Один ленивый вечер в Монако

Вечернее солнце залило ленивый летний Монако яркими лучами, окрашивая город в розово-оранжевые цвета. Гран-при прошёл две с половиной недели назад и княжество вернулось в своё привычное русло. Люди лениво гуляли по узким улочкам, по набережной вдоль берега, наслаждаясь бескрайним Лигурийским морем и лёгким бризом. Открытое настежь окно просторной спальни впускало в себя прохладный морской ветер, играя с прозрачной, почти невесомой тюлью. Из далека доносились едва различимые диалоги случайных прохожих, тихий шелест шин и шум волн, бьющихся о берег. Комната, залитая последними лучами закатного солнца, была уютной, как никогда. Из небольшой колонки на кухне играла спокойная музыка, парни забыли выключить её после ужина. Они лениво валялись на широкой кровати. Гонки в Каталонии закончились и наступил двухнедельный перерыв, у них есть буквально пара дней друг для друга перед началом тренировок, проработок стратегий и доработок болида. Макс лежал, закинув правую руку за голову, а левой, чуть приобнимая за плечо, зарылся в каштановые волосы монегаска. Мягкие, чуть влажные после душа, они скользили сквозь пальцы как песок. Шарль умостил голову голландцу на плечо и лениво копошился в телефоне, листая ленту новостей. Было слишком хорошо, слишком спокойно. Тепло и запах Макса моментально отодвинули на задний план досаду от двух неудач подряд. Сначала неисправности с тормозами в Монако, затем сход почти перед самым финишем в Бразилии. Это подкосило Леклера, после гонки он был как в воду опущенный, но сейчас всё это было не важно. Сейчас его заботила только нежная рука Макса. - Слушай, - вдруг начал Макс, не переставая перебирать волосы пальцами. Он даже не удосужился открыть глаза и посмотреть на Шарля, - Может потрахаемся? - Что, прости? - Шарль поднял взгляд на наглую морду, брови его поползли вверх, вырисовывая гримасу удивления на его прекрасном лице. - Ну а что? Мы давно не виделись и всё такое, - Макс приподнял голову и одним глазом глянул на монегаска. Густые ресницы, обрамляющие его глаза цвета изумруда, хлопнули пару раз, а затем он пальцем ткнул в бок голландцу. Тот вздрогнул от неожиданности, а затем хихикнул. - Придурок! Ничего более анти-романтичного я в жизни не слышал, - пробубнел Шарль. - Извини-извини, - с усмешкой произнёс Макс, - просто не знал как предложить, а приставать не хотел. Вдруг ты устал или не в настроении. Он приподнялся повыше и аккуратно выудил из рук Шарля телефон, откладывая его на прикроватную тумбочку, а затем подцепил пальцами подбородок брюнета и потянул к себе. - Ты прямой как палка, конечно. Мог бы подобрать слова по нежнее, - фыркнул Шарль, но всё равно подался вперёд на встречу мягким губам. Макс опёрся на локоть правой руки, нависая над Лекером, вовлекая его в поцелуй. Может нежных слов он и не знал, вообще за ними особо в карман не лез, но за то он прекрасно знал как показать эту нежность без слов. Левая рука нырнула под слегка растянутую футболку Шарля. Кончики пальцев едва ощутимо коснулись низа живота и проскользили вверх, минуя кубики, чуть задевая сосок парня, от чего тот шумно выдохнул, а затем снова устремились вниз, приземляясь на талию. - Ну так что, - Макс на секунду оторвался от сладких губ, - интересует тебя такое предложение? - прошептал он. - Мм, даже не знаю. Попробуй уговорить меня, - хитро улыбнулся монегаск, обнажая ямочку на щеке, которой Макс мог любоваться вечно. Сказано - сделано. Макс подцепил пальцем край футболки и потянул вверх, заставляя Шарля обнажить торс. Затем он мягко прильнул губами к уголку улыбающихся губ и начал свой путь. Поцелуи градом посыпались на скулы монегаска, спустились ниже к шее. Пальцами Макс зарылся в волосы парня и чуть потянул их назад, заставляя откинуть голову назад. Шарль послушно наклонил голову, закрывая глаза и открывая путь дальше. Слегка влажные губы скользнули по адамову яблоку, по ключице. На ней парень остановился, слегка прикусывая кожу. Шарль отозвался шумным выдохом. Дыхание и так уже сбилось, приоткрытые губы гоняли воздух с удвоенной силой. Макс же спустился ниже, припадая губами к соску, слегка покусывая его, очерчивая контур ареолы языком. Свободной рукой он провёл по животу Шарля, запуская ладонь под резинку домашних шорт, пальцы обвили набухающий от возбуждения член монегаска. Шарль чуть выгнулся в пояснице, издавая тихий стон, его ладони, не найдя себе никакого больше применения, сжали мягкую простынь. Макс отстранился, оглядывая открывшуюся перед собой картину, и решил, что просто дрочить будет не так интересно. Он приподнял бёдра Шарля, цепляясь за края шорт и трусов, и потянул их вниз, оголяя теперь и низ. Ткань с тихим шорохом упала на пол подле кровати. - Ты не против немного приподняться? – прошептал он, хватая свою подушку и укладывая её на подушку Шарля, готовя для него мягкую спинку. Тот лишь молча кивнул и присел, облокачиваясь спиной на подушки. Он согнул ноги в коленях, наблюдая как Макс стягивает с себя футболку. Голландец окинул взглядом абсолютно голого Шарля и невольно облизнулся. Шарль любил этот его взгляд на себе, немного дикий, ненасытный, но до боли нежный. Так Макс смотрел только на него. Шарль это знал, он этим упивался. Макс наклонился к монегаску, целуя его в губы, уже более властно, требовательно. Жар от его тела опалил кожу Шарля, которая только начала привыкать к ночной прохладе Монако. Руками Макс раздвинул ноги и умостился между них. Оторвавшись от любимых губ, он опустился ниже, обдавая горячим дыханием низ живота. Лёгкими поцелуями он прошёлся по внутренней стороне бедра. Горячая ладонь обхватила возбуждение монегаска у самого основания, а губы припали к головке, вбирая её целиком. Шарль сладко простонал без какого-либо стеснения, от чего у Макса помутнело в голове. Прохладные пальцы мягко скользнули на широкие плечи голландца, выпуская из-под себя беспорядочный рой мурашек по всей спине. Ферстаппен, этот неудержимый пилот быков, любящий скорость, издевательски медленно скользил языком по члену Шарля, вбирая его полностью, позволяя головке упереться в мягкое заднее нёбо, от чего у первого срывало крышу. Вслушиваясь в каждый стон, в каждый выдох, он нежно ласкал Шарля, водя головой вверх вниз, проводя языком по взбухшей венке. Честно говоря, сам он уже был готов накинуться на своего принца как дикий зверь, но он знал что проявив терпение, он получит награду в несколько раз лучше. Шарль же терпеть уже не мог, его ладонь скользнула на затылок Макса, но не для контроля, а для хоть какой-то связи с этим миром. Его тело пробивала мелкая дрожь, а ладонь на плече голландца сжалась так, что под пальцами остались красные следы. - Макс, п-пожалуйста, Макс.., - прохрипел он. Затуманенный взгляд упал на светлую макушку и от этого вида Макса, четырёхкратного чемпиона мира между его ног, Шарля повело ещё сильнее. Макс оторвался от чужого члена, оставляя тот в шаге от излияния, от чего Шарль жалобно простонал, закрывая рот ладонью. Голландец наклонился, цепляясь пальцами за ручку тумбочки, открывая её и выуживая тюбик с лубрикантом, а затем и коробочку с презервативами. Он наклонился, нежно целуя влажный от пота висок Шарля, и прошептал на ушко «geduld, schatje», от чего монегаск вздрогнул. Пальцы быстро расправились с крышечкой от тюбика, прохладная жидкость заскользила по ним, капая на бёдра Шарля. Макс аккуратно ввёл сначала один, затем второй палец, подготавливая Леклера к пришествию себя. Шарль посмотрел на своего быка мутными глазами, его губы шевельнулись, произнося какое-то слово, но звука не было. Он и не нужен был, всё было ясно без слов. Макс наклонился, припадая к губам монегаска и увлекая его в полный желания поцелуй. Он аккуратно скользил пальцами по упругим стенкам, давая привыкнуть к давлению. Искать особое место долго не пришлось, Макс знал своего принца вдоль и поперёк. Лёгкое движение и с губ Шарля срывается стон прямо в поцелуй. Такой грязный, молящий завладеть им полностью. Последние остатки терпения улетают вместе с тихими словами Шарля. - Прошу, - шепчет он, - умоляю.. И Макс отрывается от него, две секунды на избавление себя от белья и переобувание в мягкую резину, и он готов. Ещё немного лубриканта для лучшего скольжения, он пристраивается к бёдрам и плавно входит. Они оба тихо стонут, Макс ждёт одну, две, три секунды. Время тянется как плавленный сыр. Он начинает с медленных толчков, но от возбуждения, от вида такого разгорячённого, абсолютно пошлого Шарля, прикрывающего своё лицо одной ладонью, стонущего его имя, сносит крышу. Толчки становятся более глубокими, резкими. Шарль впивается пальцами в спину голландца, но те лишь скользят по влажной коже, оставляя за собой красные следы. На особенно глубоком толчке с губ монегаска срывается сладкий стон, горячее дыхание опаляет ухо Макса. - Mon cher, - шепчет Шарль, он обхватывает ладонями лицо Макса и притягивает его к себе для поцелуя. Он получается прерывистым на стоны, но таким сладким. Макс хрипло выдыхает и на секунду отстраняется от своего принца, но лишь для того, чтобы резким движением перевернуть его на живот и поставить на колени. Он пристраивается между ног, заставляя раздвинуть их чуть шире, от чего Шарль, стоявший на локтях, подаётся чуть вперёд и утыкается носом в подушки. Макс снова входит в него, уже более властно, хватая его ягодицы и сжимая в своих больших ладонях. Шарль стонет, теперь в него входят глубже, грубее, но от этого не менее приятнее. Он подмахивает бёдрами, двигается ими навстречу. Звуки шлепков влажной кожи заполняют всё пространство. Так пошло, так возбуждающе. Макс наклоняется ниже и кусает Шарля за плечо, оставляя на нём след от зубов, свою метку. Монегаск стонет от боли и наслаждения. - Ах, Макс, - срывается особенно громкий стон с его губ. Голландец наслаждается этим. От одного только вида тонкой талии, влажных кучерявых волос, прилипших к шее, округлых ягодиц сносит крышу. Одной рукой он обхватывает член Шарля, стараясь двигать ей в такт своему бешеному ритму. Второй придерживает за бёдра, чтобы монегаск никуда не ускользнул. Шарль от такого переизбытка ощущений выгибается в спине, подставляя зад под более глубокие толчки. Ещё немного, ещё чуть-чуть и он изливается в руку Макса, сжимая в ладонях влажную простынь. С его губ срывается имя голландца, смешиваясь с стоном наслаждения, от чего у Ферстаппена окончательно сносит крышу. Два абсолютно диких, резких толчка и он так же финиширует, изливаясь прямо в Шарля. Он наваливается сверху на обмякшее тело монегаска, проводит языком по следу зубов на плече, о чего тот тихо шипит, а затем сползает рядом и сгребает того в крепкие объятия. Только звуки тяжёлого дыхания заполняют комнату. Макс мягко гладит Шарля по спине, чуть прижимая к себе. - Шарль, - тихо произносит он рядом с ухом брюнета, - я люблю тебя. - И я тебя, - Шарль утыкается носом в его грудь. Но спустя пару секунд с тихим смешком добавляет, - но буду любить сильнее, если принесёшь водички. - Для тебя, всё, что пожелаешь, - Макс нехотя отрывается от своего принца, встает и плетётся в соседнюю комнату. Он заходит на кухню, не включая свет. Из колонки всё ещё тихо играет музыка. Макс снимает с себя презерватив, завязывает его в узелок и бросает в мусорку. Моет руки от спермы и смазки. Достаёт из холодильника бутылку с прохладной водой, откупоривает и жадно впивается в неё, только сейчас осознавая, как же сильно ему самому хочется пить. Вторую бутылку он берёт для Шарля и идёт назад. Шарль всё так же лежит животом вниз, когда его плеча касается донышко холодной бутылки. Он тихо вскрикивает и злобно зыркает на голландского шутника. - Я тебе это припомню, - усмехается он, забирая бутылку. Щелчок крышки, звук глотков. - Ты всегда так говоришь, но пока никакой кары небесной я не дождался, - Макс ставит свою бутылку на тумбочку и присаживается рядом. Проводит прохладными после воды пальцами по пояснице монегаска, от чего тот снова чуть вздрагивает. - Тебе повезло, что я не злопамятный, - наигранно фыркает Шарль и приподнимается. Он мягко целует Макса и пытается встать, но ноги подкашиваются. Макс придерживает его за талию. - Давай я отнесу тебя, - он с лёгкостью поднимает Шарля на руки и относит в ванную. Звуки тихой музыки, далёкий смех ночных гуляк и морской воздух заполняют комнату. Ветер легонько колышет прозрачную тюль. Жизнь идёт своим чередом.