Она хотела стать маленькой рок звездой

Утро встретило Аню серым, промозглым декабрём. За окном — ни солнца, ни надежды. Третья четверть только началась, новогодние каникулы остались позади, а вместе с ними — последние дни, когда можно было забыться и не думать о школе. О том, что там ждёт. О том, кто там ждёт. Аня почти не спала. Всю ночь она ворочалась, сжимала подушку, прокручивала в голове вчерашний день: кафе, Исаев, его ухмылка, его телефон, нацеленный на неё. А потом — ссора с бабушкой. Полотенце. Крики. Слёзы в ванной. К утру тело стало чужим, тяжёлым, будто налитым свинцом. В голове — туман, в котором вязли мысли. Но хуже всего было другое: она не знала, рассказал ли Исаев всей школе о том, где она работает. Она представила, как он разваливается на перемене и говорит своим друзьям: «Слышали, наша Анечка — официанточка у вокзала? Кофе подаёт, круассаны. Кто хочет — заказывайте, она принесёт». И смех. Этот мерзкий смех, от которого хотелось провалиться сквозь землю. Аня натянула тёплую куртку, повязала шарф, почти закрыв лицо — так, чтобы никто не узнал. На улице было холодно. Ветер кусал щёки, забирался под капюшон, но Аня почти не чувствовала этого. Её внутренний холод был сильнее. Всю дорогу до школы она думала об одном: если бы она могла исчезнуть. Стать невидимой. Словно её никогда не существовало. Иногда она представляла себя кем-то другим — не Аней Носовой, скромной девочкой из небогатой семьи, а, например, Мисаки Аюдзавой из аниме «Староста-горничная», которое недавно вышло. Она купила диск на свои скудные сбережения, и бабушка, конечно, устроила скандал — «деньги на ветер, лучше бы дедушке лекарства купила». Но Ане было плевать. Потому что Мисаки была сильной. Она не боялась никого. Она могла дать отпор, не думая о последствиях. Аня хотела быть такой же. Хотя бы на одну минуту. Мысли прервал резкий звук. Голос. Прямо за спиной: — Эй, официантка! Аня вздрогнула. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Это он. Исаев. Она не обернулась. Не могла. Ноги сами понесли её вперёд — быстрее, быстрее, почти бегом. Она не знала, зачем бежит. Он всё равно догонит. Всё равно увидит. Но тело слушалось инстинкта: спасайся, беги, только не дай ему увидеть твоё лицо, твой страх. Аня бежала по мокрому асфальту, разбрызгивая лужи, не разбирая дороги. Сзади слышались шаги. И смех. — Стой! — крикнул кто-то ещё. — Мы просто пошутили! Но Аня не останавливалась. Она влетела в школьный двор, проскочила мимо охранника, скатилась по лестнице вниз, к раздевалке, и только там, прижавшись спиной к шкафчикам, закрыла глаза и выдохнула. Громко, хрипло. И тут же услышала знакомый, противный голос: — Ого, Анечка, ты чего это так носишься? С утра пораньше фитнес? Она открыла глаза. Перед ней стояла Оля — королева класса, с её вечной ухмылкой и идеальной укладкой. А рядом… чёрт. Рядом стоял Вадим Исаев. Он смотрел на неё спокойно, даже чуть скучающе, и в руке держал телефон — тот самый, которым вчера целился в неё. — Я тебя вчера не сфоткал, — сказал он, медленно, будто нехотя. — Давай сегодня исправим. Аня сжала кулаки. Её трясло — от холода, от страха, от бессилия. Но внутри, где-то глубоко, зажглась маленькая искра. Та самая, которую она видела в Мисаки Аюдзаве. И Аня сделала шаг вперёд.