Нервы

Грешно уныние и грешен гнев, но как сладка похоть.

Темень над разбитым у церкви лагерем сгущалась сжимающими тисками. Палаток, расставленных вокруг невысокого костра, было много, но большинство из них сейчас пустовало. Кто-то сказал, что вернётся, кто-то, неся обиду в думах, покинул это место вовсе. В одной из палаток покрупнее горела тускло масляная лампа, отбрасывая на закрытый полог две тени. Одна из них, сгорбившись, сидела на походной койке. —У тебя нет плана. Раздался голос северянина. Низкий, по-колкому уставший. Лоргон, опершись поясницей в походный стол и сложив руки на груди, взглянул на него мельком, а после снова отвернулся. —...Ага. —Идей тоже нет. Не унимался Эннон, смотря на треснувшую банку, в которой когда-то жужжал золотой жук. —А ещё- —А ещё ты дерзишь. Резко осёк его мужчина, посмотрев на бывшего оруженосца уже твёрдо. —С каких это пор язык твой острее клинка? Тон его тихий, но давящий. Подобно гладящей руке, что после себя следы от ногтей оставляет. Раньше подобный настрой господина заставлял замолчать, опустить глаза да прощение просить. Но то было раньше, до безумия и смерти пережитой, что свои следы оставила. —С каких пор?... Эннон поднялся с койки, не отрывая глаз от лица Лоргона. Он вёл ту же игру, что и воин божий. Та же интонация и тот же тон, но куда опаснее, злее. —С поры тобой ошибки совершенной. Он указал пальцем на своё левое плечо, скрытое плащом, под которым когда-то была здоровая рука. Сейчас же - ошмёток былой плоти. —И пожинание…… Палец устремился выше и коснулся лба, со свежим шрамом золотого цвета крестообразной формы. —Её последствий. Лоргон сделал шаг и сжал запястье Эннона, опуская его на уровень груди. —Пусть ты и брат мне теперь, но это не значит- —По кресту, но не по крови! Не унимался мужчина, резко выдирая руку из чужой хватки и срываясь на крик. —Не нравится, да? Когда в душу лезут. Эннон сделал шаг, сокращая дистанцию между ними. —Когда лицом в собственные ошибки тычут. Ещё шаг. Глаза в глаза и тяжёлое дыхание, обволакивающее подобно кому в горле. —Когда глаза не горят. Слов не слышат. Ноги не целуют. Северянин чуть пригнулся и выдохнул прямо ему в губы, переходя на холодный шёпот, от которого побежавшие мурашки кололи подобно ледяным иглам. —Не нравится? Воин божий молчал с секунду, не отрывая глаз, а после резко выдохнул тихий смешок. Больше нервный, нежели забавляющий. — Знаешь, Эннон... Высший обозвал тебя смирением. Его рука потянулась к чужой шее и крепко сжала ворот, не давая отстраниться. —И мой тебе совет. Смирись. И сядь молча, пока я добр. Эннон же не двинулся. Всё молчал и молчал, смотря на Лоргона уже как-то по-другому. С насмешливой жалостью, прищурившись. Так смотрят на побитого пса, в которого ещё недавно летели камни. —Смиренья, "господин"... Ты, может, и достоин. Он наклонился ниже, к самому уху, лаская слух лишь губами. —Но не прощенья. Зрачки синих глаз сузились в звенящей тишине палатки. Ветер колыхнул полог, огонь в лампе встрепенулся. Ладонь Лоргона со свистом разрезала воздух и очертила дугу. Раздался шлепок... Красный след от руки обжёг щёку. Но не Эннона, а самого Лоргона. Бывший оруженосец успел сжать чужие пальцы зубами и сам удрал на отмазку. Боли не чувствовалось. Её затмевал шок и внутреннее жжение, толкающее на сумасшедшую авантюру. Эннон осторожно выпустил из челюсти пальцы, громко дышал через раскрытые губы. В нём тоже что-то кипело. Умоляющее и вызывающее к действию. Выдох. Лоргон поддаётся вперёд, животно хватая северянина за лицо и вжимаясь в его губы, дабы сразу... получить ответ. Эннон сжимает одно из его запястий и обхватывает нижнюю губу своими, оттягивая, а после проникая языком. Это не нежность. Это желание обладать, насытиться и забыться. В каждом укусе, в каждом вздохе. В каждой капле слюны, стекающей из уголка губ. Отстранившись, они не говорят. Только дышат. Только смотрят в глаза. Уже затуманенно и заведённо. И снова рывок, снова губы, просящие друг друга. Лоргон сдёргивает с него плащ и вырывает на грязный пол, открывая завязанный в узел рукав. Рука скользит по плечу, ощущая, как Эннон напряжённо вздрагивает под ладонью. Да, ошибка, его ошибка. Но прощение ему не нужно. Хватит и понимания. Лоргон толкает Эннона в грудь, заставляя приземлиться лопатками на койку. Сам же, утерев большим пальцем губу, сбрасывает с себя пальто, а после седлает его бёдра. Северянин тянется к нему за ещё одним поцелуем, но Лоргон прижимает его запястье к кровати, скользя ладонью от торса к груди, сжимая её уже оголённую. Кафтан, как и рубаха, исчезли под рукой крестоносца так, словно их никогда и не было. А вот грудь, мужская, крупная, была. Лоргон сжал её сильнее и наклонился, оставляя влажный след на ложбинке с тихим причмокиванием. А после выше, на ключице. И выше, на шее. Прямо на жилке, где бьётся пульс, заалел след от губ. Эннон откидывает голову назад и проезжает затылком по простыни, прикрыв глаза. Он шумно выдыхает от каждого прикосновения горячих губ, а после резко поддаётся бёдрами вверх, выбивая из Лоргона мычание. Больше удивлённое, нежели недовольное. Эннону этого хватило, чтобы вырвать руку из хвата и сжать пальцами пепельные волосы, растрепав их. Теперь Лоргон не был против ещё одного поцелуя. Обводя чужое нёбо языком, воин божий ловко расстёгивал пуговицы собственной рубашки, дабы сорвать её с себя и отбросить в сторону не задумываясь. Рука Эннона заскользила по его затылку к плечу, после чего огладила шею. Лоргон тут же перехватил её, заставляя чужие пальцы сомкнуться на глотке тугим кольцом. Он стал задыхаться прямо в поцелуе, ища воздух не вокруг, а в мужчине под собой. Это сносило границы сильнее, заставляло забыться... буквально. Оторвав от себя руку Эннона и разорвав поцелуй, мужчина взглянул на него чёрными глазами. Глубокими, но не пустыми. Лоргон издал тихий смешок, смотря на мужчину сверху вниз... И резко уперев руки в торс, прижался к его паху бёдрами, вырывая тихий стон. В ответ на это он получил шлепок по ягодице, которым был доволен, и сразу перехватил руку северянина, заставляя ещё и сжать. Помять. Откровенно облапать оголившуюся часть. Остальная одежда исчезла подобно кафтану, полностью оголив два мужских тела. Лоргон откинулся назад и упёрся руками в ноги Эннона, приподнимаясь на коленях и закусывая губу, когда чужая рука стала медленно опускать его ягодицы на возбуждённый орган. —Мф... Лоргон прикрыл глаза и откинул голову назад, сводя брови к переносице. Опустившись полностью, он стал покачивать бёдрами вперёд и назад, медленно прикрывая и принимая. Эннон же держал его за бедро, цепко, до следов от пальцев, и помогал настроиться. Хотя чувствовал и понимал, что быть терпеливым и смиренным долго не выйдет. Потому буквально через секунды толкнулся вверх, срывая с губ воина божьего стон на октаву выше привычного голоса. Это срывало крышу... Сам бессмертный Лоргон, страх половины материка, сидит верхом и, прогнувшись в спине, издаёт подобное. Эннон толкнулся снова. Снова и снова. Ещё и ещё, настраиваясь на весьма бодрый темп, который заставлял Лоргона подвывать и пытаться приподняться. К сожалению, мужская рука, державшая его бедро мёртвой хваткой, не давала ему этого сделать, постоянно притягивая обратно, насаживая снова и снова. Лоргон упирается руками в его грудь, пряча лицо за волосами, но стонов, вырывающихся из его груди, он спрятать не может. Частых, высоких... Жалобных. В конечном итоге он просто падает на Эннона, сжимая его плечи и прикусывая шею, принимая каждый толчок и отдавая каждый скулёж. Северяннин прижимается губами к его виску и прикрывает глаза, проводя пальцами по позвоночнику, от чего Лоргон ещё сильнее выгибается. Толчки становятся медленнее, но грубее, глубже. Он подходит к пику, совсем близко. И в этот момент пальцы надавливают на чужой копчик.... —Ах-н! Лоргон, выгнувшись в своём пределе, изливается моментально, испытывая очень яркий оргазм. А после падает на грудь Эннона обратно, медленно промаргиваясь, возвращая родной, синий взор. ... Они сидели на краях койки параллельно, спинами друг к другу. Эннон накинул на плечи плащ, Лоргон прикрыл простынёй пах. Говорить долгое время никто не решался. Проведя рукой по лицу, воин божий взмахнул ей. —....Заканчивать в меня было— —Умоляю, заткнись. Эннон закрыл ладонью глаза, страдальчески выдохнув. —...нервы? —Нервы... —Забудем? —...Ну как тебе сказ- —Лоргон! —Ладно-ладно.... Лоргон неловко почесал щёку. —Как вернуть одежду, я кстати не знаю. —ЧТО!?