Клюква

Киса грезил о ней по ночам, наслаждался днями, мечтал о ней вечерами. Правда заключалась в том, что он действительно невзлюбил ее с самого начала. Когда пацаны привели ее и Риту в их компанию, Ваня пришел в ярость. Он не хотел, чтобы девочки присутствовали в их компании, знали их секреты и делили с ними планы. Но Киса никогда не отрицал того факта, что Виолетта до безумия красивая. Бывало, он даже залипал на нее на уроках или прогулках. Бесило просто ее присутствие в компании, бесило, что она так легко общается с его друзьями. Его раздражало, что она очень характерная и без проблем огрызалась на него в ответ. Ее подруга – Рита, была более терпимая для него. Но Виолетта была невозможной. Поначалу он ужасно ревновал своих друзей к ней — Виолетта так быстро и легко нашла общий язык с закрытым и меланхоличным Егором, так быстро заобщалась с Хэнком, подшучивала над ним и звала «Ментенышем». Это, блять, только он так может звать его. А потом, совсем недавно, он сам заревновал ее. И это было ужасно. Кисе не раз приходилось ревновать людей в своей жизни, но ревность в сторону Виолетты он сначала не понял. Когда она выложила в сторис эти дурацкие цветы, его мир будто перевернулся. Появилась моментальная ненависть к тому, кто их подарил ей. Он наговорил ей, что над ней, скорее всего, пошутили — это был просто способ доказать самому себе, что это все не всерьез. Хотя, кому он врет? Виолетта всем парням всегда нравилась и будет нравиться. Ваня никогда не был оптимистом. Конечно, у него был настрой прожить жизнь «коротко, но ярко». Но когда дело касалось Виолетты, этот оптимизм куда-то исчезал. Где-то в октябре десятого класса она начал замечать, что Виолетта ему очень сильно симпатична. Он всегда думал наперед — и он знал, что с Виолеттой, скорее всего, ему будет трудно. Поэтому эти подколы, обидные шутки в ее сторону были методом убийства своих чувств. Показательных и перспективных отношений у Вани никогда не было, так что он знал, что с ней им не по пути. Виолетта, наверняка, очень избирательна в парнях. Она не будет встречаться с тем, что «Бог подал». А Киса был именно из этой категории. В прошлых отношениях от него требовался лишь секс, желательно, с защитой. А если и без, плевать. Он понимал, что с Виолой такого не будет — нужно будет поднимать свою задницу и что-то делать, чтобы не проебаться перед ней. Нужно будет обговаривать все проблемы, а не сбегать от них. Киса думал, что не сможет так. У Кислова, к слову, никогда не было определенного типажа в девушке. Единственное, ему нравились те, кто не стесняется. Блондинка, брюнетка, шатенка — плевать. Нравилось, когда девчонка не против накуриться для кайфа. Нравилось, когда от него ничего не требовалось в отношениях. Он чувствовал свободу и любил ее. Но, когда в компании появилась Виолетта, он кое-что понял, хоть и неосознанно. Понял, что ему нравятся кареглазые девчонки с темными волосами. Настолько длинными, что достают до поясницы. Нравились те, кто уверен в себе, кто умеет за себя постоять. Те, кто не прогнется под него. Он пообещал себе, что никогда в жизни не проявит к ней первые шаги, потому что это будет черевато последствиями. Но сегодня, когда он обнял ее на прощание, он совсем забыл о своем обещании самому себе. Это случилось инстинктивно — сердцу не прикажешь. *** Этим утром я опаздывала. На часах уже было 7:46, а компания друзей уже стояла под моим окном и ждала меня. Меня бесили звонки Риты. Быстро запихав все в сумку, я выбежала из квартиры в подъезд, даже не попрощавшись с родителями. Ноги быстро перебирали ступеньки, спустя пару секунд приведя меня к первому этажу. Я вышла из подъезда, увидев знакомые лица. — Блять, мы окоченели тут. — возмутилась Рита, но я точно знала, что злится она не всерьез. Я обняла ее. — Сорян, я в телефоне засиделась. — сказала я, здороваясь с остальными. Очередь дошла до него – он не сказал ни слова, когда я вышла. — А я думал, ты не выспалась. — сказал Кислов, усмехнувшись. Он оглядел меня с ног до головы, делая намек на то, что выгляжу я плохо. Я вопросительно посмотрела на него. — Я как раз выспалась. — сказала я грубо, так как он вновь взбесил меня. Между нами опять было ужасное напряжение, хотя вчера было все по-другому. — Сцепились они опять. — влез Мел, недовольно цокнув. — Давайте шевелиться уже, урок через десять минут. В компании уже все привыкли к нашим с Кисой стычкам, так что никто даже не был удивлен нынешней ситуацией. Только вот никто не знает, что между нами на самом деле. Были бы они в курсе, осудили бы Ваню. Я шла в конце ребят молча, иногда переговариваясь с Ритой. Мы вчера полночи обсуждали с ней, что Ваня обнял меня вчера. На ее лице я сегодня видела то же самое негодование, что и у меня. Мы обе не знали, чего Кислов добивался. Идя мимо супермаркета, я заметила, как Киса тоже сбавил шаг и пристроился около меня. Даже глядя в телефон, я боковым зрением видела, как он пытается незаметно посмотреть на меня. Я недовольно выдохнула. — Тебе не холодно? — тихо спросил он, засунув руки в карманы. Тут я моментально потеряла всю ясность: только что он намекал на мой ужасный внешний вид, а сейчас у него прилив нежности? Кислов катал меня на эмоциональных качелях не хуже, чем на американских горках. — Я не голая, если что, иду. — показательно сказала я, во всю демонстрируя свою обиду. Я даже не взглянула на него, направив взгляд карих глаз прямо. — Лучше бы голая. — он ухмыльнулся, а я даже не повела взглядом. Он явно заметил у меня отсутствие реакции, так что ему самому стало неудобно. — А че у тебя с настроением опять? — спросил Киса. Говорил он тихо, чтобы компания ничего не заподозрила. Но я не сказала ему ни слова. После его фразы мы дружно зашли в школу, а я с концами отдалилась в раздевалку. «Какой же я долбаеб» — подумал Ваня. *** На большой перемене Рита ушла в библиотеку сдать учебник, и я осталась стоять у окна в конце коридора. Хэнк с Мелом убежали курить за школу, только вот с ними я не увидела силуэт в серой куртке, которую я узнаю из тысячи. Как бы я не хотела этого, но за спиной послышались тяжелые шаги. Я моментально повернулась, увидев подходящего Ваню. Все сжалось. — Слышь, Виол — раздался над ухом хриплый голос, от которого у меня внутри всё предательски сжалось. Я, как обычно не сказав ни слова, просто уставилась на него взглядом. Киса подошел слишком близко, нагло облокотившись бедром о подоконник и перекрывая мне путь в класс. — Ладно тебе, хорош дуться уже. — сказал он, по-дружески толкнув меня в плечо. — Я же не специально тебе так сказал, просто вылетело. — продолжал он. Глядя на него, я будто не видела ни капли раскаяния в нем. Но с другой стороны, я не понимала, почему он решил извиниться. — Кис, что с тобой? — сказала я, уже не выдержав его поведения. Я всем телом повернулась к нему, впившись в его глаза злым взглядом. — Вчера ты лез ко мне обниматься, а сейчас ведешь себя, как мудак. — сказала я грубым тоном. Мне никогда не было сложно сказать грубости человеку в лицо. Иногда это имело плохие последствия. Кислов помедлил, будто обрабатывая информацию. Но, зная его характер, я уже была готова к порции агрессии. — Ты меня мудаком назвала? За что? За то, что ты шуток не понимаешь? — вспылил он. Я предугадала его реакцию; казалось, Киса весь состоит из злости. — Я понимаю шутки, Кис, но я не понимаю, зачем ты так себя ведешь. — сказала я, изо всех сил пытаясь держать себя в руках. — То ты ревнуешь меня, то лезешь обниматься, то срешь меня! — на эмоциях продолжила я, пока Киса пытался усердно перебить меня. — Да когда я срал-то тебя, а? — начал Киса, разведя руками. — С тобой вообще пошутить, блять, нельзя. Всегда мозги ебешь, конченная. — вспылил он окончательно. Я уже видела, что Ваня злился настолько сильно, что даже обозвал меня. — Иди успокойся, конченный. — ответила я ему тем же, хотя была более спокойной. На оставшихся уроках мы больше не пересекались взглядами. На перемене, когда пацаны позвали нас курить за гаражи, я наотрез отказалась, сославшись на то, что нужно переписать конспект по физике. Ритка подозрительно прищурилась, но расспрашивать не стала. Из окна кабинета я видела, как на школьном дворе Киса яростно жестикулировал, что-то доказывая Мелу, а потом резко пнул пустую жестянку из-под энергетика. Он был взвинчен до предела. И я отлично знала, из-за кого. Неужели, этот идиот все рассказал ребятам? После уроков я буквально сбежала на работу, попутно рассказывая все подробности ссоры Рите в голосовое сообщение. Я знала, что она никому не расскажет, но не была уверенна, не рассказал ли Киса об этом в порыве злости? Этого я не хотела сильнее всего.