Заражение

Коломбина знала, где искать Арлекино, но не думала, что опоздает, придя в Дом Очага и не обнаружив «Отца» там. Сандроне сказала, что четвёртая уехала в Фонтейн. От этой новости у Субретки как-то странно забилось сердце, а воображение рисовало расчленённую Фурину де Фонтейн во всех красках. Ей было достаточно знать о её внешности лишь на словах, чтобы представить это. Но когда она встретит альфу в реальности, быть может, в её плане появится ещё один немаловажный пункт. — Эй, Коломбина, ты вообще меня слушаешь? — раздражённо цокнула Сандроне. — По тебе не видно, знаешь. — Извини, Сандроне, — ответила она заторможенно, не слушая коллегу. Ей действительно было всё равно, Марионетка права. — Я задумалась. — Я говорю, если у тебя к Арлекино что-то срочное, либо дождись её, либо едь сейчас. Следующий паром отправляется вечером. Быть может, успеешь, — уходить она не спешила: стояла руки в боки и сверлила третью своим механическим взглядом. — Спасибо. Я поеду, — улыбнувшись коллеге напоследок, Коломбина развернулась, чтобы покинуть дом Очага и больше не ощущать этих кукольных синих глаз. Они начинали раздражать и сводить с ума. — Подожди, Коломбина, — раздался голос Сандроне сзади. Почему-то звучал он непривычно неуверенно для неё. Неправильно. — Почему ты в последнее время так зациклена на Арлекино? Это напрягает. Неужели это так заметно? В любом случае, уже неважно. — Я пока не могу об этом сказать. Знаешь, не только у вас, серьёзных фатуи, есть свои секретики, — полуобернувшись, ухмыльнулась Коломбина. — Но ты ведь тоже фатуи! — Именно. Но, например, до твоего гениального ума мне явно далеко. Пока-пока, Сандроне, ещё увидимся. Третья оставила седьмую в замешательстве. Марионетка была готова высказать целую тираду о том, насколько сильно её бесила Субретка сегодня. Вечером она обязательно запишет это в свой дневник, а потом невзначай нарисует её портрет рядом с заметкой. *** После того как Коломбина покинула его кабинет, Дотторе довольно быстро расслабился в уютном кресле, наивно полагая, что сегодня его больше не будут беспокоить по каким-то серьезным поводам. Немного подумав, он осторожно, дабы ничего не задеть, выправил одно крыло. Его пальцы прошлись по перьям, которые, как показалось учёному, немного поменяли цвет. Интересно... Но буквально через несколько минут после ухода девушки в дверь опять постучали. Причём сильнее обычного. Удивлённо приподняв бровь, Доктор громко произнёс, тут же пряча крылья: — Заходите. В кабинет неуверенной походкой вошёл Панталоне. — Феофан? Не ожидал тебя увидеть сегодня, — голос Дотторе смягчился. Он резко встал, подходя к девятому, и в его ноздри тут же ударил странный запах. Вроде и его феромоны, а вроде и что-то иное. — Ты в порядке? Пахнешь иначе. — Ха-ха, у тебя очень чуткий нюх, пташка, — Панталоне попытался отойти, всячески отворачивая от Доктора лицо. — Кое-что действительно изменилось. Дотторе напрягся. Он мельком заметил под глазами банкира тёмные пятна. — Расскажи мне всё. Твоё состояние явно не в норме, мне это не нравится. Дотторе всячески избегал слов в духе «волнуюсь», «переживаю». Ему казалось, что они звучат слишком сентиментально для его статуса, и даже наедине со своим мужем он не признавал подобного. Хотя слышать это от Панталоне было всегда приятно. Вместо нежных слов он выправил крыло, обхватывая Дельца за плечо, словно защищая. Пока, правда, неизвестно от чего. Тот смущённо улыбнулся, всё же взглянув Дотторе в глаза. — Коломбина тоже это почувствовала. Видимо, особенность вашего вида. — Ты говорил с ней? — удивился Зандик. — Встретились в коридоре. Думал, она потом ушла, но нет. Незаметно следила за мной до самого кабинета, представь? Не понимаю зачем. Доктор усмехнулся. Он даже невольно начал гордиться её внимательностью. Голубка прекрасно понимала, что если бы с Дельцом что-то случилось на её глазах, Дотторе бы ей точно покоя не дал. — Так что в итоге? Ты знаешь причину своего недуга, или мне тебя обследовать? — воронье крыло мягко погладило плечо Панталоне, и Зандик с удовольствием отметил, что его муж расслабился под прикосновениями мягких перьев. — У меня есть подозрения. Думаю, ты будешь даже рад. — Не томи, дорогой мой. — Ну... возможно, это беременность. Панталоне прикусил губу, его взгляд падал куда угодно, но не на лицо Дотторе. — Ты ведь будешь рад, да? — почти прошептал Феофан, уже не такой уверенный в своих словах. — Просто я думал... Мы же пытались. И тут получилось? Он попытался улыбнуться. Вышло криво и не очень радостно. Обнадёживающе. Когда Доктор положил голову ему на плечо, пристроившись сзади, Панталоне вздрогнул, чуть не ударив его. Только потом Делец понял, что Зандик, точно так же как и он, будет рад. Дотторе выражал свои чувства сумбурно и непонятно, но Панталоне привык. В какой-то момент игра в угадайку превратилась в полноценное понимание. В конце концов, всё приходит со временем. И опытом, естественно. — Я буду самым счастливым человеком. Но тебе всё равно стоит обследоваться, — ответил Доктор. Его горячее дыхание обожгло шею даже сквозь ткань водолазки. — Пока мы не знаем точно. Воронье чутьё подсказывало учёному, что в своих предположениях банкир не ошибся. Опустив руки на чужую талию, он обнял возлюбленного, крепко прижимая к себе, и теперь оба его крыла закрывали Панталоне спереди, создавая кокон. Приятный момент близости разрушила мысль, внезапно поселившаяся в голове Доктора. Пока он обнимался со своим предположительно беременным мужем, Коломбина небольшими шажками приближалась к своей цели по «уничтожению» ребёнка Арлекино. И он был в этом замешан. Он убьёт этого ребёнка, хоть и косвенно. Дотторе достаточно ясно осознал, что ему срочно надо найти Субретку. *** Арлекино сошла с парома, вдыхая морской фонтейновский запах полной грудью. Шуба сменилась на лёгкий плащ, который не только частично скрывал её положение, но и не выдавал личность. Два в одном — очень удобно. Её уже встречали радостные близнецы. — Отец! — выкрикнули они одновременно, подходя к Слуге и кланяясь. — Леди Фурина уже ждёт нас всех к ужину, — сообщила Линетт. — Фремине, к сожалению, не смог прийти. Но обещал подойти позже. — Всё хорошо, я понимаю. Я рада и вашему присутствию здесь, — предвестница погладила обоих по головам, на секунду улыбнувшись. — Сегодня не выступаете? — Сегодня выходной, — радостно промурлыкал Лини. — А завтра выступаем. — Отлично. Горжусь вами. Фурина действительно ждала их у себя, усердно готовя что-то на кухне. Её кулинарные навыки значительно улучшились с того момента, как она перестала играть роль архонта. В какой-то степени здесь была заслуга Арлекино: когда предвестница увидела, как питается актриса каждый день, она едва сдержала желание отлупить Фурину лопаткой. В целях обучения, естественно. И с тех пор де Фонтейн усиленно оттачивала свои навыки, частенько приглашая на обеды и ужины Лини, Линетт и Фремине. Те просто не могли отказаться. По разным причинам. Ужин прошёл в уютной обстановке, как и обычно. Когда младшие фатуи спешно ушли, ссылаясь на важные дела, Фурина и Арлекино остались одни. Слуга не могла не заметить, как альфа уже несколько минут подряд гипнотизирует её живот. Предвестнице в какой-то момент стало даже смешно, и она поймала взгляд Фурины, спрашивая её одними глазами. — А я ведь могу потрогать, да? — девушка восторженно кивнула на живот. — Тебе не будет больно? — Не будет, — улыбнулась Арлекино, умиляясь этой детской наивности. Как у них вообще получилось кого-то зачать? Фурина осторожно протянула руку как раз в тот момент, когда ребёнок толкнулся. Она ошарашенно посмотрела на омегу, но, увидев спокойствие в чужих глазах, продолжила. Спустя несколько минут она умиротворённо поглаживала живот предвестницы, стоя перед ней на коленях, и с восхищением наблюдала за каждым движением. — У меня такое ощущение, словно я вообще ничего не знаю о беременности и родах. Прости, Перуэр, я такой плохой партнёр! Мне безумно стыдно. — Всё это время я была в Снежной под наблюдением специалистов. Тебе не о чем переживать. Представь, если бы я сейчас начала жаловаться на свои ужасные знания в области юриспруденции. После её слов Фурине стало легче. Удивительно, как сильно поменялись их отношения с тех пор, как они впервые встретились. Когда-то ведь актриса даже в глаза предвестнице боялась смотреть, и дрожала всякий раз, стоило кому-то рядом произнести слово, похожее на её имя. Сейчас же — это её любимая Перуэр, носящая их ребёнка, и которая оказалась далеко не такой, какой предстала в первую встречу. Точнее, она очень удачно совмещала в себе всё, но при Фурине, естественно, её «рабочая фатуйская» сторона была менее выражена. На самом деле, в глубине души Фурина была невероятно благодарна той банде охотников за сокровищами, на которую она наткнулась, гуляя возле плакучей ивы. Ведь именно благодаря им они вновь встретились со Слугой. Правда без особого удовольствия де Фонтейн вспоминала ту часть, когда Арлекино расправлялась с каждым из них, изящно используя в бою свою косу. Но с закрытыми ушами и глазами — вполне терпимо, даже если капли чужой крови попадают тебе на лицо. — Мисс Фурина, вы в порядке? — предвестница подошла к напуганной девушке, убирая за спину оружие. Её голос звучал ровно и спокойно, как и всегда, и в этот раз де Фонтейн была рада слышать его. Пускай и через призму страха! — С-спасибо вам, госпожа предвестница! — Фурина спешно поклонилась, вытирая лицо от крови и стараясь не смотреть на трупы рядом. И на Арлекино тоже. — Вам нужна помощь? — Не думаю. — Я понимаю, наши отношения весьма натянуты, но ваши ноги дрожат так сильно, что, боюсь, вы не пройдёте и двух шагов. Свалитесь в воду. Поверьте, вы этого не хотите. — И что же вы предлагаете? — немного осмелев, девушка подняла взгляд на Арлекино. Крестообразные глаза прожигали её насквозь, и в них совершенно не чувствовалось искреннее желание помочь. — Я позову Лини и Линетт, они помогут вам дойти до дома. Как вам такой расклад? Свою помощь не предлагаю. Знаю, что откажетесь. — А если нет? — вырвалось у Фурины быстрее, чем она успела подумать. Осознание пришло тут же. Дура! Чтобы не казаться неуверенным нытиком, она улыбнулась, стараясь не сводить глаз с лица Слуги. Та удивлённо и недоверчиво окинула её взглядом, а затем ухмыльнулась. — Я правильно понимаю, — начала она с едва заметной улыбкой, — моя компания вам будет приятнее? — Да? Да! Всё верно. Я просто хочу... побыстрее закончить это и попасть домой. Не вижу смысла ждать Лини и Линетт, понимаете? Арлекино прекрасно всё понимала. Единственное, что не укладывалось в её голове, так это вторичный пол актрисы. Природа действительно удивительна, раз сделала Перуэр омегой, а Фурину — альфой. Как такая пугливая девчонка... Видимо, пора перестать мыслить стереотипами и принять реальность. В конце концов, это даже интереснее, чем привычный расклад «ролей» в их обществе. И ещё не факт, что фонтейновская актриса не играет сейчас одну из них. Пятьсот лет ведь как-то смогла, и никто не заподозрил. — Тогда прошу, мисс Фурина. Воспоминания пронеслись перед глазами Фурины, но спустя года она так и не могла отнести их к сугубо положительным или, наоборот, к сугубо отрицательным. Они просто существовали, выполняли свою функцию в её голове. Вдруг альфа почувствовала, как омега напряглась. — Что такое? Взгляд Арлекино, до ужаса сосредоточенный и серьёзный, был направлен в сторону окна. Кажется, она даже не моргала. — Показалось, — выдохнула она, прикрывая глаза. — Всё в порядке, Фурина. Первый раз в жизни Арлекино ей соврала, о чём пожалела почти сразу.