Исключение из правил

Библиотека Малфоев пахла так же, как и всё поместье — дорогим деревом, старым пергаментом и чем-то едва уловимо-холодным, вроде мороза или мяты. Гарри, привыкший к тёплой, чуть запылённой атмосфере библиотеки Блэков, где на каждом кресле лежал плед, стулья украшали декоративные, но мягкие подушечки, а Сириус постоянно забывал зачарованные чашки с чаем, чувствовал себя здесь незваным гостем. — Ты дышишь слишком громко, — не поднимая взгляда, бросил Драко, перелистывая страницу старинного фолианта. Гарри, развалившийся в кресле напротив, подавил усмешку. За шесть лет он выучил все оттенки голоса Дракона. Например другие слышат «ты меня бесишь, Поттер», а Гарри различает «я счастлив, что ты рядом, но мне страшно это показывать». — А ты выглядишь так, словно книга лично тебя оскорбила, — парировал Гарри, косясь на ровный ряд корешков за спиной Драко. — Брови. Ты их хмуришь. Драко вздохнул, закрыл книгу и, наконец, повернулся к Гарри. При свете зачарованных свечей его лицо казалось выточенным из слоновой кости или мрамора — точеное, острое, красивое. Только в серых глазах, устремленных на Гарри, больше не было прежнего колючего холода. Было что-то другое. Тёплое. И от этого тепла у Гарри каждый раз глупо и сладко сжималось в груди. — Я хмурюсь, потому что здесь написана полная чушь, — Драко отложил книгу на столик и потянулся, неловко, по-мальчишески, хрустнув плечом. — Твой крёстный, видимо, перерыл весь раздел по трансфигурации для своего учебника. Я даже не знал, что можно настолько запутать и так сложную теорию. — Сириус? — Гарри фыркнул. — Он в школе вообще редко появлялся на занятиях. Вальбурга говорит, что он списывал у Люпина. Она всё дивится, что он стал учителем трансфигурации после Макгонагалл. — Ожидаемо. — Драко поднялся и, сделав пару шагов, остановился рядом с креслом Гарри. Сверху вниз, чуть склонив голову, он выглядел почти надменным. Почти. Если бы не кончики ушей, которые предательски порозовели. — Твои родственники — ужасные люди. Полный беспорядок в головах. Им бы хоть немного порядка. — Порядка, — эхом повторил Гарри, хватая его за запястье. Кожа под пальцами оказалась горячей, а пульс бился так часто, будто сердце Драко норовило выпрыгнуть из груди прямо ему в руки. — А ты, значит, порядочник? Любишь, когда всё по полочкам? — Да, — выдохнул Драко, и вот сейчас его голос дрогнул. — Но, кажется, ты единственное исключение, Поттер. Ты… везде. Буквально везде в моей жизни. Мешаешь сосредоточиться знаешь ли. Гарри улыбнулся уголками губ и медленно потянул его вниз, и Драко, не сопротивляясь, опустился прямо на широкий подлокотник кресла, почти вплотную к нему. Их колени соприкоснулись. А после секундного колебания, в котором боролись гордость и желание, Малфой всё же уселся на колени Поттеру. Кресло жалобно скрипнуло, но выдержало этот удар судьбы. — О, Драко, — тихо сказал Гарри, заглядывая ему в глаза. — Это же взаимно. Он не стал тянуть. Просто наклонился вперёд и поцеловал его — мягко, с той нежной осторожностью, которой они оба научились друг у друга. В этом поцелуе не было спешки —только обещание. Драко выдохнул, приоткрывая рот навстречу, и пальцы, ещё секунду назад сжимавшие мантию, сами скользнули Гарри в волосы. За окном библиотеки, в огромном саду Малфоев, тихо падал снег. В камине уютно потрескивал огонь, разгоняя ледяной блеск мраморного пола. А они сидели в старом, безумно неудобном кресле, в котором едва умещались двое, и целовались так, словно время замерло. — Ненавижу, — прошептал Драко, отрываясь от губ Гарри ровно настолько, чтобы коснуться носом его щеки. — Ты всегда выбираешь самое неудобное место. — Твоя библиотека вообще не предназначена для удобства и уюта, — усмехнулся Гарри, проводя рукой по светлым волосам Драко, убирая выбившуюся прядь. — Она для показухи. — Это фамильная гордость, — возразил Драко, но в голосе уже не было ни капли истинного негодования. Он прикрыл глаза, позволяя Гарри гладить себя по голове, и почти мурлыкнул, положив голову на плечо гриффиндорца. Гарри смотрел на него — на расслабленное лицо, на чуть припухшие от поцелуев губы, на длинные ресницы, отбрасывающие тени на бледную кожу — и не верил своему счастью. В этом мире не было Тёмного Лорда, ведь тот умер ещё в 81. У него была семья в лице Вальбурги и Сириуса, у него были лучшие друзья. И теперь у него был Драко Малфой, который только что приказал домовику принести им плед, потому что у Поттера вечно ледяные ноги, и который, ворча, придвинулся ближе, укрывая их обоих. Гарри обнял его крепче за плечи, прижимая к себе, поцеловал в макушку и прошептал в светлые волосы: — Знаешь, а ведь я тебя люблю. Драко замер на мгновение, а потом фыркнул ему прямо в шею, пряча смущение. — Заткнись, Поттер. Испортишь весь мой образ ледяного принца. И подвинься, ты слишком неудобен для этого кресла. Гарри рассмеялся, но послушно приподнялся, устраивая их обоих удобнее, и Драко, уже не ворча, уткнулся носом в его плечо. Этот вечер был тихим и спокойным — как и все другие на зимних каникулах. Но для них он стал ещё одним кирпичиком в фундаменте чего-то по-настоящему тёплого.