почти под ухом, раздавался тихий, монотонный звук. Бан с трудом повернул голову и увидел свою руку. На ней висела голограмма сканирования, вычерчивая линии его кода. Красные линии, что раньше он не замечал — или старательно игнорировал после заражения, пульсировали в такт с его сердцем. Медленно, прерывисто, будто он всё время засыпал и резко просыпался. Чуть выше на запястье он заметил тонкие красные нити, расходящиеся в разные стороны — вирус распространялся по системе, окутывая её, как паутинка. «Что это? Что со мной?» И всё же, пересилив себя, Бан повернул голову ещё и увидел его. Капитан сидел на краю кровати, подперев голову руками и склонив её вниз. Вся его поза кричала об изнеможении. Не было привычной прямой спины, не было и обычной стальной решимости, которая давала надежду. Сейчас он выглядел как идол, который не спал несколько суток, как человек, который просто физически не может держаться. Просто идол, который сидел здесь, возможно, не в силах уйти. В комнате было невыносимо, противно тихо, не считая странного жужжания под ухом Бана и летающего штифта Капитана вдоль руки со сканером. Бан смотрел на него и чувствовал, как внутри что-то сжимается. Он никогда не видел Кэпа таким. Никогда. Даже в самые страшные моменты, когда он лежал на асфальте у старой серверной, почти удалённый, он не выглядел таким разбитым. Тогда он был спокоен, принимал свою судьбу как должное. А сейчас он выглядел так, будто весь его мир рушится прямо на глазах, и он абсолютно ничего не может с этим сделать. — Кэп? — голос показался хриплым, даже немного чужим и далёким, будто и вовсе никогда не принадлежал ему, а кому-то другому, кто находится очень далеко. Капитан медленно поднял голову. Их взгляды встретились. В глазах Кэпа промелькнуло облегчение — такое сильное, что Бан почувствовал его почти физически, как волну тепла, прошедшую сквозь него. Но почти сразу же оно сменилось чем-то другим. Он резко поднялся, и его тень заслонила и без того достаточно тусклый и блеклый свет. Голос его был холодным, можно даже сказать ледяным — тем самым голосом, которым он разговаривал с нарушителями протокола, с теми, кто пересекал границы дозволенного. — Ты пришёл в себя? Отлично. Бан моргнул, пытаясь сфокусироваться. Да, так-то оно да, он пришёл в себя, но другой вопрос — понимает ли он вообще, что происходит? Глаза отказывались слушаться, и он видел только размытый силуэт. — Что случилось? Я... — Ты отключился, — перебил Кэп, и в его голосе прозвучали недобрые, стальные нотки, которые становились всё громче, острее, как лезвие ножа. — Ты потерял сознание, как бы это назвали у людей. Ты скрыл от меня то, что серьёзно ранен. Кэп сделал глубокий вдох и выдох, видимо пытаясь не закричать. — Произошёл откат. До 10:43. Это на целых полчаса, ты это понимаешь? — Капитан опять стабилизирует дыхание, видимо система охлаждения вообще не справляется со своей ролью. Злой Кэп был страшнее мгновенной архивации. Бан нервно сглотнул, пару раз моргнув, пытаясь сфокусироваться на нём. Хотя... может, и не такой страшный. Очень даже симпатичный. По-моему, мысли опять пошли не туда. — Кэп, я не хотел, правда! Я... я думал, что это обычный порез, мелочь, как от бумаги! — он опять пытается приподняться на локтях, чтобы хоть немного вернуть контроль, но снова падает на кровать. — Я был почти уверен, что оно само пройдёт, и просто даже не заметил, как оно всё разрослось. Глаза Капитана сверкнули красным, как перед анализом, но быстро вернули свой привычный, голубоватый оттенок. — Ах... так ты не хотел. Это же совсем другое дело, да? Тогда и заражения не случилось получается, да и система ничего не откатила. Твоё же «не хотел» так много меняет, правда, Бан? — этот нарочито нежный голос... из-за него по коже бегут мурашки, и Бан впервые за долгое время чувствует, как Кэп опять доминирует над ним, мягко напоминает, кто чей косвенный начальник. — Кэп, я... — Бан мнётся. Он боится говорить правду Кэпу. Смотреть в его злые, почти разъяренные глаза из-за дебильного ответа. Становится даже не немного страшно. Ну вот и как в такой обстановке признаваться, что Бан просто боялся показаться слабым в глазах Капитана? — Молчи. Мне не нужно слушать, как ты придумаешь оправдания. Пока не можешь сказать реальную причину, что могло правда заставить тебя промолчать — тогда и поговорим. Он смотрел на Кэпа и не мог вымолвить ни слова. Глаза Кэпа были ледяные, как зимнее небо, но внутри них всё ещё горел огонь — ярость, смешанная с чем-то ещё. С болью, которую он пытался спрятать. С разочарованием, которое съедало изнутри. Бан хотел что-то сказать, даже открыл рот, но слова застряли глубоко в горле. Он смотрел в эти глаза и не мог издать ни звука. — Почему ты молчишь? — спросил Кэп, и в его словах чувствовалась почти горечь. — Ты всегда можешь что-то сказать. Всегда у тебя получается придумывать какую-либо отмазку или просто свести всё в шутку, колкость. А сейчас ты молчишь. Потому что нечего сказать? Или потому что правда такая страшная? Бан сглотнул, чувствуя, как его руки дрожат, как тело не слушается, как внутри поднимается странная, липкая волна не только страха, но ещё и стыда. Он хотел спрятаться под одеяло, исчезнуть, стать невидимым — сделать хоть что-то, что поможет сбежать из-под назойливого взгляда, полного на удивление не только сарказма, но и какой-то неочевидной грусти и сожаления. — Я... — начал Бан, но голос сорвался. — Ты что? — Кэп шагнул ближе. — Давай, придумывай новые отмазки, быстрее, а то я уже близко. Я же собираюсь нападать на тебя, а это совершенно точно тебе поможет спастись — Кэп не договаривает фразу. Бан не выдерживает и почти выкрикивает, чтобы Кэп, наконец, услышал правду. — Я боялся тебе сказать, потому что не хотел показаться слабым! — он резко задышал, как после марафона, и испуганно сжался. — Я... я не хотел показаться тебе обузой и стать ей. Чтобы ты перестал брать меня на поиски информации, чтобы я лишний раз полежал отдохнул. Я не хотел всего этого в первую очередь. Слова вылетели так быстро, что Бан и не заметил, как сказал много лишнего, что не сказал бы, если бы не давление Кэпа. Вот же... мамкин манипулятор! Бан почти уверен, что тот специально вывел его на эмоции, чтобы тот сказал правду. Кэп сначала молчал, переваривая услышанное. Бан не смотрел на него, но чувствовал, как взгляд Капитана становится тяжелее. У него точно в голове всплывают какие-то новые вопросы. «А почему он решил, что я так подумаю?», «Я настолько не внушаю доверия?». Бан уже был готов к расспросу, но вместо этого Кэп просто помог ему усесться поудобнее, давая успокоиться перед допросом. Бан чувствовал, как руки Кэпа аккуратно поправляют ему подушку за спиной, как одеяло снова натягивается до подбородка. Эти движения были такими осторожными, почти невесомыми, будто Кэп боялся сделать ему больно. И от этого внутри разрасталось что-то странное и чуждое Бану — смесь стыда и благодарности. Он лежал, глядя в потолок, и не знал, что сказать. Слова, которые он выкрикнул, казалось, всё ещё разносились по стенам эхом, отдаваясь в его собственной голове. «Я боялся показаться слабым». Как же это глупо и по-детски прозвучало. Как будто он был маленьким и боялся, что его накажут за то, что он не слишком идеальный. Бан слышал, как дышит Кэп рядом — тихо, глубоко и ровно. Он сидел на краю кровати, снова опершись руками в лицо, и в этот раз смотрел в стену. Молчание затягивалось, но оно уже не было тем острым и режущим, что было в начале. Оно стало другим, тягучим как патока, и таким же сладким в своей неловкости. Бан не знал, сколько прошло времени. Может быть, минута. А может быть, пять минут. Но он смотрел в потолок и чувствовал, как его дыхание выравнивается, как страх отпускает его, оставляя вместо себя странную пустоту. — Ты дрожишь, — бросил Кэп, даже не глядя на Бана прямо. Бан не сразу понял, что Кэп говорит именно ему. Он перевел взгляд на свои руки, лежащие поверх одеяла, и увидел, что они действительно мелко дрожат. Почти незаметно, но видно для Кэпа. — Это вирус, — тихо сказал он. — Или слабость. Я не знаю. — Это страх, — сказал Кэп, и его голос был мягче, чем обычно. — Ты боишься того, что я скажу, того, что я подумаю, не так ли? Бан не ответил. Он просто смотрел на свои руки, чувствуя, как в груди снова начинает разрастаться что-то тяжёлое. — Я не буду тебя допрашивать, — сказал Кэп. — Я не буду кричать. Я просто хочу понять. Понять, почему ты не сказал мне. Почему ты решил, что я... не заслуживаю твоего доверия. — Я не знаю, — ответил Бан, не глядя на него. — Не знаешь, или не хочешь знать? Бан закрыл глаза. Голова гудела, но теперь уже не от слабости, а от тяжести мысли, которая давила на него, заставляя чувствовать себя совсем маленьким и беспомощным. — Я боялся, — сказал он, и его голос был почти неслышным. — Я всегда боялся. Не того, что ты подумаешь. Я боялся, что ты от меня отвернёшься. Перестанешь видеть во мне идола, к которому можно испытывать уважение. Что ты подумаешь, что я просто напросто слабый, что я не справляюсь, что я... не тот, за кого ты меня принимаешь. Тишина. Такая долгая, что Бан уже успел подумать, что Кэп ушёл, но он был здесь. — Ты знаешь, что я тоже боюсь? — спросил Кэп. — Боюсь того, что ты можешь отвернуться от меня. Я стал испытывать это только после того, как мы очутились здесь и стали много проводить времени вместе. Мне стало важно твоё мнение. Я стал почти что зависим. И это страшно. Бан открыл глаза и даже смог повернуть голову. Кэп сидел всё так же, уставившись в стену. — Ты? — переспросил Бан. — Ты боишься? — Каждый день, — сказал Кэп, и в его голосе прослеживалась искренность, давно утратившая своё существование в обычном Технолайке. — Я боюсь, что ты устанешь от меня. От того, насколько я могу быть холодным ублюдком. И я пытаюсь с этим работать, иногда меняю себя, но я так запрограммирован. Это невозможно исправить. — Кэп, — перебил его Бан. — Ты сейчас серьёзно? Ты думаешь, что я могу отвернуться от тебя? Уйти? — Я никогда не был более серьёзен, чем сейчас. Бан смотрел на него и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое, заставляющее забыть о боли, страхе и остальных ужасах жизни. — Ты... ты не должен бояться, — сказал Бан. — Ты важен для меня, как минимум с момента, как мне пришлось тебя спасать. Так что расслабься, уж кто-кто, а я от тебя просто так теперь не отвяжусь. Кэп повернулся и посмотрел на него. В его глазах был вопрос, который он, кажется, так и не решился озвучить вслух. Он просто смотрел, и Бан чувствовал, как этот взгляд проникает в него, как читает его, как он видит всё, что Бан когда-либо скрывал. — Почему ты не сказал мне раньше? Почему позволял мне думать, что я тебе безразличен? Бан отвернулся. Он посмотрел в потолок и, набравшись смелости, сказал вслух. — Потому что произнеся это, я боялся, что смогу это признать, — сказал Бан. — Я боялся, что это может стать реальностью. Что я потеряю контроль, и ты сможешь сделать мне больно, когда я опять стану уязвимым. — И я сделал тебе больно? Бан помолчал, не знал, что ответить. — Ты не сделал мне больно, — сказал он наконец. — Ты сделал мне хорошо. Ты сделал так, что я почувствовал себя живым. И теперь я просто зависим от этого чувства. Тишина. Кэп медленно подвинулся ближе настолько, насколько нужно было, чтобы Бан начал чувствовать тепло его тела. — Ты не потеряешь это чувство, — сказал Кэп. — Потому что я не дам тебе потерять его. Потому что я тоже боюсь, что если потеряю тебя в свою очередь, то потеряю себя. Бан повернул голову и посмотрел на него. Их взгляды встретились, и в этот момент между ними не было ни страха, ни неловкости. Только полное понимание ситуации между ними и друг друга в ней. — Я не уйду, — сказал Бан. — Я обещаю. — Я тоже, — ответил Капитан. Они сидели в тишине, и она была тёплой, точно как то солнце, что они видели на крыше вместе. — Кэп? — сказал Бан. — Мм? — Спасибо, что не ушёл. — Я теперь никогда не уйду. — Я знаю. И в этот момент было что-то такое, от чего Бан почувствовал, что всё будет у них хорошо. Что они справятся. Вместе. — Ты знаешь, — сказал Кэп. — Я всё ещё злюсь на тебя. Потому что безумно беспокоюсь. — Я знаю. — Но я не хочу и не буду кричать. Я просто хочу быть с тобой всегда рядом, даже когда ты будешь бояться или будешь слаб. Бан закрыл глаза и позволил себе улыбнуться. — Это правда многое меняет. Кэп улыбнулся в ответ, и Бан почувствовал, как внутри разливается тепло, что-то, что согревает лучше всякого одеяла. — Отдыхай, — сказал Кэп. — Я буду здесь. — Хорошо, — ответил Бан, уже проваливаясь в сон. И перед тем, как уснуть, он увидел, как Кэп смотрит на браслет. 13:02.