In search of the sun

Сомнения по поводу того, стоило ли так легко прощать Баджи, вдруг накрыли меня с головой. Я уже полчаса ворочался в кровати и не мог уснуть, раздумывая обо всём. Неужели моя боль, мои новые страхи вперемешку со стенами, что я выстроил из-за Баджи, рухнули перед ним же? Мне подумалось, я безумно слаб, раз так легко это всё принял, но и без него мне не хотелось, я не мог справиться без Кейске, я жил им не первый год и так просто взять и отпустить того, кто не то, что мой кумир, а моя первая любовь, я не могу. Я устало выдохнул и решил, что раз такова судьба, то пусть будет как есть. Может быть вселенная подаст знак, если я ошибся, или, наоборот, сможет убедить меня, что поступил правильно? Неважно. Мои веки тяжелели с каждой секундой, я напомнил себе расслабить тело, как всегда делаю перед сном Почему тело всегда так напряжено? И уснул. Я оказался в какой-то драке, Баджи, одетый в белый бомбер, посмотрел на меня своими добрыми глазами, его рот наполнился кровью, и Кейске упал на землю, а его руки держались за нож, который торчал из бледнеющего тела. Мои глаза наполнились слезами, я подбежал к нему и упал на колени, схватил его слабую тушу и прижал к себе. Руки запачкались в чужой крови, я обнял его как в последний раз и громко выкрикнул его имя, все стояли, не двигаясь, и смотрели на нас. Паника душила меня, мне хотелось оказаться на месте Баджи и умереть взамен, он прикрыл глаза, отчего мне стало только хуже, я хотел закричать вновь, разрыдаться, как ребенок, начать умолять его открыть глаза, только бы он не отключался.  Я вскочил с кровати в холодном поту, мои руки дрожали, глаза бегали по комнате в панике, будто здесь должен был быть Баджи, я сошёл с ума? Я схватил ключи с тумбочки и вышел из квартиры, тихо закрыв её на замок, лишь бы не разбудить маму. Ватными ногами я побежал на пятый этаж и постучался, я знал, мама Баджи может проснуться, но мне было всё равно, я не могу унять панику внутри меня, мне казалось, будто она перекрыла мне воздух. Кейске, сонный и злой, открыл дверь, он удивлённо посмотрел на меня и я увидел, как быстро тот забодрствовал. Он вышел на лестничную клетку и прикрыл за собой входную дверь, дабы не разбудить мать. Я кинулся ему в объятия, брюнет, всё также шокированный, обхватил меня руками, а после принялся гладить по голове. – Что случилось? Что-то с мамой? – он тоже успел заволноваться, но я помотал головой. Слёзы брызнули из моих глаз, Баджи взял моё лицо в руки и вытер их большими пальцами. – Ты чего, Чифую? Тебя кто-то обидел? – Баджи был напряжён и зол, явно на эмоциях придумал себе что-то, и теперь злиться на кого-то, кто мог меня обидеть, будто я сам их обидеть не смогу. – Баджи-сан, ты же здоров? – Кейске похлопал глазами и молча кивнул, непонимающе раскрыв рот. – Абсолютно, я здоровее всех, – я прижался к нему опять. – Тебе что-то приснилось? Будто со мной что-то произошло? Я тихо кивнул, он тепло улыбнулся и потрепал меня по голове. – Я в полном порядке, Чифую, правда, – мне стало легче, я даже расслабился, однако было страшно отпускать его. – Давай зайдём, а то простынем тут, зимой на лестнице стоять без курток, с балконов же дует. – Пошли, – я шмыгнул носом, на что Баджи заботливо улыбнулся и впустил меня к себе. Вселенная убедила меня в правильности моего выбора, пусть больше никогда не даёт мне никакие знаки, пожалуйста. Мы зашли к Баджи в комнату, он тихо закрыл дверь и сел на кровать. – Спать хочешь? – я кивнул и присел рядом, сонно потирая глаза. – Ложись спать, я лягу рядом, и в случае чего обязательно разбуди меня! Я опять кивнул и ничего не сказал, глаза слипались, мы залезли с Баджи под одно тёплое одеяло, единственное, что было на небольшой кровати. Я повернулся к Баджи лицом, места было мало и я, мечтающий поспать, придвинулся поближе к Кейске и уткнулся носом ему в шею, он тоже уже вот-вот готов был заснуть, но всё равно хорошенько накрыл меня, вплоть до шеи, одеялом и убаюкивающе гладил по тому же одеялу на мне. Я провалился в сон. Кошмары больше не преследовали меня, я знал, что поспособствовало этому. Моё сердце стучало как бешеное даже перед сном, страх того, что Баджи действительно умер, был омерзителен, мои дрожащие ноги неслись по лестнице, ведь мне нужно было обязательно проверить, жив ли он, всё ли с ним в порядке. Я осознавал, насколько нуждаюсь в Баджи, в его заботе, поддержке, в том, каким он был, грубый, но искренний, дерзкий, но понимающий, он мог врезать мне прежде, если я сильно ошибся, а потом накормить, напоить и уложить спать, убаюкивающе перебирая мои волосы. Я люблю его за всё, что в нём есть, начиная с его импульсивности и вспыльчивости, заканчивая лаской и внимательностью. Никто прежде не заботился обо мне так, как это делал Баджи, естественно, за исключением мамы. Я понимал его мотивы, когда он пожертвовал мной, но глубокая обида и ревность к Казуторе тогда поселились в моём сердце и пустили корни, а слова Такемичи о предательстве добили сильнее, хоть я и знал, что он не специально так сказал. Баджи провинился, я согласен, возможно я и не должен был прощать его после двух разговоров, но после того кошмара, я осознал, что не смог бы жить дальше, если бы мне пришлось посещать его могилу и извиняться за то, что мы так и не поговорили об обидах и ошибках. Если я пожалею о своём решение в будущем, я может быть сломаюсь опять, но не пропаду, если при этом все останутся живы, ведь это единственное, в чём я нуждаюсь. Никто не хочет вечной ночи, так же, как и вечного дня, они должны сменяться, а значит зависимы друг от друга так или иначе.